— А ты его потом видела?
— Мальчика?
— Ну да.
— Не-а. Я целый день дома сидела. А сейчас мама меня опять гулять отпустила.
— Ну, Катерина, спасибо тебе за очень ценные сведения. Ты нам хорошо помогла, — совершенно серьезно сказал Роман и пожал ребенку руку.
Весь этот диалог Шура Уварова слушала в полном обалдении и восхищении.
«Вот это да, — думала она, — как в кино. Ну и Роман… Вот что значит настоящий разведчик».
И тут же, не сходя с места, решила про себя, что когда вырастет, то обязательно станет настоящим разведчиком-десантником, как ее друг, младший сержант Роман Береза, совершенно позабыв, разумеется, что еще месяц назад твердо хотела стать звездным астрономом.
Роман внимательно и быстро оглядел заколоченный дом и древнюю липу.
— Все ясно, — сказал он, обращаясь к Шурке. — Он залез на дерево, а потом вон по той ветке — видишь? — попал на крышу. Оттуда, ясное дело, на чердак. Ты по деревьям-то лазить умеешь?
— Обижаешь, Роман.
— Тогда делай, как я.
Через несколько минут девочка и солдат уже влезали в чердачное окно.
— Вот они, Гошкины следы! — возбужденно закричала Шурка, заметив на пыльном дощатом полу отпечатки кроссовок.
— Да вижу я, вижу… спокойно, — Роман предостерегающе поднял руку, прислушиваясь и приглядываясь. — Вроде никого здесь нет. Но мы проверим. Значит, так. Ты идешь за мной след в след, и никакой самодеятельности, поняла?
— Так точно, товарищ младший сержант! — неожиданно для себя по-военному отрапортовала Шурка. Ей почему-то одновременно стало очень интересно и очень страшно.
Возле картины, у которой (естественно!) Гошкины следы обрывались, Роман Береза присел на корточки и долго разглядывал саму картину и следы. За его спиной громко дышала Шурка.
— Ты чего так пыхтишь? — неторопливо осведомился младший сержант. — Устала, что ли?
— Н-нет, но Картина… она живая! Смотри, облака движутся по небу, и листва… это… шевелится. А вон, гляди, птица пролетела! Ты видишь?! Этого же не может быть!
— Да вижу я, вижу, Шурка, успокойся. Этого не может быть, но это есть. Я сам обалдел вначале. Только виду не показывал, поняла? Разведчику должно пребывать спокойному и сосредоточенному в любых обстоятельствах… Я, знаешь ли, привык доверять своим глазам. И своему разуму тоже. А мои глаза и мой разум говорят мне о том, что Гошка дошел до этой картины и просто-напросто исчез.
— Почему? — шепотом спросила Шурка.
— Так ведь обратных следов нет.
— Да я и сама заметила, что обратных следов нет. Почему ты думаешь, что он исчез?
— Что?!. — Роман обернулся и расширенными глазами посмотрел на побледневшую от волнения Шурку. — Ты думаешь… А ну-ка, дай мне какой-нибудь камень, там, или палку… что-нибудь…
Шурка сунула руку в карман джинсов, покопалась и вложила в ладонь Романа стреляную автоматную гильзу.
— О! — усмехнулся Береза. — Знакомый предмет. Ну что ж, попробуем…
Он подкинул гильзу на ладони, как бы примериваясь, и осторожно, навесом, бросил ее в картину.
Сами понимаете, что произошло.
Гильза влетела внутрь, упала в траву, и было хорошо видно, как она теперь в этой траве там лежит — маленькая желтая искорка.
— Та-ак, — с растяжечкой произнес каким-то вдруг севшим голосом Роман. — Теперь, насколько я понимаю, наша очередь.
Глава VIII
БОЙ
Солдат обернулся, подмигнул Шуре серым глазом, громко прошептал: «Делай, как я!» — и, пригнувшись, прыгнул в картину.
Приоткрыв рот, Шурка с изумлением увидела, как Роман Береза, вдруг став совсем маленьким, по-кошачьи мягко приземлился в траве и приглашающе махнул крошечной рукой.
Шурка крепко зажмурилась и, стараясь не раздумывать, чтобы окончательно не испугаться, шагнула вперед.
— Тихо, тихо, — поддержал ее под локоть Роман. — Кто же шагает в неизвестность с закрытыми глазами? Опасности, моя дорогая, следует смотреть в лицо хотя бы затем, чтобы знать, как ее избегнуть или победить.
— А мы разве в опасности? — восхищенно оглядываясь, беспечно осведомилась Шура.
— Хм-м… чужое место всегда в какой-то мере таит опасность хотя бы потому, что ты с ним не знаком. Хотел бы я знать, однако…
— Что?
— Хотел бы я знать, как мы отсюда выберемся, — озабоченно проговорил Роман, потирая подбородок. — Там, на чердаке, была картина. Тут я ничего похожего не вижу.
— Может, нужно просто сделать шаг назад? — предположила Шурка.
— Давай попробуем, — с сомнением в голосе согласился Роман. — И-и… раз!
Они одновременно широко шагнули назад, и… ничего не произошло. Они по-прежнему находились на той же поляне, тот же красавец-лес окружал их со всех сторон, а слева, метрах в десяти, подпирал небо громадный дуб.
— М-мда, — обескураженно протянула Шурка. — Ничего не получается.
— Это я виноват, — ровным голосом произнес Роман, и Шура заметила вертикальную морщинку, прорезавшую его чистый лоб.
— Почему ты? В чем?
— Нужно было тебя оставить там, на чердаке, для связи. Я об этом не подумал сразу и серьезно ошибся. Боюсь, что за эту ошибку нам теперь придется дорого платить.
— Да ладно тебе, Роман, — махнула рукой Шурка, — выкрутимся как-нибудь!
Шуру Уварову буквально распирало пьянящее предчувствие настоящего ПРИКЛЮЧЕНИЯ, и она чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.
— Следы, — сказал Роман, пристально разглядывая траву. — Я вижу следы. Здесь стояли двое, и потом они пошли к лесу. А ну-ка… — он двинулся вперед, и тут откуда-то с неба послышался низкий нарастающий гул.
От неожиданности Шурка присела.
— О, господи, — пробормотал Роман, — что это?!
Из-за верхушек деревьев выскользнул громадный (как показалось Шурке) летательный аппарат, больше всего похожий своей формой на косточку от абрикоса. Солнце тускло отсвечивало на его шероховатых боках.
Аппарат завис над поляной метрах в пятидесяти и медленно начал опускаться. Одновременно что-то мелькнуло на краю леса… Роман оторвал взгляд от летающей «косточки» и тут же хищно подобрался — к ним от ближайших кустов неслись пятеро, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.
Бежать было поздно — это Шурка поняла сразу.
Пятеро в странных серо-зеленых куртках, перепоясанные то ли длинными ножами, то ли короткими мечами, приближались широким кольцом с пугающей скоростью. До них оставалось не более десяти метров, когда младший сержант Роман Береза рявкнул: «За спину!» — и прыгнул вперед.
Такое Шура видела раньше только в кино.
Десантник взвился в воздух, и первый из нападавших получил сильнейший удар тяжелым солдатским ботинком прямо в голову.
Скорость бега и скорость удара сложились, и неприятель, как-то смешно хрюкнув, рухнул на землю, не подавая видимых признаков жизни.
Второй подоспел как раз к тому моменту, когда Роман приземлился на полусогнутые ноги, и тут же нарвался на прямой удар кулаком точно в солнечное сплетение («под ложечку», как говаривали раньше).
Оставались трое, и все они разом кинулись на Романа.
Младший сержант успел швырнуть одного через голову, но тут двое других вцепились в него медвежьей хваткой.
Дело принимало крутой оборот. Роман Береза был стремителен, силен и ловок, но обладал слишком небольшой массой по сравнению с нападающими, а тут еще Шурка с ужасом увидела, как тот, третий, которого Роман швырнул через голову, поднимается, пошатываясь, из травы, и его рука тянется к мечу…
Оцепенение исчезло, как будто снятое небрежным жестом неведомого волшебника. Шура Уварова дико завизжала что-то нечленораздельное и кошкой прыгнула на спину тому самому, третьему.
Ногами она крепко, как только могла, оплела его руки, не давая дотянуться до меча, а сцепленными руками попыталась сдавить врагу шею, но тот вовремя прижал подбородок к груди так, что Шуркин захват пришелся ему прямо под кончик носа. Но это ему не помогло — нос отчетливо хрустнул, и мужик завопил от боли, падая на колени.
