Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Осталось под руку положить ножи метательные и куда‑то меч пристроить, как последний довод королей. Он с одной стороны под рукой должен быть, а с другой в суматохе неравного боя нужно, чтобы не мешался. Коська его в разные места повтыкал, примериваясь, и в окончании воткнул в землю поглубже прямо у камней, вплотную к ним. Ножи на вершину валуна пристроил. Всё, вроде, теперь только гостей дождаться. Парень глянул на солнце, видимое ещё сквозь кроны деревьев. Получилось чёрте что! Солнце толком и не сдвинулось с места, а Коське казалось, что он больше часа возится. В натуре же и получаса не прошло.

Касьян вышел из своего убежища и прошёлся по тропе бандитской несколько раз, рассматривая укрытие с точки зрения его приметности.

Ну, так себе, и камни не очень органично смотрятся один на другом, и берёзка, наклонённая, тоже в глаза бросается. Верёвку пришлось мхом и листвой прошлогодней замаскировать, а то тоже в глаз за неё цеплялся.

Ещё раз прошёлся парень по тропе, хреново. Но ведь чуть темнее станет, и вон те облачка с запада на небо пусть и не очень быстро, но неотвратимо наползают.

Бандиты приплыли. Коська устал ждать, уже и стадо деревенское Фрол с сыновьями пригнал, и петухи, потревоженные, перестали голосить, мирно засыпало село. Фуражиров всё не было, и парень совсем решил, что просчитался, и засланцы Федьки‑Зверя были вчера, но тут послышался плеск воды на реке. Привык уже к этим звукам Касьян, и ни с чем другим их не спутать, это вёсла входили в воду. Как ни старались бандиты тише это делать, но ничего не получалось. Не, так‑то молодцы, уключины не скрипят, Коська посмотрел лодку на том берегу, вёсла, в том месте, где вставляются в уключины, мешковиной обернуты.

Над планом истребления бандитов Коська думал. Да, всё время думал. Тут ведь интересный гешефт нарисовался. Коська им (татям) арбалетные болты, а они ему провизию и всякие плюшки. Когда он у братской могилы добил разбойников и занялся сбором трофеев, то кроме двух арбалетов, огромной секиры и вполне себе хорошего кинжала на поясе молодого бандита ему досталось два кошеля в сумме с тринадцатью грошами, двумя новгородскими гривнами и семнадцатью парвусами. Не плохо, горсть почти серебра. Но это всё ожидаемо и не много места занимает, и вес не велик, ну, если секиру не считать. А вот два мешка, которые волокли бандиты… В одном, который Коська и от земли‑то оторвать не смог, килограмм на семьдесят – восемьдесят, была пшеничная крупа. Или возможно та самая знаменитая полба. («Полба» – общее название группы полудиких сортов‑прародительниц пшеницы)  . Во втором, поменьше, но тоже килограмм на пятьдесят была мука. И кроме того, у того, что тащил мешок с мукой были перекинуты через плечо колбаски кровяные. Бросать столько всего полезного жалко, а перетащить к себе теоретически даже ну очень не просто. Есть только один плюсик, но он только на первый взгляд «плюсик», а вообще не минус, конечно, но ноль почти. Готовясь ко второму эксу Коська, чтобы арбалеты под пихтой спрятать, прихватил с собой из конюшни три мешка. Они были с дырками и их отложили, чтобы заплаты пришить. Но не дошёл ход. Но парню ведь ничего сыпучего не нужно было переносить в них. Завернуть арбалеты в мешки и «покласть» под пихту веточками и мхом прикрыв. Просто чтобы не заржавели.

Теперь получалась вводная такая: есть три рваных мешка и есть сорок кило муки в хорошем мешке. Про огромный мешок полбы пока не стоит думать, пусть за скобками постоит. А ещё есть небольшая добавка к вводной – смеркалось, как Задорнов про кирпичи рассказывал, а ему ещё отраву пить у бабки Ульяны. Потому, долго не раздумывая, Коська все три мешка в один превратил, вставил один в другой, законно посчитав, что не должны дырки быть на одном и том же месте. Пересыпать муку пришлось шеломом здоровяка, больше никакой тары не было. Через десять минут, когда смеркалось уже совсем, Коська получил два мешка муки по двадцать кило. Он их отнёс на берег реки разными маршрутами, а вот полбу просто вытряхнул из мешка и по всей поляне разбросал. Себе точно взять не получится, это ему раз пять или шесть нужно туда‑сюда гонять, и в результате наткнётся на засаду разбойников Федьки‑Зверя. Но и оставлять продукты бандитам он не собирался. Так не доставайся же ты никому. А вот мешок с пятой примерно частью, ну или с шестой, он с собой на берег тоже прибрал.

Перевозил богатство Коська уже ночью, пришлось ещё один ставень сверху на свой плотик положить, чтобы не замочить. В таверне всю добычу парень засыпал в бочки. У них и так был запас муки в большой литров на сто пятьдесят бочке и в таких же бочках хранилось зерно и пшеница, и рожь, и гречка, и дефицитное ячменное зерно – перловка.

Сейчас Коська решил тоже бить ворогов на обратном пути. Сражу два плюса, даже три. Один раз они уже прошли по тропинке и назад будут, не озираясь на каждое стрекотание сорок, идти. Второе – то, что у них руки будут заняты мешками, и у Коськи будет секунд на десять больше времени. Пока мешки бросят, пока за оружием полезут разбойнички. Пиф‑паф и вы покойнички. А, в‑третьих, опять два мешка продуктов. И тут он ничего разбрасывать не станет, все приватизирует.

Их было двое, что в десять раз упрощало ситуацию. Первым шел по тропинке озираясь… крутя башкой в шлеме на все четыре стороны, как обычно, тот, что здоровее. И был тать в доспехе. Хорошо хоть без щита, так как посмотреть, как воин в полной броне и со щитом тащит мешок весом шестьдесят, а то и восемьдесят килограмм было бы интересно. Можно и в книгу рекордов Гиннеса включить. И без щита нужно здоровяком быть, чтобы кроме железа на себе ещё и мешок в несколько километров тащить.

Второй был без брони. Не, не мог спрятать под одеждой, так как был в рубахе. Вот на голове это да, был шлем с шишаком и даже с конским хвостом сверху, белым. Красавец. Мужик был с луком. И даже стрела на тетиву наложена.

– Они решили в поддавки играть. Как можно лук и мешок в одних руках держать. Как там в фантастических книжках четырёхрукие люди обзываются? Ну не важно. У этого две руки.

Вслух Коська врагов ругать не стал, еле слышно пробубнил под нос. Вороги маршрут в этот раз не поменяли, шли по тропинке. У железного человека впереди был в руке разводной ключ. Не, ну напрашивалось такое сравнение, на самом деле – это был клевец. Такой не маленький, если клюнуть по башке, то туши свет.

– Возвращайтесь скорее.

А вот со скорее что‑то не заладилось. Касьян уже зарядил все четыре арбалета, уже прицелился сквозь куст и отрепетировал, как и куда стреляет. Со вторым бандитом было проще, куда бог пошлёт. Грудь или живот не имеет значение, кольчуги на разбойнике нет. С первым же, закованным в броню воем, было сложнее. Практически только ноги оставались не прикрыты. Попасть в лицо в сумерках – это квест. Лоб закрыт шлемом, плюс там ещё и стрелка нос прикрывает, а уши закрыты бармицей, только щёки с глазами остаются неприкрыты, но в них с десяти метров попробуй попади, да ещё человек, скорее всего, из‑за мешка будет идти, склонив голову. Не, только ноги остаются. А добивать возможно придётся, как и в прошлый раз, мечом.

Огромный минус сразу при этом нарисовался, раненый будет кричать. Не так, раненые будут кричать. Сколько тут до ближайших домов. Ну, на огороды и выпас коз с телятами выходит тропа. И тут прямо напротив дом Фрола. А у него этот кусок земли заброшен. Метров двести, а то и все двести пятьдесят до домов. Может и не услышат. Опять же, все уже внутри домов, дополнительная звукоизоляция. Если же совсем тихие крики кто услышит, то побежит или нет. Фрол точно не побежит, не тот человек.

Минута проходила за минутой, а ничего не происходило. Коська не на шутку волноваться стал, что могло пойти не так. И тут услышал голоса. Шли по тропинке люди и переругивались. А потом остановились метрах в двадцати от того места, куда пацан стрелять намеривался, и давай ещё громче ругаться. Что‑то про опасность говорили, про серебро и про князя, но долетали только отдельные слова, потом чего‑то брякнуло там, и крики совсем громкие стали, но при этом и совсем непонятные. Единственное слово, которое парень сумел разобрать так это «пекло».