Исповедь смертного греха 2 (СИ) - Вальтер Макс

Рядом с флайером стоял человек. Высокий, подтянутый, в безупречно сидящем костюме. Такие носят дипломаты и старшие менеджеры, когда хотят произвести впечатление. Светлые волосы зачёсаны назад, а на лице вежливая, чуть отстранённая улыбка. Такие ещё называют искусственными. Губы вроде её показывают, но глаза при этом остаются пустыми, без эмоций. Он окинул нас цепким взглядом, мгновенно оценивая, и кивнул:

— Господа, прошу на борт. Меня зовут Аркадий Львович, я ваш куратор на этой планете. В посольстве вас уже ждут. Если кто спросит, вы прибыли сюда с дипломатическим визитом. В детали вдаваться не нужно.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, двинулись к флайеру. Дверь плавно уехала в сторону, открывая доступ в прохладный, пахнущий кожей и кондиционированным воздухом салон. Я забрался первым и уселся у окна, предвкушая вид на город.

Флайер поднялся плавно, почти беззвучно. Только лёгкий гул винтов, раскрывшихся в полёте, напоминал о том, что мы не парим в невесомости. Мы пролетели над космопортом, и перед нами распахнулась панорама города.

Он был прекрасен. Высотки вздымались к небу, как гигантские кристаллы, и их стёкла отражали солнце тысячами бликов. Некоторые здания были соединены воздушными переходами, по которым сновали крохотные фигурки людей. На крышах многих небоскрёбов зеленели сады. Настоящие парки с деревьями, газонами и даже бассейнами, вода в которых искрилась под солнцем. В общем, везде шик и блеск. Вдоль улиц тянулись ряды зелёных насаждений, и я заметил, как между домами, на уровне двадцатого или тридцатого этажа, проплыла стая каких-то белых птиц.

Внизу, на улицах, было полно людей. Они шли по тротуарам, сидели в открытых кафе, стояли у витрин магазинов. Обычная жизнь в обычном городе. После Монолита он казался чем-то невероятным. Слишком… ярким, что ли?

— Тут гравитация какая? — спросил Санёк, отрываясь от окна.

— Одна и три десятых G, — ответил Аркадий Львович, не оборачиваясь. — Немного выше земной, но вы, я полагаю, справитесь.

Я кивнул. После Монолита с его двумя и двумя десятыми одна и три ощущалась почти как невесомость. Тело было лёгким, движения — свободными. После двух лет тренировок при повышенной силе тяжести здесь, с нанитами в теле, я могу творить чудеса.

Флайер начал снижаться. Впереди показалось здание посольства. Не такое высокое, как соседние небоскрёбы, похожие на пёрышки. Это было более массивным, с глухими стенами из тёмного стекла и эмблемой «Заслона» над главным входом.

— Прибыли, — объявил Аркадий Львович, и флайер мягко опустился на посадочную площадку перед зданием. — Прошу за мной. Ваши комнаты уже готовы. Душ, одежда, грим… Всё в вашем распоряжении. Если пожелаете, я распоряжусь, чтобы вам подали обед.

— Да, будьте любезны, — подражая вежливости оппонента, попросил Мишка. — А то жрать хочется, аж переночевать негде.

— Замолчи быстро! — Дашка толкнула его локтем.

— А чё я такого сказал-то? — уставился на подругу Косой.

— Всё, иди… Я тебе потом объясню.

Мы вышли из флайера и направились к дверям посольства. А когда перешагнули порог и оказались в вестибюле, я на некоторое время замер, не веря своим глазам. Такого убранства я не видел даже на картинках. Это было… Да просто неописуемо. Одна только люстра, свисающая с высоты в десять метров, поражала воображение даже самого искушённого фантазёра.

Аркадий Львович провёл нас через вестибюль, и я на некоторое время забыл, зачем мы здесь. Холл посольства напоминал скорее музей, чем административное здание. Пол из тёмного мрамора, отполированного до зеркального блеска, отражал свет огромной люстры, свисающей с высоты третьего этажа. Да и сама люстра была произведением искусства: сотни хрустальных пластин, переливающихся мягким золотистым светом, складывались в сложную спираль, напоминающую галактику. По стенам тянулись голографические панели с видами планет, принадлежащих «Заслону», а между ними, в нишах, стояли какие-то скульптуры, происхождение которых я даже не пытался угадать.

Мишка присвистнул, но Дашка снова толкнула его локтем, и он осёкся. Аркадий Львович сделал вид, что ничего не заметил, и жестом пригласил нас к лифту. Кабина была просторной, с панелью из тёмного дерева и сенсорным экраном вместо кнопок. Куратор приложил ладонь к сканеру, и лифт плавно пошёл вверх.

Двадцатый этаж встретил нас длинным коридором с приглушённым светом и мягким ковровым покрытием, гасящим шаги. Аркадий Львович остановился у первой двери и обвёл нас взглядом.

— Ваши комнаты, — произнёс он. — Номера с третьего по шестой. Открываются по отпечатку пальца. Ваши данные уже в системе. Располагайтесь, приводите себя в порядок. Обед подадут через час в гостиной в конце коридора. Если что-то понадобится, вызывайте меня через терминал.

Он кивнул и удалился так же бесшумно, как и появился.

— Это же офигеть не встать! — выдохнул Санёк. — Мы теперь что, вот так постоянно жить будем?

— Губу закатай, — фыркнула Дашка. — Я бы на твоём месте не особо привыкала.

— Согласен, — поддержал подругу я. — Мы здесь не за этим.

— Тем не менее никто не мешает воспользоваться случаем. — Мишка ощерился и приложил палец к дверной ручке. Внутри что-то тихо загудело, щёлкнуло, и приятель замер, распахнув створку.

— Гля, пацаны, да я такого богатства ни в жизни не видел! Это что, всё моё?

— На время, — буркнула Дашка и, пихнув друга плечом, вошла внутрь. — Я в душ, меня не беспокоить.

— Эй, у тебя своя комната есть! — возмутился Косой.

— Ничего, потерпишь меня в качестве соседа. Помогу тебе рожу загримировать, — донёсся её голос из ванной.

Я вошёл в свой номер и закрыл за собой дверь. Комната оказалась неожиданно просторной. Огромное панорамное окно от пола до потолка открывало вид на город, и я на мгновение застыл, глядя на шикарный вид.

Интерьер был выдержан в строгом, почти спартанском стиле, но при этом каждая деталь кричала о дороговизне. Кровать с идеально белым постельным бельём, тумбочка из настоящего дерева, встроенный шкаф с зеркальными дверцами. Напротив кровати — голографическая панель во всю стену, сейчас выключенная. Слева от входа — дверь в ванную, отделанную серым камнем, с душевой кабиной, которая при желании могла превратиться в паровую баню.

На терминале у кровати лежал небольшой буклет с надписью «Добро пожаловать в посольство корпорации 'Заслон!». Я усмехнулся. Даже здесь, на нейтральной планете, они не упускают случая напомнить о себе.

Скинув комбинезон, я отправился в душ. Вода смыла усталость и остатки Монолита. Я стоял под горячими струями, чувствуя, как расслабляются мышцы, и впервые за долгое время позволил себе просто ни о чём не думать. Вода здесь была настоящей. Не рециркулированной и фильтрованной через сотню циклов, а живой, мягкой. Ещё одна мелочь, от которой я успел отвыкнуть.

Обед подали в гостиной в конце коридора. Небольшой зал с уже привычными панорамными окнами. Стол, накрытый на четверых, уже ждал нас. Белые скатерти, настоящие приборы из металла. Еда простая, но качественная: мясо с овощным гарниром, свежий хлеб, лёгкий десерт. Мишка набросился на еду так, будто его не кормили месяц, и Дашка на этот раз не стала его одёргивать. Она и сама метала с большим аппетитом. Так сказать, побочное явление после нескольких суток в космосе, когда питательный раствор подаётся непосредственно в вены.

Я дождался, пока все утолят первый голод, и отложил вилку.

— Значит так, — произнёс я, и мои друзья тут же подобрались. — Это последний раз, когда мы видимся. Дальше мы действуем по одиночке.

Санёк кивнул, Мишка перестал жевать.

— С этого момента мы больше не группа, а четверо незнакомых друг с другом людей, каждый со своей легендой и своей задачей. На Норд-Прайм летим разными рейсами, в разное время. Там селимся в разных гостиницах. Связь только через защищённый канал. Личные встречи — в крайнем случае и только после тщательной проверки. Вопросы?

— Да какие вопросы, — пожал плечами Санёк. — Всё как на учениях, только по-настоящему.