Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич

Ветер вскоре принес запах дождя, смешанный с сильным запахом того, что сейчас висело в воздухе. В голове Ивана создался образ, как будто внутри квартиры со свежим ремонтом и сильным запахом сырого бетона стоит ведро, в которое ходила команда отделочников и оно уже давнишнее и набралось всклянь. Такой своеобразный запах источал мир после катастрофы. Словно планете вскрыли внутренности, и она завоняла тем, что было у нее внутри. В принципе и человек имел приятный аромат только снаружи.

За спиной начало грохотать. Гроза как будто добралась до Тихого. Иван хотел думать, что его земляки сообразили заранее перенести вещи и дрова на склад. Привыкнув к слишком размеренной неторопливой жизни, они могли тянуть до последнего, гадая, дойдет гроза до них или снова откатится назад. Стоит ли напрягаться, или все обойдется, как в прошлый раз. Поистине, Тихий являлся местом отбора людей по определенным признакам отношения к жизни.

Изольда забеспокоилась и принялась кружиться на одном месте. Иван понял ее поведение, как сигнал искать убежище от грозы, настигающей их. Не хватало еще, чтобы и без того труднопроходимый путь сделался совсем непроходимым. Иван присмотрел впереди небольшое возвышение и направился к нему. Гроза подстегивала шаг и чуть не стала причиной снова провалиться в неприметную топь. Но в этот раз спасла не палка, а Изольда, вовремя тявкнувшая. Своим природным чутьем она поняла, что дорога впереди опасна, остановилась и предупредила. Иван правильно ее понял, замер и тщательно потыкал перед собой палкой. В шаге перед ним находилась бездна грязи. Чтобы хоть как-то знать о подобных местах заранее, Иван тщательно ее рассмотрел и проанализировал. И нашел признак, по которому подобные топи отличались от мест, где основа была твердой. У них у всех имелись морщины, неестественные складки, появившиеся совсем недавно. Как будто земля под ними разошлась, обнажив трещину, а потом под воздействием пекла, горячего ливня и прочих факторов, нарушивших слой вечной мерзлоты, растаяла и закрылась, затянув опасное место ковром высохшей растительности.

Иван добрался до возвышенности за десять минут до начала дождя. Поставил крепкую двухместную финскую палатку на твердой земле, как следует загнал колышки и забрался внутрь. Изольда нерешительно закружилась рядом. Ей тоже хотелось спрятаться, но в силу человекобоязни, она не решалась. Иван вынул сушеную рыбу и поманил ею.

— Идем, красотка, тебе здесь ничего не угрожает. — Позвал он мамашу.

Изольда сомневалась, подходя ко входу в палатку и отступая. Иван отполз к противоположной стене и не шевелился, чтобы не пугать ее. Песец решилась, только когда свернула яркая молния и громыхнул такой гром, что щенки начали визжать от страха. Ливень пошел сразу, превратив натянутую ткань палатки в мембрану динамика. Изольда зашла внутрь на полкорпуса и посмотрела на Ивана. Он не смотрел ей в глаза, закрыл их и сделал вид, что спит. Песец зашла полностью и впустила за собой щенков. В палатке густо запахло мокрой псиной.

Иван даже уснул на самом деле под шум дождя, урчание щенков и звуки причмокиваний. Изольда вылизывала шерсть намокшему потомству. Проснулся, когда стало тихо. Где-то далеко слышался шум бегущего ручья. В ткань палатки светило солнце, внутри становилось жарко и невыносимо воняло песцами. Изольда сразу поняла, что человек проснулся. Подняла голову и внимательно посмотрела в глаза Ивану.

— Ты съела десятки килограмм моей рыбы, спала со мной в одной палатке, а всё ждешь подвоха? Давно пора понять, что я добрый человек и не причиню тебе вреда. — Отчитал ее Иван. — Но ты меня сегодня спасла, считай, не должна больше.

Изольда поднялась на ноги. Щенки заволновались и принялись урчать спросонья. Песец перетряхнула боками, как мокрая собака и выглянула наружу.

— Да, надо выбираться иначе мы и за неделю не дойдем до Уренгоя. — Иван приподнялся на руке. — А, ну, мелюзга, просыпайтесь, пора в путь.

Щенки еще не знали страха перед человеком и потому не спешили покидать уютную палатку. Наверное, в их детском уме вообще не было ответа на то, куда они идут. Мамаша тянула их за собой, будучи уверенной, что рядом с таким человеком им безопаснее и сытнее, являя свой базовый материнский инстинкт, потомство в приоритете. Иван выбрался наружу. Гроза снова вернулась на северные позиции. В воздухе установился влажный душный штиль. Если бы это была погода перед катастрофой, Иван бы решил, что таким бывает затишье перед грозой, но теперь был не уверен в этом.

Собрал палатку, перекусил сам, угостил Изольду и двинулся дальше. Через пять километров ему попался открытый источник огня. Он бил из-под земли в том месте, где она сильно просела, а дно разошлось расщелиной. Пламя, высотой в три метра и в основании во столько же, горело ровно. Склоны углубления провисали в сторону ямы набирающимися оползнями. Иван смотрел на это и понимал, что у него осталось совсем немного времени, чтобы успеть вернуться домой. Земля, тысячелетиями находящаяся в условиях вечной мерзлоты, начала таять, что грозило полной потерей проходимости.

Иван прибавил шаг. Уже издалека он определял, какой маршрут безопаснее. Все подозрительные места, похожие на складки на голове коротко стриженного полного мужчины, он обходил стороной. Изольда, как индикатор его выбора, ни разу не дала сигнала опасности. Как только начало темнеть, Иван сразу встал на ночевку. Плохая видимость могла сыграть с ним злую шутку. Он хоть и торопился, но в отношении собственной жизни напрасного риска не допускал, и этим был похож на диких животных.

Как ни странно, песцовая семья в палатку не просилась. Знали, что ночью дождя не будет. Иван угостил Изольду рыбой на ужин и лег спать. Она долго хрустела костями, потом лакала воду из ближайшей лужи, и уже перед сном подпустила щенков к соскам. Под это чмоканье Иван и уснул.

Проснулся с рассветом, как обычно. Выглянул из палатки, но песцов не увидел. Это можно было считать хорошим знаком. Изольда нашла способ прокормиться и решила больше не зависеть от человека. Наверняка он ее раздражал, но жизнь потомства она ставила выше своих принципов и терпела, пока не подвернулась возможность свалить. Ивану стало немного жаль, что он теперь один. Какая-никакая, а компания, да и польза от Изольды была.

Он позавтракал, собрал палатку и прежде, чем уйти, осмотрел все следы, чтобы понять, куда направилось семейство песцов. Ушли они на восток, мамаша впереди, щенки семенили сзади, идя друг за дружкой. Что творилось в голове животного, оставалось тайной, но он надеялся, что Изольда знала, что делала.

К полудню впереди во влажном мареве показалось что-то темное и продолговатое. Вначале Иван решил, что это оптическая иллюзия, но по мере приближения она становилась все материальнее. Вскоре он понял, что волна, вызвавшая землетрясение, вынесла наверх огромный кусок породы, длинной в несколько километров, сдвинувшийся и наложившийся сверху на поверхность земли. Уже за километр от него несло холодом. Обрыв постоянно осыпался. Тонны сырой земли сползали вниз, разгоняя перед собой черную жижу. От этой аномалии становилось не по себе. Она вызывала у Ивана неконтролируемый страх, зашитый в генах. Ему казалось, если недооценить опасность и подойти ближе, то при следующем обвале его накроет тяжелой ледяной грязью навечно и никто и никогда не узнает, где он погиб.

Иван обошел аномалию дальней дорогой. Как и следовало ожидать, если в одном месте нахлестнулось, значит в другом образовался разрыв. Так и вышло, позади возвышающейся породы зияла огромная трещина, со дна которой поднимались тяжелые испарения. Рядом с ней он впервые встретил выглядящие как гнойники выпуклости, из которых периодически выдавливало грязные зловонные потоки. Ивану показалось, что Изольда потому и не пошла с ним дальше, что учуяла эту вонь за многие километры и решила не рисковать.

Земля здесь в целом выглядела опаснее. Казалось, что ее нагревает внутреннее земное тепло, от которого она таяла и размягчалась. Опасных участков стало больше, а дорога сделалась извилистей. Иван приготовился к тому, что поход придется растянуть на третьи сутки, пока в отсветах закатного солнца не увидел остатки Пуровского моста и задранный кверху ландшафт Уренгоя. Как он ни надеялся, что катастрофа здесь прошла с наименьшими разрушениями, а действительность подтвердила все внутренние страхи. Даже издалека было видно, что поселок пострадал очень сильно.