– Есть новости?
– Я облажался.
Она устало вздохнула:
– Да мы здесь этим и занимаемся.
– И каковы успехи?
В рассказчицы Илайн тоже не метила, а потому не стала даже пытаться объяснять, что заставило ее говорить так. Зато она знала, кому доверить это, и повела Дарта за собой.
В темном коридоре он снова стал тенью, но теперь не пугающей своим сходством с Нейтом. На самом деле они были совершенно разными, спутать их мог разве что слепой или тот, кто слишком много думал о Нейте, из-за чего он мерещился повсюду. Поразмыслив над этим, Илайн пообещала себе, что никогда больше не подумает о брате.
– Прости, что напугал, – вдруг решил извиниться Дарт, выбрав не лучший момент. Призрачный голос за спиной заставил Илайн вздрогнуть. – И еще вазу на окне разбил.
– Плевать. Она мне все равно не нравилась. Надеюсь, ты расколотил ее на тысячу мелких осколков.
– Крупные лучше, – пробормотал он.
– Чего?
– Забудь.
Илайн пожала плечами. Она не так часто общалась с Дартом, чтобы привыкнуть к его странностям. К ее облегчению, неловкий разговор продолжать не пришлось. Они уже миновали коридор и оказались у кабинета.
Не стучась, Илайн толкнула дверь и объявила:
– Ри, у нас гости.
Он поднял голову от стола и уставился на Дарта: не столько с удивлением, сколько с надеждой. Но ему хватило пары мгновений, чтобы прочитать на его мрачном лице ответ на свой немой вопрос.
– Мог бы предупредить, мы бы тебя встретили, – сказал Риз, протягивая ему руку в знак приветствия.
– Все получилось… спонтанно. – По лицу Дарта скользнуло странное выражение, скорее напоминавшее сожаление, но с оттенком нервозности.
– Он залез через окно. Обошел охрану, – как бы между прочим сказала Илайн, сама не зная, чему поражена больше: неуловимости Дарта или скверной работе следящих.
– Со стороны заброшенного сада? – уточнил Риз.
– Да, ночью там тьма кромешная. Легко подобраться.
Риз невозмутимо кивнул, будто знал об этой бреши и был готов, что кто‑то воспользуется ею.
Они предоставили Дарту возможность первым поделиться новостями. Он говорил о своем путешествии в Терес и таинственной женщине, обманувшей местную лютину; о Греце и Доме с дурным характером; о Лиме и лютене, который не слышал, как разрушают хартрум. Следить за его рассказом было непросто. Он часто прерывался, замолкал, поправлял сам себя, нервно ерзал на стуле, не мог спокойно высидеть и минуты, будто весь на шарнирах. Периодически его голос начинал напряженно звенеть, и тогда он делал паузу: шумно выдыхал, приглаживал волосы, тер глаза до воспаленной красноты и, собравшись с мыслями, продолжал.
Риз слушал внимательно, не перебивая, и только его пример заставлял Илайн не вмешиваться и не задавать Дарту вопросов. Например, почему он разгуливает зимой без верхней одежды и почему добирался до Делмара так долго. Чем больше она наблюдала за ним, тем больше странных деталей подмечала.
В одну из затянувшихся пауз, пока Дарт собирался с мыслями, нервно сплетая и расплетая пальцы, Илайн отлучилась за успокаивающей микстурой. Самой слабой из тех, что применяли для безлюдей, и совершенно безопасной для человека. Хватило пару капель, растворенных в воде.
Когда она вернулась, слово уже взял Риз. Не прерывая его, Дарт молча принял стакан из ее рук и опустошил залпом, даже не поморщившись от травяной горечи. Илайн была рада, что ей не пришлось объяснять, что она принесла и почему его расшатанным нервам нужна поддержка.
Сведения, добытые Дартом, помогли собрать общую картину событий. Все началось за Перевалом, где пострадали трое безлюдей. Затем путь разрушений сместился к северу, в город Терес, а после долгого перерыва переметнулся на юг, в Лим. Затем, сделав крюк, пришел на западные земли: в Грец и Марбр. Им было известно о семи пострадавших, но это не значило, что злоумышленник остановился на этом.
Последовательно отмечая точки карте, Илайн пыталась уловить логику его сумбурных перемещений. В замешательстве она подняла взгляд на Риза и с удивлением обнаружила, что география совершенно не занимала его мыслей. Он изучал собственные заметки, сделанные по ходу разговора. В них он пытался найти ответ и, кажется, нашел. Илайн ни с чем не могла спутать его выражение лица, когда к Ризу приходило решение сложной задачи. За этим последовало привычное движение: он потянулся за карандашом и придвинул к себе лист, собираясь что‑то записать. Можно было не вчитываться в слова, поскольку Риз повторял их, бормоча:
– Стена, окно, дверь, стена, стена, пол, потолок. – Он говорил для самого себя, рассуждая и выстраивая в голове четкую схему, с которыми обычно работал. Он замолк, размышляя и постукивая карандашом по столу, а потом заявил: – Стены не хватает. Должен быть восьмой.
– Хочешь сказать, кто‑то строит хартрум? – подхватила Илайн.
Растерянный, Дарт перевел взгляд с нее на Риза, нуждаясь в объяснениях.
– Разве такое возможно? Вы такое делали?
Риз покачала головой.
– Мы – нет. Но я встречал теорию. Над ней последние годы работал Морган Порсо. Мой наставник, – уточнил он для Дарта. – Он считал, что, объединяя силы нескольких хартрумов, можно строить более сильных и сложных безлюдей. Насколько мне известно, до практических опытов дело не дошло, хотя… кажется, я слышал об этом от Моргана, когда навещал его в пансионате.
– Называй вещи своими именами, – вмешалась Илайн. – Это лечебница для душевнобольных.
Риз метнул в нее холодный взгляд-предупреждение.
– Это не делает его сумасшедшим, – твердо заявил он. – Его просто сломила смерть жены. Он стал видеть галлюцинации, и после срыва его определили в лечебницу. Я навещал его и не верил, что такой светлый ум может погаснуть. Морган часто говорил со мной о смерти и жалел, что не успел завершить работу над своим последним безлюдем. Он называл его «источником жизни» и хотел передать мне все материалы, чтобы я продолжил его дело.
Илайн ахнула:
– Ты спрашивал его, что это значит? Какую силу он искал в безлюде?
– Тогда я не придал значения его словам. Но взгляните на этот рецепт. – Риз придвинул к ним лист со своими заметками. – Повсюду смерть, трагедии, кровь, тлен…
– Больше похоже на склеп, – заметила она.
– Склеп, где мертвое может стать живым.
– И как это возможно?
– Не знаю. Я не видел его записей. Морган собирался отдать их мне, но не нашел свой рабочий журнал и очень встревожился. Я успокоил его, что вернусь за ними в следующий раз, но… это была наша последняя встреча. Через пару дней он скончался.
– То есть его записи пропали? – спросила Илайн.
Риз пожал плечами:
– Насколько мне известно, с вещами умерших пациентов там не церемонятся и сжигают в топках.
– Но журнал исчез раньше, – вмешался Дарт. Кажется, успокоительное подействовало и вернуло ему способность мыслить ясно. Он повернулся к Ризу и с неожиданной горячностью обратился к нему: – Если твой наставник был в здравом уме и при памяти, он не мог просто потерять ценные наработки. Кто еще знал о них? Кто навещал его, кроме тебя?
– Не буду притворяться, что у меня на все есть ответ. Но я точно знаю, откуда начать поиски.
Место, в котором закончил свои дни Морган Порсо, с виду напоминало особняк благонадежного семейства.
Октагон, увитый плющом, венчался купольной крышей с громоотводом. Перед зданием простиралась широкая лужайка, покрытая бурой травой и окаймленная аккуратно постриженными кустами можжевельника. Даже высокий забор по периметру поддерживал общий добропорядочный образ заведения. Некоторые богачи возводили целые крепости, защищаясь от грабителей и любопытных глаз. Однако эта ограда существовала не для того, чтобы остановить угрозу извне, а, скорее, чтобы не выпустить ее наружу.
Прежде чем попасть на закрытую территорию, им пришлось иметь дело с привратником. Он выписал пропуск на посещение и объяснил, как найти управляющего. Его кабинет располагался сразу у главного входа в корпус для благоразумных и тех, кто не утратил доброй воли, как гласила табличка. Там их встретил беспокойный мужчина с проседью на висках и глазами, полными удивления, которое он тут же поспешил оправдать:
