Одиночка. Том III (СИ) - Лим Дмитрий

И… не о том я думал, ведь теперь он был один на один с раненым гигантом и его сестрой. И со мной. Он повернул голову, его глаза, холодные и пустые, уставились на меня. На лице не было ни усталости, ни триумфа — только работа, которую надо завершить.

— Геройствовать надоело? — спросил он, и его голос был плоским, как лезвие. — Или решил умереть последним для драматизма?

— Да, лезть под горячую руку твоей цели не хотелось. А то за тебя бы, говнюка, приняли.

— Ссыкло!

Я вздохнул, делая вид, что разминаю затёкшую шею, вместе с этим щёлкнул указательным пальцем левой руки. Девушка рядом со мной рыдала, обнимая брата. Гигант хрипел, пытаясь встать.

— Да нет, Коля, — сказал я честно. — Получается, как будто бы просто ждал, пока ты устанешь, — отозвался я, медленно отходя от стены на открытое пространство. — Одного-то ты убил…

— Двух!

— Одного, — усмехнулся я. — Остались силы? А⁈

Он не стал спрашивать, почему я решил, что девка, которую он проткнул мечом, — жива. Он просто исчез. Не в буквальном смысле: его тело дёрнулось, и он ринулся на меня не по прямой, а зигзагом, от стены к стене, оставляя после себя размытый шлейф.

Коля использовал какой-то свой навык на полную катушку. Я стоял, будто завороженный, наблюдая, как этот демон в человеческом обличье несётся ко мне, стилет и меч готовы нанести удары в десяток уязвимых точек одновременно.

И активировал «Ускорение».

На этот раз я не стал ничего имитировать. Я позволил себе роскошь не прятаться. В растянувшемся, медовом времени я спокойно шагнул навстречу его безумной скорости.

Мир замер: брызги слюны на его губах, дрожь в напряжённых мускулах, мельчайшие трещинки на кожаной рукояти его меча. Я прошёл мимо него, как призрак. Мой собственный кинжал, простой и без изысков, описал короткую эффективную дугу. Не красивый удар, а рабочий: по внутренней стороне бедра, где пульсирует крупная артерия.

Затем, уже отходя, второй — горизонтальный, под рёбра, в сторону печени. В нормальном времени это выглядело бы как одно движение: я качнулся в сторону, и Коля, пролетая мимо, вдруг споткнулся и грузно рухнул на каменный пол, оставляя за собой широкий алый мазок.

Он упал, но не умер. Перевернулся на спину, пытаясь прижать ладонью рану на бедре, но кровь хлестала сквозь пальцы, тёмная и густая. Его взгляд, полный непонимания и дикой ярости, уткнулся в меня. Он видел, как я стоял на месте. Видел, что я даже не вспотел.

Его губы дрогнули. Он что-то пытался сказать, но из горла вырывался лишь хрип. Потом он с силой выдохнул, и в его глазах промелькнуло не озарение, а, скорее, горькое, последнее презрение. К самому себе. Ко мне. Ко всему миру.

— Так… ты тоже… системный? — прошипел он, и каждая буква давалась ему мукой. В его усмешке не было ни страха, ни смирения. Только холодная констатация факта, последняя оценка угрозы, внесённая в протокол. — Весь из себя… простой парень… ага…

Я не стал отвечать. Зачем? Он и так всё понял. Его рука, всё ещё сжимавшая стилет, дёрнулась — не для удара, а будто по инерции. А потом случилось то, чего я никак не ожидал.

Его тело затряслось в судорогах. Кровотечение из раны на бедре прекратилось буквально на глазах, будто её захлестнула волна мгновенного, уродливого рубцевания. Хрящ, мясо, кожа — всё сплелось в единый багровый шрам за секунды.

Он вдохнул с каким-то гортанным булькающим звуком и оттолкнулся от пола, вскакивая на ноги.

— Ага… — хрипло выдохнул он, уже поднимаясь. Его движения были резкими, рваными, неестественно быстрыми. — Не один я… с сюрпризами.

Больше слов не было. Он ринулся вперёд, но теперь это был не расчётливый зигзаг, а прямая бешеная атака обезумевшего зверя.

Стилет и меч слились в один сокрушительный вихрь. Он не парировал, не уходил от ответов — он давил, как будто время его было ограничено. Как будто его восстановление было лишь временной особенностью.

Каждый удар был сильнее предыдущего, каждый выпад — самоубийственно смел. Я отступал, работая кинжалом, как короткой палкой, отводя клинки по касательной, чувствуя, как немеет рука от чудовищных передаваемых усилий. Камень под его ногами крошился. Он ломал тактику, ломал дистанцию, пытался сломать меня одним натиском.

Но «Ускорение» — это не просто скорость. Это иное восприятие.

Его ярость была слепа, предсказуема в своей прямоте. В очередном его рывке, когда он, оставив призрачную защиту, занёс меч для мощного вертикального удара, я не отпрыгнул. Я сделал короткий шаг внутрь, в его мёртвую зону. Мой локоть с силой врезался ему в солнечное сплетение, сбивая и без того бешеный ритм дыхания. Он ахнул, тело на миг изогнулось, и в этот миг я нанёс свой удар.

Не в сердце, не в живот. Мой кинжал, словно жало, вошёл ему в основание шеи, чуть сбоку, под челюсть. Лезвие прошло сквозь мышцы, нащупало и перерезало яремную вену и сонную артерию разом. Тёплая струя хлынула мне на рукав. Его глаза расширились от шока, в котором уже не было боли — только пустота стремительно уходящего сознания. Он попытался ещё качнуться вперёд, но ноги его не слушались.

Коля рухнул на колени, потом медленно, почти церемонно повалился на бок. Его взгляд, уже мутный, скользнул по залу, по телам его жертв, и, наконец, упёрся в потолок пещеры. Губы шевельнулись беззвучно. Возможно, он пытался в последний раз что-то подсчитать. Затем в его глазах погас последний огонёк, и стало тихо.

Я вытер кинжал о его одежду и глубоко вздохнул. Адреналин начинал отступать, и на смену ему приходила привычная, будничная усталость.

Интересно, что это было? Как он так быстро восстановился? Явно же не получил уровень во время боя…

Но размышления пришлось отложить. Сзади раздался приглушённый стон.

Глава 11

После убийства Коли и выполнения задания, я поднял сразу четыре уровня. Система уведомила об этом скупыми вспышками в периферийном зрении, но я почти не обратил внимания. Сейчас это не имело значения.

Когда я убил системного, по остаткам группы Романовых стало понятно — они не смог открыть комнату босса. И если честно, я бы с радостью открыл её без них. Но увы… нужно было дождаться шахтёров и всё в том же духе. Поэтому, их тоннель я зачистил в одно лицо. Затем, вернулся к своим, посмотрел, как те и без меня хорошо справились, ну и пошёл на выход.

Анагр встретил меня привычной прохладой и запахом пыли. Я сидел на брошенном ящике из-под снаряжения, молча перелистывал уведомления и, так сказать, охреневал.

Система мне толком то, ничего не дала за выполнение задания. Ну, в плане, предметов. Да, безусловно, четыре уровня, это охренеть как приятно, и, если учесть прошлый уровень, у меня теперь было двадцать пять очков, которые ещё не распределены. Но… наверное, мне хотелось чего-то посерьезнее.

Плюс ко всему, я искренне негодовал! Понимал, что после случившегося, скорее всего, нас всех выведут, и Романовы будут сами зачищать Портал. Никаких наёмников. С нами, безусловно расплатятся, но ничего более мы не получим.

А мне бы хотелось получить ещё пару осколков для кинжала… Чогота там, выпустить…

Ладно. Хрен с ним.

Вскоре, моё внимание привлекла суета вокруг.

По ангару бродили люди в серо-синей тактической одежде с надписью: «ОГО». Они орудовали словно мясники на выгодной распродаже: два здоровенных мужика, небрежно засунув Николаю под мышки стропы, выволокли его тело из тоннеля и шлепнули на разложенный черный пластиковый мешок. Труп обернули с характерным шелестом.

Один из них, бородатый, даже присел на корточки, тыча пальцем в аккуратную дырку под челюстью покойного.

— Чистая работа, — буркнул он напарнику. — Смотри, даже осколков кости нет. Как будто сверлом прошли.

— Молчи лучше, — огрызнулся второй, кивнув в сторону другой группы. — Благородные особы нервничают.

«Благородные особы» — это, конечно, Романовы. Их было человек десять, и они держались обособленно, создавая своим видом невидимый, но ощутимый барьер.