Ярость на краю империи (СИ) - Бадевский Ян

Срочный звонок.

Я устал. Пусть утром перезвонят.

Нам оставили сообщение, Сергей. Администрация князя Трубецкого. Могу процитировать дословно.

Вздохнув, я разрешил:

Цитируй.

Джан шевельнулась, положила голову мне на плечо. Сегодня ночь с пятницы на субботу, и мы рассчитывали хорошенько оторваться на выходных. Ибо со своими делами я покончил, а Дистанционный Университет примет студентов только в понедельник.

Не ропщи, сказал я себе. Абрамович хотел стать учителем… мечтам сбыться не суждено.

Бродяга вмешался в ход моих мыслей:

Господин Иванов, у вас серьёзные проблемы. Назревает международный конфликт. Мы прикладываем все усилия по предотвращению. Будем признательны, если приедете ко мне во дворец. Постарайтесь не затягивать. Жду как можно быстрее.

Вздохнув, я посмотрел на часы.

Пять утра.

Вот как так?

Не знаю, что там творится в Евроблоке, но есть ощущение, что я разворошил осиное гнездо. Пожалуй, надо съездить и разузнать, что к чему.

Осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить Джан, я прокрался в санузел, принял контрастный душ, затем наспех оделся и… Притормозил в коридоре. Ибо не мог вспомнить, когда заканчиваются занятия в сонных конструктах Джан и Феди. Так, думай. Между Фазисом и Дальним Востоком — шесть часов разницы. А с Москвой и того больше. Это значит, что сейчас у преподавателей из Фединой школы одиннадцать вечера. Но Джан говорила, что первая пара у неё в час ночи. Или в два. Значит…

Так, Федя в ночь с пятницы на субботу учится. У него факультативы по каббалистике. Джан, по идее, свободна и сейчас просто спит…

Мозг сломаешь.

Проще выбрать альтернативный транспорт, не Бродягу.

Вот только Лука Каримов видит десятый сон, будить его невежливо. На «Ирбисе» по Аэрокольцу ехать… ну, часа полтора, даже на скоростной трассе, без пробок. Плюс проверка при въезде в Гадюшник.

А кого мне будить не жалко?

Правильно — своих гвардейцев.

Через полчаса я взошёл по трапу на борт «Джона Уика». Меня сопровождали Ольга и Байт Мусаев. Экипаж был стандартный большую свиту я с собой не брал. На мне был модный костюм-тройка, а поскольку утром в декабре холодно, то я и пальто накинул для солидности. Прихватил с собой исключительно трость, на которую уже давно не обращают внимания охранники из СБ Эфы. Вылетая, я приказал Бродяге связаться с дворцом Трубецких и уведомить о моём прибытии.

До Змеиных Кварталов я домчался за пятнадцать минут.

И это с учётом взлёта, торможения и посадки. Плюс переговоры с наземными диспетчерами, телепатическая проверка и прочая лабуда. Впрочем, нас и так узнали, потому что трофейный «Джон Уик» — в некотором роде, достопримечательность.

А всё почему?

Потому что никаких серпантинов, извилистых улочек Старого Города, объездов перекопанных коммунальщиками проспектов и прочей хрени, к которой успели привыкнуть столичные жители.

Ольгу и Мусаева я оставил в дирижабле.

Случись чего — Байт примчится по мысленному приказу.

Но я был уверен, что Трубецкой меня не сдаст. Кто, скажите на милость, обладает таким уникальным талантом вытаскивать из огня задницы клановых лидеров? Тут уже новую столицу империи чуть не превратили в милитаризованный город-казарму. А я одним росчерком отменил мартовское нападение наших западных «друзей».

У трапа меня встретил почётный эскорт в виде Миланы Барской и нескольких молчаливых типов, от которых веяло большой силой. Прыгун, мета и кинетик. Все — при оружии, но ведут себя скромно.

— Привет, — устало произнесла Милана. Я понял, что девушка не смыкала глаз этой ночью. — Отец меня отправил, чтобы ты ничего не учудил. Это его слова, если что.

— Он будет присутствовать? — я передал трость одному из сопровождающих.

— Да, — Милана повела меня к главному входу дворца. — И не только он.

Когда я переступил порог кабинета Трубецкого, то понял, что каша заварилась серьёзная. Рядом со столом правителя РИ расселись Артур Барский, Наталья Андреевна Воронова и, к моему немалому удивлению, герцог Строганов.

— Рад вас видеть, дамы и господа, — я занял место, на которое мне любезно указал князь. — Сейчас не самое лучшее время, но я готов принять ваши благодарности и прочие подарки.

— Барон, — Трубецкой сдержанно улыбнулся. — Позвольте для начала обрисовать картину происходящего.

Глава 20

Обрисовывать вопреки моим прогнозам взялся не Трубецкой.

И даже не Барский.

Слово предоставили человеку, который даже не являлся представителем клана. Но всегда располагал данными, меняющими ход истории.

— Господин Строганов любезно согласился поделиться информацией, — сообщил князь, выдержав многозначительную паузу. — Мы с удовольствием его выслушаем. Снова.

Я понял, что совещание началось давно.

Просто я опоздал.

Герцог не скрывал своей озабоченности. Откашлявшись, он начал:

— Сергей… Мы с тобой не первый год знакомы, и я восхищаюсь тем, как ты… решаешь проблемы. То, что ты сделал… Ну, это за гранью. Однако все поняли, что Констанца — твоих рук дело. Разгорается дипломатический скандал…

— Требуют мою голову?

Князь вздохнул.

Дескать, такие вот манеры у нашего героя.

— Сергей, — вмешался Барский. — Давай, мы сначала расскажем общеизвестные факты. А потом герцог просветит нас по поводу… закулисных обсуждений.

— Поддерживаю, — кивнул Трубецкой.

— Конечно, — согласился я. — Будем идти от общего к частному.

— Посла Эфы вызвали в МИД Румынии, — начал перечислять Барский. — Вручили ноту. После этого были звонки от руководства Евроблока. Разговаривали на повышенных тонах. Начато официальное расследование. От нас, как и в старые-добрые времена, хотят твоей выдачи. Пока — в качестве подозреваемого. Но приговор могут вынести и заочно.

Я демонстративно зевнул.

— Нам угрожают, — добавил Барский. — Войной, санкциями, тотальной изоляцией.

— Угу, — я начал терять интерес к разговору.

— Тебя это забавляет? — не выдержал Трубецкой. Когда он волновался или был раздражён, то переходил с официальных обращений на «ты».

— Ещё как, — признал я.

— Поясни нам свою мысль, — включилась в диалог Воронова.

— А что тут пояснять, — ответил я. — По пунктам. Нам грозят войной… Они в любом случае планировали её развязать, но в марте–апреле. Я предотвратил это дерьмо. Санкции? Уже начались. Вспомните Ганзу. Ноты? Пустое сотрясение воздуха. Изоляция? Это как вообще? Мы уступаем по площади только империи Наска, имеем выход к трём океанам, если учитывать договор с Халифатом, с ним же торговый союз. И с Небесным Краем заодно. Они бы ещё Луну изолировали.

Наталья Андреевна не выдержала и улыбнулась.

— Возвращаясь к теме войны, — продолжил я. — Надеюсь, все присутствующие в курсе, что у Наска есть доктрина, по которой они нападут на наше восточное побережье при первой удобной возможности?

— В курсе, — мрачно ответил Барский.

— Ну вот, — я развёл руками. — Что бы вы делали весной, когда они планировали двинуть свою армаду к нашим берегам?

— Пришлось бы вступать в сражение, — ответил за всех Трубецкой.

— Вот вам и казус белли. Вероломно напали на несчастных британцев, которые всего лишь учения проводили. А у них Атлантический Альянс. И Наска тут же отправила бы флот к нашим берегам.

Князь посмотрел на Воронову.

— Что скажете, Наталья Андреевна?

— Мы рассматривали такую возможность, — ответила герцогиня. — Но сочли её маловероятной из-за запрета Кормчих на мировые войны.

— У нас четыре сверхдержавы, — напомнил я. — Даже с учётом медленно распадающегося и слабеющего Халифата. Половина из четырёх… Перуанцы думают, что их шансы достаточно высоки. Семьдесят на тридцать примерно.

Молчание.

Похоже, мне удалось выбить этих людей из колеи.

— Кхм, — напомнил о себе Строганов. — Разрешите дополнить?

— Да-да, — рассеянно произнёс князь. — Конечно.