– Ладно, – неожиданно смягчился следователь. – Этот разговор действительно может подождать. Тебе надо прийти в себя. Лейтенант, пригласите сестру Агату.
Джонсон вышла и через минуту вернулась с низенькой полноватой монахиней, которая посмотрела на Илану так, словно ей обещали отдать бездомного котёнка, а привели тигра.
– Я не хочу в приют! На моём банковском счёте достаточно денег, чтобы платить за хороший пансион.
– Возможно, но до своего совершеннолетия ты не имеешь права распоряжаться этими средствами.
– Да? И кто же имеет право ими распоряжаться?
– Тот, кого назначат твоим опекуном. А попечительский совет будет контролировать все расходы. Есть люди, которые не прочь поживиться за счёт своих подопечных. Будет даже лучше, если твои деньги спокойно полежат в банке до твоего совершеннолетия, а пока о тебе будет заботиться государство…
– Мне надо связаться с герцогиней Левенхольд. Она мне посоветует, как поступить.
– Боюсь, что это будет непросто, – с притворным сожалением вздохнул следователь. – Одному Богу ведомо, в каком конце какой галактики она сейчас улаживает свои дела. Насколько я знаю, у неё масса проблем… Но мы, конечно, поможем тебе с ней связаться. А пока ты пойдёшь с сестрой Агатой. Поживёшь пока в приюте святой Бригитты…
– Я могла бы пожить у себя дома. Деньги у меня ещё есть…
– Дитя моё, по нашим законам, человек, не достигший совершеннолетия, не может жить один. Так что не спорь. Сейчас вы с сестрой Агатой отправитесь к тебе домой. Ты соберёшь свои вещи, а дом пока опечатают…
– Если вы не против, я позвоню одному знакомому.
– Пожалуйста, – осклабился следователь.
Генри Линдена в городе не оказалось. И вообще на Гее. Илана могла бы связаться с Мартином, но она не хотела лишний раз привлекать внимание органов к его опальной персоне. Он писал, что у него всё хорошо, но Илана знала: пока Мартин и его близкие не получили лебронского гражданства, они там на птичьих правах, и малейшая неприятность может выйти им боком.
«Ничего, – подумала девочка. – Сама найду способ отделаться от всех этих тварей. И от приюта. Главное сейчас – усыпить их бдительность».
Похоже, её смиренный вид и впрямь успокоил сестру Агату.
– Пойдём, детка, – сказала она елейным тоном. – Среди друзей и добрых наставников лучше, чем одной в пустом доме.
Илана чуть не поморщилась от досады, когда следователь распорядился подвезти «дам» на автолёте. Это означало, что по дороге сбежать не удастся.
Однако до приюта святой Бригитты они так и не доехали. Первые пять минут полёта сестра Агата с энтузиазмом живописала Илане прелести проживания в этом богоугодном заведении, потом её энтузиазм вдруг резко иссяк. Монахиня стала зевать, клевать носом, а вскоре, устав бороться с сонливостью, откинулась на спинку сиденья и захрапела. Илану тоже слегка клонило в сон. Что-то было не так. Девочка заметила, что полицейский-пилот внимательно наблюдает за своими пассажирками. Его кабина была отделена от салона толстым стеклом. Неужели он пустил какой-то снотворный газ? Наверное, полиция нередко так поступала, перевозя чересчур буйных арестантов, но зачем усыплять пожилую монахиню и девчонку, которая ведёт себя вполне смирно?
Илане показалось, что пилот смотрит на неё с удивлением. Похоже, усыпляющий газ не оказывал на неё желаемого действия. Что ж, она ведь не совсем человек. Раны у неё, к примеру, заживают гораздо быстрей, чем у «истинных детей Адама и Евы». Только она об этом подумала, как ей стало трудно дышать. Физиономия полицейского за пуленепробиваемым стеклом расплылась в довольной улыбке. Наверное, он пустил какую-то другую отраву.
– Сволочь… – прошептала Илана, проваливаясь в темноту.
Очнулась она в полутёмной комнате, напоминающей палату в муниципальной больнице, где Илана однажды была вместе с бабушкой – та навещала свою знакомую. Девочка села на жёсткой кровати и огляделась. Бледно-зелёные стены, серый пол, белый потолок с двумя длинными лампами, включёнными на полмощности. Всю мебель составляли кровать, два пластиковых стула и низенький столик. Двери здесь были две, а окно одно. Под ним Илана заметила вделанное в стену кольцо, к которому крепился тонкий металлически поблескивающий шнур, предназначение которого она тут же выяснила. И это открытие её отнюдь не обрадовало. Оказалось, что второй конец шнура прикреплён к тонкому металлическому ошейнику – такому лёгкому, что Илана не сразу почувствовала его на шее. Из чего сделан шнур, она не знала, но сразу поняла, что он очень прочный. И достаточно длинный, чтобы она могла свободно передвигаться не только по этой комнате, но и по соседнему помещению, в которое вела одна из дверей. Там оказался санузел. Вторая дверь, побольше, наверное, вела в коридор.
Из одежды на Илане оставили только плавки и нижнюю рубашку. Умывшись холодной водой, она почувствовала себя лучше. Голова прояснилась окончательно.
«Неужели меня похитили по приказу военного ведомства? – размышляла девочка. – Они собрались меня изучать, чтобы использовать мою «убойную силу»? Чёрта с два я буду на них работать!»
Окно было на уровне её лица. Оно упиралось в сугроб, за которым Илана увидела двор со снежными фигурами и ледяной горкой, а чуть дальше красивый особняк. Вернее, это было другое крыло здания, в котором она находилась. Что-то не похоже на военную базу. Скорее это чьё-то частное владение. А чьё, Илана догадалась, когда во двор выбежали трое детей. Она сразу узнала Снежану Грундер и её кузенов. Мерзкая троица тут же затеяла игру в снежки. А когда во дворе появилась пушистая белая собачка, все дружно принялись за ней гоняться. Собака лаяла, дети смеялись и что-то кричали друг другу, но до Иланы не доносилось ни звука. Похожий на шпица пёсик, утопая в сугробе, пробрался к её окну и замер. Увидев, что Адольф устремился за собакой, Илана поспешно отступила в глубь комнаты.
– Они всё равно тебя не видят, – произнёс за её спиной мягкий, вкрадчивый голос. – Снаружи это просто зеркало.
Девочка вздрогнула и оглянулась. В комнате стоял невысокий плотный мужчина с тяжёлым подбородком. Отто Грундер.
– Ну вот, наконец-то у нас появилась возможность познакомиться поближе.
– И для этого надо было меня похищать? Кстати, похищение – уголовное преступление…
– Ты вообразила, что знаешь уголовный кодекс лучше меня? – насмешливо осведомился Грундер.
– Нет, что вы. Кто может знать законы лучше преступника, который уже столько лет нарушает их совершенно безнаказанно?
Отто Грундера этот ответ отнюдь не шокировал. Скорее позабавил.
– Умная девочка. Думаю, мы с тобой договоримся. Тем более что времени у нас предостаточно. Никто не знает, где ты. Когда сестра Агата придёт в себя, она даже не вспомнит, что случилось.
– И много у вас в полиции своих?
– Достаточно. И они не жалеют об этом. Ты тоже ни о чём не будешь жалеть, если мы с тобой подружимся. Ты не думай, я вовсе не сержусь на тебя за то, что ты устроила моей жене и дочери. Две глупые, жадные дряни, которых давно следовало хорошенько проучить.
– Победу в конкурсе мне присудило жюри…
– Я не об этом. Я имею в виду все эти чудеса с автолётами. В школе ты тоже хорошо на всех страху нагнала… Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я говорю. Я ведь уже давно за тобой наблюдаю. Ты мне нравишься, Илана Стивенс. Честно говоря, мне даже жаль, что ты не моя дочь. Ты не спускаешь обид. И умеешь разделываться со своими врагами так, что не подкопаешься. Ты обладаешь удивительной силой, и я хотел бы знать её природу. Мне тоже есть чему тебя поучить. Я родился в трущобах, а теперь я один из богатейших людей Федерации. Некоторые считают меня чародеем. Давай договоримся… Мы с тобой волшебники и делимся друг с другом своими магическими секретами. Идёт?
– На того, с кем хотят подружиться, не надевают ошейник.
– Это всего лишь необходимая мера предосторожности. Сила, природу которой не знаешь, внушает страх. Я не знаю, как мне себя с тобой вести…
