"Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Оболенская Любовь

Ветка уперлась тонким краем в небольшую насыпь вдоль дороги, и уперлась крепко – потому они её и сдвинуть не могут. Второй же конец, хоть и значительно толще, но просто застрял в кустах с какими-то совершенно дикими колючками без листьев – видел такие кусты много раз, обдирался о них, но как они называются – понятия не имею.

– Бросьте дерево, давайте тут освободим, – стараюсь спокойно взять старика за рукав, чтобы он не понял меня неправильно.

Сейчас, я думаю, все нормальные люди очень нервными должны быть. Однако он очень спокойно смотрит на меня бормочет что-то вроде “да, конечно”, и идет со мной к кусту. Я снимаю с себя куртку, и чтобы не разорвать ладони в кровь, обматываю её вокруг правой руки. Тут осторожно надо, без горячки. С помощью найденной тут же на земле небольшой палки пытаюсь освободить запутавшийся как в колючей проволоки конец дерева, осторожно, но быстро. Пожилой мужчина тянет и рвет колючки голыми руками, немедленно начиная кровоточить с обеих кистей. Не думаю, что он это вообще заметил – он явно также не далек от истерики, как и дама, подпрыгивающая у нас за спиной, и только повторяющая какие-то ругательства про те ужасы, что творятся там, сзади.

Вроде все, скидываю изрядно поцарапанную свою куртку на землю, подхватываю сук снизу двумя руками, тяну вверх – дерево поддается. Рядом суетится старик, стараясь то ли помочь, то ли повиснуть на этом суку. Чуть приподняв ветку от куста, просто бросаю ее вперед на асфальт, она с гулким стуком падает. Теперь ногами и руками мы с окровавленным пенсионером доталкиваем ветку почти до края – тут она уже не мешает проезду. Уффф, моя спина – с усилием разгибаюсь. Аня пытается успокоить женщину, приобняв ее за талию, и что-то ей втолковывая. Оборачиваюсь на нашу машину – блин, я же забыл на сиденье пистолет! Бернхард, стоящий у открытой дверцы машины, явно его видит, но не пытается забрать, и вообще ведет себя спокойно. Его сын никуда не выходил, он остался внутри.

– Спасибо, спасибо! Нам всем надо быстро уезжать, сейчас сюда придут! – женщина вроде бы успокоилась, но у ней какие-то совершенно страшные, вернее испуганные до неадекватности глаза. Хотя, может и мои глаза сейчас выглядят не лучше. Старик уже за рулем, завел машину и газует зачем-то так, что сейчас по моему уедет один, причем вертикально вверх.

– Едем, едем. – это я уже Ане и Бернхарду. Аня еще помогает женщине забраться в шевроле, на место рядом с водителем, я уже почти за рулем, Бернхард захлопнул свою дверцу сзади. Сажусь на водительское, перемещаю пистолет поудобнее, закрываю свою дверцу, и жду Аню, она вот захлопнула дверь шевроле, и делает шаг к нам.

За шумом ревущего двигателя шевроле я совершенно не услышал, как к нам сзади подъехала машина. Точнее, армейский джип хаммер проносится между нашими машинами даже не притормаживая, нормально так ударяя мой опель в бок и практически отшвыривая нас за обочину, где поросший деревьями склон идет вниз, к маленькой горной речке и войсковой базе сразу за ней. Переднее колесо моего автомобиля съезжает вниз, но машина удерживается на обочине, хоть и заметно клонится влево.

– Аня! – кричу я, и тут замечаю сзади по дороге несколько бегущих со всех ног солдат.

Они проносятся мимо нас, не обращая на нас никакого внимания, за уехавшей машиной, а вот за ними уже, метрах в двадцати, летит по дороге смешанная толпа людей в совершенно разной одежде – и мужчин, и женщин. Я успеваю схватить пистолет, лихорадочно думая, в кого и как тут стрелять, приоткрываю свою дверь.

– Аня!

– Я тут! – моя жена понимает, что к нашей машине она не успевает, и лишь прижимается спиной к трейлеру шевроле.

Первые из толпы уже подбегают к нам. Меня аж скручивает внутренне от бессилия – я не могу сообразить, что делать теперь. Вдруг в домике на колесах открывается дверь сбоку, и какая-то другая женщина тянет руку Ане. Моя жена успевает схватить руку, когда на нее бросается первый бегущий – молодой темнокожий парень. Я поднимаю руку с пистолетом, понимая, что из салона даже через опущенное Анино стекло никого не могу даже ранить, и в этот миг бегущая толпа врезается и наваливается на нашу машину. Скрежет ручного тормоза подо мной, поддающегося под напором нескольких тел, и машина начинает все быстрее скользить по хвойному склону вниз, к казармам Миттенвальда. Моя дверь с грохотом захлопывается об какое-то дерево, второе дерево поддевает правое переднее колесо, и мы заваливаемся на левый бок, потом на крышу, и уже в таком вот состоянии с жутким хрустом врезаемся в группу деревьев. Странно, треск удара я услышал, и даже вроде уловил хруст веток или кустов под капотом, но сам в это время кувыркался с головы на бок, непристегнутый, и только потом свет в голове выключился.

И наступила тишина.

Глава 2 – Поиски

1.

Несколько раз в жизни мне уже доводилось приходить в себя после различных операций – от банального аппендицита до операции на коленном суставе. Каждый раз эта процедура не доставляла никаких приятных эмоций. Порой я быстро входил в норму, порой целый день не мог прогнать дурман из головы. Сейчас же был вообще особый случай – я даже глаза открытыми больше нескольких секунд держать не мог. Чувствовал только две вещи: что я лежу, и что мне нехорошо. И это “нехорошо” становилось с каждой минутой как-то всё нехорошее и нехорошее. При этом что удивительно: ничего не болело, просто общее состояние точнее всего соответствовало слову отвратительно.

После того момента, как я осознал себя лежащим горизонтально на спине, я постарался полежать некоторое время просто с закрытыми глазами, собираясь с силами и мыслями. Попробовал шевельнуть пальцами рук и ног: судя по ощущениям успешно. Постепенно вернулись мысли и воспоминания. Дорога, хаммер, и толпа безумцев, разъединяющая нас с Аней. Пытаюсь вспомнить, что с женой, но помню только её, забирающуюся в трейлер, и того первого, кидающегося следом. Что дальше? Дальше я уже сам занимался скоростным спуском со склона. Я вообще понятия не имею что произошло с женой, что произошло со мной, с машиной и вообще где я. Накатила резко, с тошнотой, волна отчаянья, пришлось с ней некоторое время побороться, избегая соблазнительного желания попаниковать. Отчего-то я был практически уверен, что Аня спаслась, так же как и я каким-то образом спасся. Кстати, а спасся ли я вообще? Ответить на этот вопрос определенно можно было, только открыв глаза.

Собрал все силы, открыл глаза. Неяркий свет слева, через окно в темной стене деревянного дома, даже наверное сруба. Моя голова очевидно на подушке, потому что я вижу себя, укрытого пледом. Чуть шевелю рукой – шевелится. Качаю в стороны лодыжками – тоже работают. Вместо с возможностью двигаться приходит головная боль, без спросу, сильно, серьезно. Аж морщусь поначалу: кажется, что боль нарастает постоянно, но понимаю, что она терпима. Зато боль отгоняет тошноту и чуть проясняет сознание. Воистину, нет худа без добра. Поворачиваю голову вправо, аккуратно и медленно: я в совсем маленькой комнатке, лежу на кровати у стены с окошком. В окошке дневной свет и вроде какие-то деревья покачиваются на фоне, не разобрать ничего подробнее. До противоположной стены всего метра полтора-два максимум. Около кровати стоит тумбочка, на ней кружка с водой (надеюсь, что с водой).

Понимаю, что жутко хочется пить, но для этого надо попробовать сесть. Надеюсь, что этот трюк мне по силам. Сдвигаю ноги, свешиваю их с кровати вниз, касаясь холодного, на ощупь деревянного пола. Сейчас это даже приятно, чуть бодрит. Опираюсь на локтях, осторожно приподнимаю голову – головная боль усиливается, но пока ещё все равно терпимо. Наконец сажусь; подташнивает вполне себе серьезно, то ли от напряжения, то ли от слабости. Голова кружится, так что требуется некоторое время чтобы остановить картинку перед собой. Совсем слабой рукой беру со стола кружку, она почти полная, и мне сейчас в общем-то все равно что в ней. Несколькими глотками выпиваю воду до дна, эх еще бы пару таких кружек сейчас выпил. Так, уже лучше. Где я вообще? Что случилось и сколько сейчас времени? И какой день? Мы сдвигали мешавшую нам ветку с дороги часам к семи вечера – уже ощутимо начинало темнеть. Сейчас, судя по свету за окошком сзади меня, день в самом разгаре. Я провалялся тут всю ночь и все утро? Черт, надо искать сначала ответы на простые вопросы, а уже потом Аню. Вот откуда у меня ощущение что с Аней все в порядке? Не знаю, но внутренний голос в этом практически уверен. Что-то часто мой внутренний голос стал себя проявлять, раньше за ним такого не замечалось. Эдак недолго и начать самому с собой разговаривать, спорить и оппонировать себе, прелестная получится картинка. Самое смешное, что я даже сейчас не до конца понимаю, внутренний ли это “голос”, или просто я себе внушаю, что всё хорошо. Ладно, надо попытаться встать, а с этим пока плохо: тошнит меня, и слабость, и эта головная боль, заставляющая все время морщиться.