Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

Приняв бодрящий душ и почистив зубы, я изгнал остатки сна. Похоже, спал я дольше всех, потому что, выйдя из душа, услышал звон ложек и голоса с кухни, откуда вкусно пахло свежеприготовленной едой.

За завтраком обсудили наши дальнейшие действия. Острых тем было не много, основные проблемы и заботы были решены. Теперь предстояло забрать из больницы Павла, если врач даст добро на домашнее лечение, и передать Виктору в больницу очки. Там же, на рынке, обменять трофейное оружие на всякие необходимые для хозяйства вещи и свежую еду.

С едой вообще получалось очень интересно. Первое время её было много повсюду и наш рацион был роскошен и разнообразен. Потом постепенно большинство продуктов, у которых был небольшой срок хранения, испортились и стали непригодны в пищу, рацион оскудел. Дальше было хуже, помимо того, что у продуктов выходил срок годности, люди, которые растерялись в первые дни и сидели дома, живя впроголодь, опомнились и ринусь мародёрить магазины, квартиры и другие места, где можно найти еду. О больших складах даже мы не мечтали, их очень оперативно подмяли под себя большие группировки бандитов, или просто единомышленников с оружием, которые были готовы к БП и держали нос по ветру, заранее всё распланировав, и совсем не горели желанием делиться с теми, кто, по их мнению, из‑за своей недальновидности и скудоумия не был готов к БП во всех его возможных вариантах, а значит не заслуживал, чтобы с ним делились.

Поэтому в какой‑то момент, даже несмотря на наши запасы, с продуктами было немного напряженно. Голодать мы не голодали, но рацион был довольно однообразным. Можно, конечно, было раздобыть продукты на рынке, обменяв их на что‑нибудь не особенно нужное, но курс обмена был совсем не добрый.

А теперь вновь настало если не изобилие, то очень благоприятный момент, еда перестала быть однообразной благодаря тому, что Рынок сумел наладить бесперебойное снабжение от куролюбов и ковбоев с «Ранчо», курс на обмен снизился и стал вполне приемлемым, поэтому теперь при посещении Рынка у нас всегда был список продуктов, которые необходимо привезти домой. Таким образом на столе было разнообразие блюд, а неприкосновенный запас из продуктов, которые имели большой срок годности, хранился в подвале и не истощался.

Помимо всего этого, я ещё хотел попытаться поговорить с Гестаповцем, сильно надеясь, что за взятие сектанта в плен нам перепадёт какой‑нибудь приятный бонус. С одной стороны, это было немного меркантильно, но с другой не безосновно, я же не за красивые глаза хотел получить плюшки, а за честно выполненную работу, которая была очень рискованной, и рисковали мы своими жизнями.

Это было всё то, что предстояло решить во время поездки на Рынок. Была ещё одна тема, которая тоже требовала решения в срочном порядке. Нужно было по‑человечески похоронить Кирилла, который, превратившись в результате несчастного случая в зомби, бродил в компании мертвецов по территории затерянной в лесу воинской части. Но это предстояло позже, скорее всего, завтра, а сегодня нам необходимо посетить Рынок и решить все вопросы, связанные с ним.

Сборы были недолгими, одевшись в чистую одежду, я проверил содержимое рюкзака, доукомплектовал его, положив патроны, запас которых вчера сильно уменьшился.

К выезду подготовили обе машины, заправив топливные баки под завязку, несмотря на то что все, кто ехал на Рынок, могли легко уместиться в одном автомобиле. Осторожность научила не жадничать, потому что, если в дороге что‑то случится с одним автомобилем, то придётся дальше идти пешком, подвергая себя повышенному риску, а когда автомобиля два, то всегда можно взять второй на буксир или вообще бросить его и уехать, в зависимости от ситуации. Как бы сейчас не ценились полноприводные относительно простые в ремонте автомобили, они явно не стоили того, чтобы рисковать из‑за них жизнями.

На Рынок мы поехали впятером: я со своей женой, Артём со своей и Кузьмич. Кузьмич, несмотря на то что скакал на костылях, категорически отказался оставаться дома, прогнав пургу про то, что ему скучно сидеть в четырёх стенах и отгонять от себя костылями детей, которые всё время крутились рядом с ним и заставляли его играть в свои детские игры, приукрасив всё это неожиданно умными, хоть и немного не в тему высказываниями «о необходимости общаться с людьми и социализироваться» и прочим бредом.

На мой взгляд, всё было куда банальнее. Дети действительно вчера весь день доставали Кузьмича, пользуясь его добротой. С бабулькой сильно не забалуешь, а с Кузьмичом можно. А сегодня он всё утро прыгал на своих костылях за Ведьмой, но она была занята детьми, по которым соскучилась, и уделяла ему мало внимания. Похоже, это его немного выбесило, вот он и решил уехать на Рынок.

Впрочем, какой мотив был на самом деле – не имело значения, хочет ехать – пусть едет. От нас до Рынка относительно недалеко, к тому же, сейчас оттуда должны разъезжаться люди, призванные Гестаповцем из разных концов города и области, поэтому бандиты не рискнут нападать на кого‑либо на дороге. Не поездка, а прогулка, поэтому пусть едет с нами.

Кузьмич настоял, что поедет в одной машине с Артёмом. Татьяна поняла, что покоя не будет, и заявила, что они поедут в одной машине с Яной. У меня появился выбор: ехать с двумя девками или с Кузьмичом и Артёмом. Поскольку я ещё не совсем выжил из ума, чтобы всю дорогу слушать скучные бабские разговоры, то выбор был очевиден.

Рассевшись по машинам, мы выехали со двора и, проехав по заброшенному безлюдному посёлку, выехали на трассу. Сзади за нами неотрывно следовал синий «Патрик», с Татьяной за рулем. Мы ехали на белом, как на свадьбу, только без ленточек на машине и одетые в уже привычный камуфляж и берцы вместо костюмов.

Было заметно, что Кузьмич, проведя всего лишь сутки в компании бабульки и детей, успел сильно соскучиться по нам, и практически всю дорогу не затыкался. А чтобы мы тоже были посговорчивее, едва машины выехали на трассу, он достал фляжку с самогоном, которая тут же пошла по кругу. Сильно никто не пил, даже Кузьмич, но и пары хороших глотков крепкого напитка хватило, чтобы тепло разошлось по телу, а язык немного развязался.

Кузьмич повеселел, его лицо порозовело, он, радостно сверкая глазами, просунул голову между передних кресел, обняв их руками, и спросил у Артёма:

– Ну что, картавый, признавайся, чьи разрывные патроны оказались лучше?

Артём, держа руль в руках, смотрел прямо на дорогу, кинув быстрый взгляд на Кузьмича, он снова уставился на дорогу и ответил:

– Не знаю, там не до этого было, я в основном использовал свои, с малой навеской погоха, и со снайпегки стгелял, а обычные и газгывные газдавал всем подгяд. – он кивнул в мою сторону, не отрывая взгляда от дороги, аккуратно обруливая брошенные раскуроченные автомобили. – Вот ему, напгимег, и дгугим.

Кузьмич недоверчиво посмотрел на меня, потом снова уставился на Артёма и, схватив его сзади рукой за шею, произнёс:

– Пизди…ь, ой пизди…ь, собака картавая! Такого не может быть, так и скажи, что мои патроны получились лучше, а твои такая же ху…ня, как и буква ЭР в твоём произношении.

Артём, не отрывая взгляда от дороги, убрал руку Кузьмича со своей шеи и ответил:

– Совсем пгопил мозги, идиот стагый! Ещё газ схватишь меня за шею, когда я гулю, пожалеешь.

– Ой, и что ты сделаешь? А, заплачешь! Ну да, согласен, все эти слёзы‑сопли я терпеть не могу. А ещё не могу терпеть, когда меня пытаются наеб…ь! А вы сейчас именно это пытаетесь сделать, я всё вижу, сидит тут лыбу давит! – проговорил Кузьмич, указав пальцем на меня.

Я действительно улыбался, поскольку успел соскучиться по Кузьмичу. Он хоть и дурной, но забавный. Только дуралей воспринял мою улыбку по‑своему и, раздраконившись от мысли, что мы с Артёмом сговорились и врём ему, стал наседать на Артёма:

– Лучше говори правду, дГевний шумеГ, пока не признаешься, я не отстану!

Артём страдальчески закатил глаза к потолку и ответил:

– Да я тебе и так пгавду говогю! Газдал я твои и свои патгоны, некогда было хегнёй заниматься, ты же слышал, что там пгоисходило!