Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

– Даю тебе последний шанс, или сейчас придушу! – пригрозил Кузьмич, глаза которого подозрительно блестели.

Видимо, из‑за долгого перерыва и алкогольной диеты, выпитый самогон хорошо вдарил ему по шарам. Артёму начал надоедать этот разговор, потому что он покраснел, как нелюбимый им помидор, и, картавя больше обычного, ответил:

– Отъеб…ь от меня, пожалуйста.

– Я тебе сейчас устрою такой отъеб…ь! – проорал взбешённый ответом Артёма Кузьмич и, прежде чем я успел среагировать, схватил его за горло.

Пьяный Кузьмич окончательно вывел Артёма из себя и жестоко за это поплатился. Машина резко затормозила, пристёгнутый ремень безопасности впился мне в ключицу, удерживая меня в кресле. Кузьмич, вопя что‑то нечленораздельное пролетел вперед между кресел и сильно врезался головой в лобовое стекло, отчего оно пошло трещинами. Из рации раздался взволнованный голос Янки:

– Что там у вас происходит?! Мы чуть не врезались в вашу машину!

Я посмотрел на Артёма, который сидел на водительском кресле и довольно улыбался, потом на Кузьмича, который лежал между передними креслами, держась одной рукой за лоб, другой за рану на ноге, и стонал. Не объяснять же дамам, что тут два великовозрастных дебила соскучились друг по другу настолько, что ведут себя хуже детей, поэтому я соврал, ответив в рацию:

– Всё нормально, Артёму показалось, что впереди, на обочине, за деревом, в нас кто‑то целился из автомата, вот он и затормозил резко.

– Точно показалось? – недоверчиво уточнила Яна.

– Точно, нет там никого, поехали дальше. А вы соблюдайте побольше дистанцию. – проговорил я в рацию.

Затем помог Кузьмичу подняться и сесть обратно, на заднее сиденье. В машине наступила тишина, Кузьмич и Артём кидали в зеркало друг на друга недобрые взгляды.

Я знал, что это всё несерьезно и вскоре друзья примирятся, поэтому не беспокоился. Единственное, что меня беспокоило, это целостность очков Виктора. К счастью, футляр, в котором они лежали, достойно справился с задачей, и вторые глаза нашего коммуниста не пострадали.

Остаток дороги до Рынка, мы проехали в полном молчании, смотря вперед на дорогу через покрытое трещинами лобовое стекло. Пусть теперь эти два клоуна ищут новое где хотят, вредители чертовы!

Проехав ворота и оказавшись на территории Рынка, я сразу заметил, что сегодня людей тут значительно меньше по сравнению со вчерашним днём. Видимо, те, кто приезжал издалека, получив от Гестаповца то, что он им обещал, уже отчалили в сторону дома, а местные авантюристы ринулись в центр, пытаясь намародёрить раньше других мародёров ценный хабар, который до этого был недоступен из‑за сектантов.

Рынок вернулся к своей обычной размеренной жизни, снова ходили люди и совершали сделки, ругаясь и споря с продавцами до хрипоты. Мы не стали исключением и первым делом обменяли трофейное оружие на нужные нам вещи и продукты. На этот раз я не забыл про противогазы и купил на всех ГП7 и фильтрующие элементы к ним, взяв даже больше, чем нужно, с небольшим запасом. Потом я замахнулся на гранаты, но цена была совсем негуманной, поэтому смог договориться со своей жабой, которая сильно меня душила, только на две штуки Ф‑1, это были старые добрые ребристые «лимонки».

Оставив друзей бродить по рынку, я отправился в больницу, из‑за того, что по пропуску пропускали только одного посетителя за раз, идти туда всеми сразу не было смысла. В регистратуре я взял сразу два пропуска на сегодняшнее число и сперва отправился в палату к Виктору.

Войдя в палату, я непроизвольно поморщился от сильного запаха какой‑то едкой мази, которой сильно воняло на всю палату. Виктор всё так же был забинтован, как мумия, но его глаза были весёлые и жизнерадостные по сравнению со вчерашним днём. Помимо меня в палате был всего один посетитель, зато лежащие на кроватях «мумии» оклемались и общались между собой.

Поздоровавшись со всеми, я подошел к Виктору и положил на тумбочку рядом с его кроватью футляр с очками. Увидев это, Витя обрадованно произнёс:

– Спасибо, теперь я хоть книги смогу читать.

– Да не за что. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, что‑нибудь ещё нужно?

– Как будто меня в супе варили, да не доварили. Пока вроде ничего не нужно, бинты, уколы и мази мне меняют за счёт больницы, в шахматы я пока не могу играть, тут все пациенты лежачие. –

грустно ответил он.

Я ещё минут 20 провел у него в палате, он расспросил о дальнейших планах. Когда узнал, что завтра поедем забирать Кирилла, чтобы похоронить его, сильно огорчился из‑за того, что не сможет присутствовать на его похоронах. Я пообещал ему, что мы непременно ещё навестим его на этой неделе, и вышел из палаты, оставив его ждать в гости остальных.

Попрощавшись с Виктором, я отправился к Павлу. Оказавшись у него в палате, я удивился атмосфере, которая разительно отличалась от недавно увиденного мною. В отличие от неподвижных забинтованных мумий в палате Виктора, тут было куда веселее, не было противного едкого запаха лекарственных мазей, его вытеснял другой запах, от которого у Кузьмича сразу бы вспотели ладони и хищно раздулись ноздри, потому что чистый медицинский спирт являлся королем всего спиртного, а его крепость вызывала уважение даже у тех, кто пил водку, как воду. Пациенты были навеселе, но сильно пьяных я не видел. За те сутки, что меня не было, они успели изрисовать фломастерами свои загипсованные руки и ноги. Чего только не было нанесено на гипс горе художниками. От банальных надписей‑пожеланий скорейшего выздоровления до вполне хорошо нарисованных картин. Только картинки эти были очень кровожадными, на них в основном умирали зомби или сектанты, сраженные меткими выстрелами из автоматов. Видимо, художники всё ещё пребывали под впечатлениями от недавнего сражения и переносили красочные образы на загипсованные конечности товарищей по несчастью.

Павел, в отличие от многих, кто находился с ним в палате, лежал на кровати и не вставал, но несчастным он точно не выглядел, скорее, наоборот, его глаза радостно сверкали, а на губах при виде меня появилась счастливая улыбка. Улыбаясь, как чеширский кот, он произнёс:

– Привет, я уже договорился, врач дал добро на моё лечение дома!

Я поздоровался в ответ и окинул подозрительным взглядом палату, в которой были люди с куда более меньшими травмами, чем у Павла. Посмотрев ему в глаза, я спросил:

– Не находишь странным, что других людей не выписывают, несмотря на то что у них меньше повреждений, а тебя, такого красивого, который не может без боли пошевелиться, врач отпустил домой? Ты что, ради этого коррумпировал его?

Услышав мой вопрос, Павел рассмеялся и ответил:

– Ага, нашел коррупционера! Что я ему за это, по‑твоему, отдал? Разрешил вырезать одно из уцелевших ребер, чтобы вырастить из него женщину? Тут в палате почти всех выписали, остались только два человека, у которых травмы требуют наблюдения врачей. Остальные уже, считай, дембеля, сидят поцеживают кем‑то раздобытый спирт, рисуя всякую фигню на гипсе друг другу на память и ожидая, пока за ними приедут друзья. К вечеру тут останется всего два человека на всю палату.

– Хорошо, если это правда, то заберём тебя, только тебе, наверное, со сломанным ребром будет больно ехать в машине.

– Ничего, закинусь обезболом и немного потерплю, зато дома мне будет не так скучно, а, как известно, эмоциональная составляющая – это немаловажный фактор для исцеления больного!

– Ладно, больной, кто твой врач и где его искать? Я сам переговорю с ним насчёт твоего домашнего лечения.

Павел назвал имя врача и описал его, правда, информацией, где его найти, он не обладал, но это ерунда, сам справлюсь.

Побродив немного по коридору и порасспрашивая медперсонал, я узнал, что нужный мне врач сейчас курит на улице, у запасного выхода. Найдя дверь на улицу, я открыл её и вышел из больницы. Тут, действительно, с дымящейся сигаретой в руках стоял и щурился от яркого солнца человек в белом халате.

Подойдя к нему, я закурил и спросил его имя, получив ответ, я убедился, что стою рядом с лечащим врачом Павла, и завел с ним разговор на тему домашнего лечения. Павел не лукавил, когда сказал мне, что получил на это разрешение от своего врача. С медикаментами для дальнейшего лечения Павла проблем тоже не возникло. Как и обещал Гестаповец, Рынок брал на себя обязательства в разумной медпомощи тем, кто принимал непосредственное участие в сражении с сектантами, поэтому все необходимые лекарства выделялись бесплатно, как в старые добрые времена, когда действовали полисы медстрахования. В общем, всё необходимое для лечения Павла врач обещал отдать ему с собой. Больнице было без разницы, где будут приняты таблетки: в плате или дома. Домашний вариант лечения даже был более предпочтительный – больше свободных коек и меньше нагрузка на врачей. Судя по усталому лицу и слегка сгорбленной спине врача, который лечил Павла, в последние дни нагрузка на медперсонал была очень большой.