– Мадам, извольте отдать вашу шубку. Броская вещь, надо её в лесу подальше оставить. Немного отвлечет Охотников. Так, мальчики, я уеду за указаниям, а вы тут ведите себя прилично. К девке не приставайте, рано. Никуда она от вас не денется, а господину Яхору будет неприятно, если вы её обидите.
Белла молча отдала свою шубу. В помещении, где они оказались, горел костёр. Холодно не было. Стены вокруг были из серого камня, шаткая лестница скрипела. Похоже на дозорную башню, а значит, их закинуло куда-то в Предгорья, там таких старых башен навалом. Скверно, очень скверно – столица далеко, кругом леса и снега. Бежать некуда, Яхор в Предгорьях был только однажды, когда вместе с Максимилианом-младшим ездил в гости к Максимилиану-старшему. Между прочим, он тогда с башни Нефф все-таки спрыгнул со своими крыльями. Макс-младший тоже рискнул, правда, ночью, когда его родители спали. Яхор тогда долго ему рассказывал, что именно потому и выбрал Галлию, что именно оттуда были братья Оберлинги, которые с обрыва на самодельных крыльях прыгали.
Сейчас Яхор готов был молить всех богов, чтобы Максимилиан нашел их. Или Себастьян – тот вообще Охотник, один из лучших поисковиков.
10. В башне
Их завели на самый верх башни, выше – только крыша. Здесь было значительно холоднее, чем внизу, и вся обстановка – охапка соломы. За узким, забранным решеткой окном была кромешная тьма.
– Тебе надо поспать. Так лучше, – сказал Яхор Белле, расстилая поверх соломы свое пальто. – Ложись. Я посижу рядом.
– Ложись со мной, – возразила девушка. – Тебе тоже надо отдохнуть. Зачем меня сторожить? Кто-то украдёт?
Яхо хмыкнул и покачал головой.
– Неприлично, Бель. Да и я привык не спать.
– Неприлично? Да мы с тобой вдвоём в камере. Какие приличия, Яхор? К тому же вдвоем теплее, – она плюхнулась на его пальто и похлопала ладонью рядом. – Ну Яхо! Правда, холодно! Дует!
Он нерешительно опустился на солому, осторожно прилег рядом, а Изабелла тут же прильнула к нему, засовывая озябшие руки под его жилетку. Пришлось и в самом деле притягивать её к себе. Она принялась ерзать, устраиваясь поудобнее, и Яхору едва удалось сдержать стон. Хуже ситуации придумать было невозможно. Она ведь даже не догадывается, как влияет на него!
А вдвоем действительно было теплее. Белла, положив голову ему на плечо, перестала дрожать и уснула. А Яхор даже думать о сне не мог. Его поряхивало отнюдь не от холода, наоборот, ему было жарко, даже душно, и возбуждение никак не желало проходить. Почему он не слушал Джерри? Надо было развлекаться, пока была возможность. Спать с женщинами. Тогда, наверное, не было бы этой мучительной жажды, он бы не задыхался от запаха ее волос, не гладил бы осторожно её спину, наслаждаясь такими простыми прикосновениями.
А ведь он ее целовал!
Если их убьют поутру – будет что вспомнить перед смертью. Яхор уже не пытался врать себе. Он влюблен в Беллу. Влюблен так, как умеют, наверное, только степняки: так, что если не она – то никто не нужен.
Он и сам не понял, как уснул, просто прикрыл глаза и провалился в забытье.
Пробуждение было даже хуже, чем засыпание. Бель все ещё дышала ему в шею, да еще от холода подогнула колени. И коленом как раз уперлась ему в пах. Она не дернула им, нет. Просто чуть нажала и соскользнула вниз. А потом ещё и ладонью его по боку погладила. Яхор тут же откатился в сторону. Сама мысль о том, что она может заметить… а не заметить сложно… приводила его в ужас.
– Яхо? – девушка села и сонно посмотрела на него. – О-о-ох, как болит голова!
Она зажмурилась и прижала пальцы к вискам. Яхор немедленно забыл про все свои неудобства. Подполз к ней, принялся вытаскивать шпильки из причёски, остро сожалея, что не догадался это сделать раньше. Конечно, ей плохо. Она нежная девочка, которая совсем не привыкла спать на соломе в продуваемой всеми ветрами башне. Как бы не простыла, не заболела.
Повертел в пальцах шпильку, охваченный безумной идеей. Согнул крючком, бросился к двери и вскрикнул от радости. Замок здесь был довольно простой. Открыть его не долго. Только вот бессмысленно. Выбраться отсюда, не перебив охрану, невозможно. А воин из Яхо никакой. Вообще не воин. Да и оружия нет.
Он спрятал шпильку в карман и выглянул в окно. Высоко, очень высоко. Мало что на башне, так ещё и в горах. А что это там, на горизонте? Неужели?
– Белла, гляди! Это не замок Нефф, случайно?
– Я не уверена, но очень похоже, – кивнула подошедшая к нему девушка.
Дверь в камеру заскрипела. Человек с головой, замотанной чёрным платком, поставил на пол кувшин и миску с чем-то дурно пахнущим.
– Стойте, – крикнул Яхо. – Принесите ширму, чтобы отхожее место отгородить, и дров. Здесь девушка, вы её просто загубите! Холодно очень!
– Перебьетесь, – буркнул чёрный платок. – Авось не сдохнете. Ширму им, лорды нашлись. Под себя ссыте. Авось теплее станет.
– Мерзавцы, – прорычал юноша, заглядывая в кувшин. – Ну хоть вода чистая. Бель, пить хочешь?
– Я… мне очень надо, Яхо, – смущённо прошептала девушка, краснея. – Придётся тебе отвернуться и уши зажать.
– Да, конечно, – Яхор с облегчением закивал, радуясь, что она так здраво рассуждает. – Хочешь, я ещё и петь буду? Голоса у меня нет, но я могу громко.
– Хочу.
Яхо уткнулся в угол и, закрыв уши, принялся петь старую колыбельную, которую когда-то пел ему дед:
– Спи, малыш, не слушай ветер,
Он не то ещё расскажет.
Напоёт-нашепчет в травах —
Растревожит. Взбудоражит…
Бель осторожно дотронулась до его плеча. На лице у неё ни смущения, ни какой-то грусти.
– Теперь ты, – смеётся она. – Я отвернусь. Но петь не буду, прости. Я и песен-то не знаю, тем более таких красивых.
Яхо кивнул и пошёл в угол, расстегивая штаны. Как он мог забыть, что она – дочь Аяза-дэ? Ко многим вопросам в доме лекаря относились очень легко. "Что естественно, то не стыдно", – часто приговаривал отец, рассматривая чирей на заднице у приёмного сына или заставляя его выносить судна за тяжело больными. Справедливости ради, Аяз и сам никакой работой не брезговал, и полы мог вымыть, и кровать с нечистотами перестелить. От ненужной брезгливости и ложного стыда Яхо отучился быстро. Поэтому он совершенно спокойно справлял нужду при девушке, понимая, что другого выхода у них нет.
– Вот вам дрова, голубки, – снова открылась дверь. Чёрный платок швырнул на пол до боли знакомый мешок. – Хотите, жгите. Хотите, кутайтесь. И огниво ещё.
За дверью слышался издевательский голос, а Яхор, даже забывая застегнуть штаны, упал на колени рядом с мешком. Неужели? Нет, они же не могут быть настолько тупыми! Просто невероятно! Дрожащими руками он развязал шнурки и вытряхнул содержимое на пол. Все ещё не веря, принялся раскладывать бамбуковые палки в нужном порядке. Неужели все на месте? Неужели?..
– Что это, Яхо? – присела рядом Белла. – Крылья?
– Крылья, – он поглядел на нее счастливыми глазами. – Бель, это крылья, понимаешь? Мы улетим!
– Шутишь? – она повертела в руках кусок кожи. – На этом? Но это же не аэростат!
– Нам хватит, – пробормотал Яхор, быстро складывая каркас. – Хорошо, что они не поняли, что это такое.
– Я могу помочь?
– Да. Держи вот так, – Яхор показал ей, как зажать пальцами кусок кожи, а сам тем временем продел в кожаную петлю палку.
Юноша столько лет создавал идеальную конструкцию, что мог собрать крылья даже с закрытыми глазами.
Белла зачарованно наблюдала за мельканием его рук. Словно в детство вернулась. Из непонятной кучки палок и кусков кожи он с лёгкостью собрал сначала одно крыло, потом другое. Неудивительно, что их тюремщики не поняли, что в мешке. Она бы и сама не догадалась, если бы не знала Яхо так хорошо. Наконец он удовлетворённо выдохнул, как-то нажал, складывая их и велел Белле надевать пальто.
