Перекрестки миров. Том 2 (СИ) - "Джек из тени"

— И как же вы любите всё блестящее, прямо как сороки, — тихо пробормотал Леший, разглядывая добытый кристалл на ладони. Грани камня слабо пульсировали внутренним тревожным красным светом. Закинув его в подсумок, Леший поправил ремень автомата.

— Подари своей невесте, — внезапно ожил наушник в ухе Лешего. Голос Казановы был полон ехидства и с трудом сдерживаемого нервного смеха. Связист, сидевший в БТРе, явно слышал всё через открытый микрофон. — Скажешь, в ювелирном оторвал, эксклюзив. Киса оценит, сто пудов. Сразу растает! Хотя куда больше…

Леший на секунду замер, потом уголки его губ поползли вверх в кривой усмешке.

— Мысль дельная, — на удивление спокойно согласился взводный, прижимая тангенту. — Только к нему шнурок правильный нужен, прочный. У тебя со спины из разгрузки выдерну паракорд, как раз цвет подходящий. Как вернемся, так и оформлю. Готовься.

— Слышь, ты это, не надо меня впутывать в ваши игрища, — тут же возмутился Казанова, поняв, что запахло жареным.

— Отставить эфир засорять, — коротко бросил Леший, переключаясь на рабочий канал. Шутки кончились, они зашли в зону уверенного поражения. Вокруг грохотало так, что земля мелкой дрожью отдавала в подошвы берцев.

Взводный поднял руку, сжатую в кулак, подавая знак своим парням. Разведчики мгновенно рассредоточились, занимая выгодные позиции за широкими стволами деревьев, контролируя периметр. Леший активировал канал группы минирования.

— Миха, готов? — едва слышным шепотом спросил он в микрофон.

В наушнике трижды сухо щелкнуло. Это означало: на позиции, заряд заложен, жду отмашку.

Леший переключился на основную частоту роты.

— Командир, мы на исходной. Цель перед нами. Ждем.

Голос капитана Корнева прозвучал глухо, пробиваясь сквозь треск помех от работающей где-то неподалеку мощной магии.

— Ни пуха, парни…

— К черту, — привычно, на автомате отозвался Леший. Он снова перекинулся на канал минера. — Миха, твой выход. Пошел!

Миха, щуплый, но жилистый контрактник из второго взвода, медленно, сквозь стиснутые зубы выдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Последние пятьдесят метров он буквально вжимался в землю, перебираясь ползком, как ящерица. Земля здесь была обжигающе горячей. Воздух пах горелой плотью и паленой, истекающей смолой древесиной. Серая копоть забивалась в нос, заставляя глаза нещадно слезиться.

Времени было в обрез. Спешка в минно-взрывном деле — верный и максимально прямой путь домой в закрытом цинковом ящике, но сейчас счет шел на жалкие секунды. Он тащил за собой тяжелый, неудобный рюкзак, стараясь не цепляться лямками за торчащие ветки.

Наконец, боец дополз до точки, к которой его последние пятнадцать минут упрямо вела зависшая высоко в кронах «птичка» лейтенанта Смолина. Это был небольшой, но стратегически важный изгиб широкой магистрали. Дышать стало совсем тяжело, легкие горели. Миха находился как раз на том участке, куда буквально пятнадцать минут назад долбанула плюющаяся плазмой ящерица-переросток. Дерево здесь почернело, покрылось коркой угля, но, к удивлению бойца, не прогорело насквозь. Какая-то невероятно прочная местная порода, хрен ее прошибешь даже температурой солнца.

— Миха, у тебя меньше минуты, — раздался в наушнике напряженный, тихий голос лейтенанта. БПЛАшник видел сверху всю тактическую картину. — К тебе по дороге прет хороший такой отряд ушастых. Идут плотно, парадным строем, видимо, резерв подтягивают для штурма. Давай бегом!

Минер лихорадочно вскочил на ноги, пригибаясь как можно ниже к настилу. Он метнулся к обочине дороги, где возвышался какой-то массивный деревянный нарост, похожий на засохший гриб-трутовик размером с отечественную легковушку. Боец скинул тяжелый рюкзак, быстро, заученными движениями расстегнул клапаны. Внутри лежал самодельный направленный фугас. Не штатная МОН-50, а жуткий, кустарный гибрид из пластита и нескольких килограммов рубленых строительных гвоздей.

Боец пристроил заряд так, чтобы вектор взрыва накрывал весь изгиб дороги веером. Намертво зафиксировал его армированным скотчем, воткнул детонатор и начал разматывать огнепроводный шнур. Радиовзрывателям в зоне активной, бурлящей магии он категорически не доверял — долбанет от шальной искры статического напряжения или еще какой хрени, и собирай потом Миху по всему лесу пинцетом.

— Коридор чист, ходу! — резко, с ноткой паники рявкнул Смолин в наушник.

Миха выдернул чеку воспламенителя, убедился, что шнур зашипел, и сорвался с места. Он бежал так, как не бегал нормативы на КМБ. Под ботинками хрустели раскаленные угли.

— Вот скажите мне, — пыхтел Миха, петляя, как заяц, между мелкими по местным меркам деревцам, стараясь уйти как можно дальше и левее от простреливаемой дороги. — Что за конченый псих придумал возить с собой в рейды рубленые гвозди⁈

— У Лешего спросишь, когда вернемся домой, — весело, с явным нервным смешком ответил Смолин. БПЛАшник начал давать обратный отсчет. — Он утверждает, что гвозди ушастым карму портят лучше свинца. Пять… четыре… три… ложись!

— Больно, больно, больно… — привычной, заученной скороговоркой пробормотал Миха, с разбегу рыбкой запрыгивая за широкий, в три обхвата ствол какого-то дерева и вжимаясь лицом во влажный мох, закрывая голову руками.

За спиной бойца грохнуло так, что у него лязгнули зубы, а в ушах зазвенело. Рванул ранцевый заряд. Чудовищная взрывная волна ударила в дерево, осыпав Миху мелкой трухой, кусками коры и серой пылью. Часть смертоносной начинки с мерзким визгом прошила воздух и намертво воткнулась в соседние стволы, разрывая кору в щепки.

Миха отряхнулся, сплюнул попавшую в рот грязь и выглянул из-за укрытия. То, что Леший на всю голову псих, было неоспоримым фактом, но то, что этот псих знает толк в засадах, было фактом, подтвержденным практикой.

На тракте, где только что проходил свежий отряд толкинистов, сейчас творился кровавый, сюрреалистичный хаос. Основная масса бодро марширующего отряда малоранов вышла точно под удар направленного фугаса. Рубленые гвозди, разогнанные взрывчаткой до огромной скорости, легко прошивали легкую броню, разрывали кольчуги, словно бумагу, и дробили кости. Отряд ушастых, который еще минуту назад шел добивать остатки сопротивления в секторе, сейчас усердно переваривал лишнее железо в своих организмах. На земле корчились раненые, стоял дикий, нечеловеческий вой.

Часть малоранов, те, что шли в самом хвосте колонны и чудом не попали под основной сноп осколков, начали, пошатываясь, подниматься на ноги. Оглушенные, ничего не понимающие, они пытались хоть как-то помочь серьезно раненым товарищам, испуганно озираясь по сторонам в поисках невидимого врага.

И именно в этот момент из боковой просеки, с треском ломая тонкие ветви и взметая тучи пепла, на дорогу вылетела колонна.

Впереди, на высоте около пяти метров, назойливо жужжа моторами, неслась «птичка». А следом за ней, с ревом выкрученных на максимум дизелей, выкатились два БТРа и два «Тигра» в зеленом камуфляже. Они неслись на скорости, совершенно немыслимой для такой сложной местности.

— Прямо двести, резко вправо, не ссать! — бодро, почти с щенячьим восторгом орал в рацию сержант Бачуров. Оператор дрона сидел в десантном отсеке второго БТРа, вперившись в монитор, и диктовал мехводу каждый маневр, ведя тяжелую машину по довольно узкой дороге.

— Макс, я щас обоссусь! — с надрывом, срываясь на фальцет, орал в ответ мехвод Саня. Он вцепился в руль побелевшими от напряжения пальцами, лицо его было бледным как бумага. БТР кидало из стороны в сторону, тяжелые колеса предательски скользили по гладкому дереву.

— Втяни в себя, памперсы не выдавали! Палатка через двадцать километров, там расслабишься! — весело ответил Макс, продолжая гнать дрон вперед, сканируя путь. — Прямо четыреста! Держи ровно, слева яма с бульдозер!

Мехводы остальных машин шли след в след за головным, ориентируясь на его красные стопари и включенный фонарь, стараясь не отставать, адреналин в крови зашкаливал.