— Вы меня смущаете, Эльдар Матвеевич…
Апофеозом первого отделения стала сольная партия гитариста, электрогитара которого неожиданно оторвалась от рук, повисла в воздухе, продолжая играть ещё минуту, а в завершении упала вместе с гитаристом, потерявшем сознание.
— Маэстро Сергей Маврин! — продекламировал Ягудин, и зал зашёлся в овациях.
Нинель Кирилловна, впрочем, аплодировала весьма слабо, и когда народ потянулся в буфет, шепнула:
— Мне скучно. Может, уйдём?
— Вот ведь, как занятно — мне только к концу начало нравиться.
— Вечно вам нравятся утяжелённые гитары, — улыбнулась она.
Отрицать это я не стал. Мы вышли в холл. После перелёта мне дико хотелось пить, но взглянув на очередь у буфета я понял, что в этот раз — не судьба.
— Как вам так удалось так быстро прилететь из Москвы?
— Из Адлера.
— Из Адлера⁈ — тут Нинель Кирилловна округлила глаза. — Как⁈
— Ну, если я скажу, что летел на крыльях любви, то вы скажете, что я наслушался романсов…
— Скажу. Не верю! — она прищурилась и развернулась, встала рядом.
— В таком случае — я был на одной… деловой поездке, уже находился в аэропорту, когда пришло ваше сообщение. Благо, оставались билеты на ближайший рейс. Это было достаточно безрассудно, потому что не знал, шутите ли вы, или нет.
Я продолжил идти к лестнице — спуск вниз вёл к гардеробам, спуск вверх преграждала табличка «Служебные помещения. ПОСТОРОННИМЪ ВХОДЪ ВОСПРЕЩЁНЪ».
— Я тоже не знала, идти или не идти, — кивнула она, продолжив идти за мной.
— Как видите, мы не обманули друг друга, Нинель Кирилловна.
— Куда вы меня ведёте?
В конце лестничного марша путь преграждала полосатая лента, недолго думая, я перемахнул через неё и подал руку.
— Мадемуазель?
— Там какой-то тёмный мрачный коридор… вы смутьян, нас могли заметить.
— И наверняка заметили… — сказал я, и словно в доказательства нашим словам где-то внизу послышался голос охранника:
— Молодые люди! Туда нельзя!
— Скорей! — скомандовал я, и это подействовало.
Нинель Кирилловна подхватила юбку, нырнула под ленточку, побежала по коридору.
Судя по всему, здесь сидела администрация концертного зала, а может, размещались какие-то творческие объединения — дальнем кабинете горел свет.
— Куда? — спросила Нинель Кирилловна, и я указал направление к одной из дверей.
— Эй! Вы куда, шпана малолетняя! — послышался грозный окрик охранника.
Я оглянулся: типичный бывший люмпен, нахмуренный, наверняка пьющий. Нинель Кирилловна на секунду замешкалась, затем сделала шаг вперёд, шепча что-то губами.
— Уходи, здесь никого нет… — твёрдо сказала она.
— Так… здесь никого нет, — кивнул охранник, развернулся и зашагал вниз по лестнице.
Мы же нырнули в ближайший тёмный кабинет — пробивался лишь тусклый свет из окна, который выхватил пару столов с рихнерами, шкафы и пару кресел.
Я закрыл дверь.
— Вы довольны? Я совершила правонарушение, за такое могут отчислить! — сказала она, схватила меня за воротник, притянула к себе, и…
Наверное, это повлиял концерт, но в тот момент я подумал, что этот поцелуй стоил тех денег, времени и нервов, которые я потратил на перелёт. Она присела на краешек стола, мои руки начали делать своё дело, борясь с миллионом пуговок на её блузке.
Лифчик оказался кружевным. Значит, свидание действительно планировалось оказаться серьёзным. Но когда мои руки уже нацелились избавиться от этой огромной неудобной юбки, меня хлопнули по рукам.
— Нет… не здесь… — шепнула Нинель Кирилловна.
— Отель, — предположил я.
Она кивнула. По правде сказать, я к тому времени тоже подумал, что чей-то офисный кабинет — не самое правильное место для приобретения девушкой первого интимного опыта. Мы упаковались и направились вниз, мимо одурманенного охранника и прозвеневшего звонка с антракта. Нинель Кирилловна забрала куртку из гардероба, поймав неодобрительный взгляд гардеробщицы, на ходу одела, схватила меня под руку и направилась к выходу. Я же был в одной рубашке и тут же ощутил прохладу петербургского вечера — хоть дождя и не было, ветер оказался сильный, буквально сбивающий с ног.
Следующей была задача — найти отель и добраться до него. Такси и поиск по интернету я пресёк сразу — так можно было растерять весь кураж. Я просто обозрел окрестности в поисках таблички «Отель» — зал располагался в историческом центре, и они были повсюду.
И верно — через перекрёсток от нас высился приятный особнячок, где удалось разглядеть соответствующую табличку.
— Вон там, — скомандовал я, потянув за собой Нинель Кирилловну.
Мы успели сделать пару шагов, после чего я услышал голос:
— Неля!
Моя зазноба остановилась и оглянулась.
Оглянулся и я. Чуть поодаль от входа стоял паренёк в красно-чёрной кадетской форме. Рыжий, кудрявый, с жидким букетом из цветов, явно сорванных на клумбе. Сначала я подумал, что он моложе меня, но затем понял, что мы ровесники. Просто в моём случае постоянно забываешь о том, насколько молод мой организм.
Только в следующий миг до меня дошло, что он назвал её по имени на «ты».
— Неля, я думал… я подумал, что ты всё-таки пойдёшь на этот концерт…
— Ты следил за мной, Яков, — сказала Нинель Кирилловна одновременно сухо и грустно. — Я же сказал, что не пойду сюда.
— Следил, — кивнул он, смерив меня испепеляющим взглядом. — Я следил, потому что влюблён в тебя. А ты… обманула.
Всё ясно, подумал я. Вот она — причина неуверенности. Нинель Кирилловна сначала позвала на концерт его, но затем передумала, отказала и написала мне. Мне не составило труда представить, что чувствовал несчастный парень, когда его настолько больно укололи прямо в сердце. Я видел подобные сцены, а возможно, и неоднократно участвовал в них в других мирах в роли такого же неудачника. Бедный, бедный парень — он ещё и признался в любви в такой ситуации, выбросив из рукава последний козырь, показав себя ещё более жалким и несчастным.
Но ревность ужалила и меня. Хотя я, повинуясь опыту, даже не стал обижаться и выражать эмоции — это всё признак неуверенности. Ох уж это девичье непостоянство! Когда в столь юном возрасте вылетаешь из родительского гнезда и обнаруживаешь себя красивой и сексуальной девушкой — не мудрено запутаться в мужском внимании.
Букетик резким взмахом отправился под ноги, и он уже собрался уходить, но вдруг обернулся, шагнул ко мне и процедил сквозь зубы:
— Дуэль?
— Нет, — я покачал головой. — С тобой — ни в коем случае.
— Ссышь, да? — прищурился он, но его губы дрожали.
Разумеется, я не «ссал», мне просто совершенно не хотелось ни биться с ним, ни убивать его, ни даже что-либо доказывать. Самая лучшая битва — та, которая закончилась, не начавшись. Всю работу за меня сделали его собственные ошибки и неопытность. Он не представлял угрозы, а раз Нинель Кирилловна подружилась с ним — значит, скорее всеог, он был хорошим человеком и вполне достоин прожить положенный ему остаток жизни.
Ровно до конца света, захотелось добавить мне — но я не стал.
Нинель Кирилловна подошла к нам. Сняла очки, поймала его взгляд, посмотрела в глаза.
— Ты никого не видел. Меня здесь не было. Тебе почудилось… — сказала она.
А затем взяла парня с остекленевшим взглядом за плечи, осторожно развернула и толкнула в спину.
Мы зашагали в сторону перекрёстка, но за углом Нинель Кирилловна остановилась, нахмурилась, подняла взгляд.
— Спасибо, что ничего не стал… не стали делать с ним. Я не договаривала…
— Я понимаю. И я могу это простить, — добавил я.
— Как видите… я сделала выбор. Я выбрала вас. Но это конец. Сегодня — конец… Мы опять спешим. Я устала, два пси-воздействия… Я очень хочу пить и спать.
— Понимаю. Не представляете, как я хочу пить и спать. Я могу остаться на ночь, и мы встретимся завтра.
— Нет. Нет! — она схватила себя за голову. — Я рискую провалить вступительные экзамены… И вам тоже не мешало бы заняться образованием…
