В аптеке она пробыла недолго. То, за чем она пришла, оказалось на самом видном месте. Минуту спустя Илана уже мчалась к остановке трейна, сжимая в руке ледышку с упаковкой пульмита, десятком одноразовых шприцов, пакетом перевязочного материала и пластиковой бутылью антисепта.
Келли ждал её возле гаражей.
– Поехали, – сказал он, оседлав свою мотореллу. – Устраивайся сзади… Слушай, кончай ломаться. Тебе же некуда идти. Перекантуйся пока в нашем логове, места там много.
Банда Келли обитала в подвале довольно странного дома, который находился между пустырём и свалкой металлолома. Вообще-то назвать эту руину домом было трудно, но его огромный подвал оказался вполне пригодным для жилья. И даже довольно-таки благоустроенным. Здесь работала канализация, имелось множество кабинок, напоминающих душевые, и даже бассейн, правда, без воды. Недалеко от него находилось что-то вроде кухни, где несколько девчонок хлопотали возле двух старых электрических плит. Жилая часть подвала была разгорожена досками на несколько комнат. И чувствовалось, что тут стараются поддерживать некое подобие порядка.
Больной лежал в самой дальней комнате на низком топчане. Он не то спал, не то был без сознания. Худощавая девушка с бледным заплаканным лицом меняла ему компрессы.
– Кто это? – спросила она без особого интереса, окинув Илану усталым взглядом.
– Вот чёрт, – усмехнулся Келли, – мы и познакомиться-то не успели…
– Ну так чего ты тащишь сюда кого попало?
– Это не кто попало, Джина. Благодаря ей у нас появился шанс спасти твоего брата. Вот… – он положил на застланный обшарпанной, но чистой клеёнкой столик то, что Илана вынесла из аптеки.
– Боже! – ахнула Джина. – Я сейчас же ему поставлю! Только схожу руки как следует вымою…
– Она умеет ставить внутривенные? – удивилась Илана.
– Умеет, не беспокойся, – заверил её Келли. – Колоться тут многие умеют… Как тебя зовут, колдунья?
– Илана Стивенс.
– Рад знакомству, – Келли протянул ей руку. – Фамилия обычная, а имя… Никогда такого не слышал. Но тебе подходит. Пойдём, познакомлю с остальными. Джина тут одна управится.
Многие отнеслись к гостье настороженно, но с откровенной враждебностью только один человек – Ирма.
– Как ты не понимаешь, что связываться с ней опасно! – накинулась она на Келли. – Полиция так и шныряет по всему Тауну. И не только полиция. Недавно тут поблизости какие-то типы крутились… Если она такая великая колдунья, то пусть сама спасает свою задницу!
– Ирма, даже самая великая колдунья не может всего на свете. И когда она согласилась достать лекарство, она думала не о спасении своей задницы…
– Наверное, мне действительно лучше уйти, – сказала Илана. – За мной действительно охотятся, и…
– И рядом с тобой опасно, – перебил Келли. – Ты уже предупредила, и довольно об этом. Я прошу тебя остаться здесь. Хотя бы на время. Ты сейчас похожа на загнанного зверя, а такой действительно опасен – и для самого себя, и для других… Здесь, по крайней мере, уже знают, что ты такое, и больше не станут будить в тебе зверя.
Илана вспомнила, как молотила Ирму, и ей стало не по себе. Она действительно могла её убить. Ирма – мерзкая, злобная тварь, но в бедах, которые обрушились на Илану, виновата не она. Нельзя выплёскивать свою ярость на первого попавшегося. Загнанный зверь очень опасен, но она не должна забывать, что она человек. Может, и не истинная дочь Адама и Евы, но человек. Те, кто называют её нелюдью, хотят, чтобы она забыла об этом, так не надо идти у них на поводу.
Илану подселили в каморку Джины. Та не возражала. А когда Сэму стало лучше, прониклась к гостье горячей симпатией. Чудо-лекарство действовало быстро. На упаковке было написано, что пульмит изготовлен на основе вытяжки из лёгких какого-то китообразного с планеты Алеф. Он обеспечивал стопроцентную регенерацию лёгких человека, даже поражённых тяжёлой и запущенной формой рака.
– Хорошо быть богатым, – вздохнула Джина. – И здоровье тебе обеспечено, и едва ли не вечная молодость… А мы тут живём, как крысы, в норе.
– А ничего у вас нора, – вежливо заметила Илана. – Довольно уютная.
– Да уж, получше, чем у других банд. Совы нас уже не раз пытались отсюда выкурить, но мы отстояли наше логово. Этот дом ведь гаттаны строили, лет сто назад. Они тут посёлок основать хотели, а потом всех алиенов из Германара попёрли, ну и они уехали… Гаттаны – это такие гуманоиды-полульвы.
– Знаю, я видела их на Майдаре.
– Ты бывала на других планетах?
– Только на одной. Хорошо, что у вас вода есть.
– Так у них же тут, в подвале, купальни были. Жили они наверху, но там уже всё разрушено… Гаттаны просто помешаны на чистоте – наверное, потому, что наполовину кошки. Но кошки не любят воду, а поскольку гаттаны всё же не совсем кошачьи, против воды ничего не имеют. У них тут даже бассейн был. А водопровод так сделали, что до сих пор работает. Парни тут, конечно, долго возились, чинили трубы, но зато теперь у нас и душ, и сортиры – как в лучших гостиницах. Но это пока ближайшая водонапорная установка работает – здесь поблизости ещё недавно жилой район был… Не дай бог она из строя выйдет. Придётся тогда воду таскать. И расходовать более экономно.
– Насколько я поняла, Совы, Петухи – это другие банды. А вы кто?
– Кошки.
– Это потому, что живёте в доме гаттанов?
– Не только. Кошки – они ведь ходят сами по себе. Вот и мы тоже… Мы не хотим ни на кого работать, так что крыши у нас нет, но ничего… Пока держимся.
– Значит, другие банды главеров на кого-то работают? А на кого?
– На весьма уважаемых людей, – усмехнулась Джина. – Некоторые, говорят, даже в парламенте заседают. Думаешь, почему в Гаммеле главеров терпят? Да потому что большим бандитам иногда нужна помощь маленьких.
– Я привыкла слышать, что полиция ведёт с главерами войну…
– Ведёт, – насмешливо согласилась Джина. – Но больше для виду. Если бы власти взялись за нас по-настоящему, война бы давно уже закончилась.
– Ваши приняли меня за шпионку Петухов. Вы с ними враждуете?
– Скорее, они с нами. Мы стараемся никого не трогать. А Петухи, похоже, задались целью отыскать наш склад. Ну… место, где мы храним кое-какие ценности. Ты оказалась к нему очень близко, вот ребята и взъелись. Хотя, ценностей-то у нас особых и нет. Так, кое-что… На лекарство бы не хватило, даже на четверть дозы. Спасибо тебе за Сэма. Ты даже не представляешь, как я боюсь его потерять. Когда отец с матерью погибли, мне было восемь, а ему пять. Я всё боялась, что нас разлучат. Слава Богу, попали в один приют. Но там было так паршиво… Два года назад мы оттуда сбежали и с тех пор здесь. Келли – хороший парень. Здесь можно жить.
– И много вас таких, из приютов?
– Много. Лучше уж быть нищими, да на свободе, чем нищими, которые каждый день выслушивают, как их облагодетельствовали и дали возможность вырасти достойными гражданами. Достойными чего? Работы, которую не хотят выполнять другие?
– А чем вы живёте? Воруете?
– Не без этого. Но мы не убиваем. И не бьём прохожих по голове. Понимаешь, у каждой банды свои правила. Келли говорит: не нравятся наши, иди к другим. По-моему, Ирме бы больше подошло с Совами тусоваться. Или с Лисами. Но больно уж ей Келли нравится.
– А она ему?
– Нет. Вот ты ему, по-моему, понравилась, хоть и мелкая ещё. Сколько тебе? Тринадцать-то хоть есть?
– Нет.
– Так я и думала. Ты просто длинная. Месячные есть?
– Нет, и, честно говоря, не знаю, будут ли. Я ведь не такая, как вы.
– Я вижу.
– Ты ещё не всё увидела. И другие тоже.
Илана избавилась от контактных линз, и Джина какое-то время смотрела на неё с открытым ртом. Потом рассмеялась.
– Да, глаз без зрачков я ещё не видела. Но они у тебя всё равно красивые. А такая белая кожа очень даже нравится мужчинам.
– Волосы у меня тоже белые. Придётся краситься.
Вскоре выяснилось, что краситься Илане придётся каждые три-четыре дня. Она и не знала, что волосы иланов обладают свойством отторгать даже самую стойкую краску. Её локоны светлели с каждым днём, а спустя четверо суток после того, как Вито выкрасил её шевелюру в тёмно-русый, она приобрела свой изначальный снежно-белый цвет.
