Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

Понимая, что вряд ли наше общение закончится мирно, я внимательно посмотрел на него, пытаясь определить вероятную степень угрозы. Передо мною стоял крупный щекастый парень, на вид ему было лет 25. Крупным он был из‑за любви похрючить вредную пищу в больших количествах, значит вряд ли у него хорошая физическая подготовка, хотя, конечно, бывают редкие исключения. Бита в его руках для меня не представляла особой угрозы, при желании через пару секунд она будет у меня в руках, а ещё через пару этот спортивный инвентарь может торчать у наглеца из какого‑нибудь места.

Решив не торопить события и попробовать всё решить миром, я, уверенно глядя в его наглые глаза, спросил:

– Это твоя фура?

Пухляш засмеялся, как будто услышал действительно веселую шутку, и, положив биту на снег, принялся зачем‑то расстёгивать свою куртку. Справившись с молнией, он задрал до шеи свитер вместе с майкой, вывалив своё жирное пузо и обнажив крупные груди, размеру которых могли позавидовать некоторые девушки. Между его обвисших сисек были свежие рубцы от ожогов. Наверное, выжженный на его теле, как клеймо, кулак, что‑то значил, потому что, демонстрируя мне его, он гордо ответил:

– В этой части города всё – наше!

– Ваше – это чьё?

Мой вопрос немного обескуражил наглого пухляша. Спрятав своё пузо от холода, он застегнул куртку и, пристально рассматривая меня, вместо ответа спросил:

– Ты чё, не местный?

– А разве по моему лицу не видно?

– Был бы местным, то знал бы, что мне насрать на твоё лицо! В этой части города всё принадлежит Железному Кулаку!

В это время канистра наполнилась соляркой, я, держа пухляша в поле зрения, быстро вынул шланг и закрыл её крышкой, после чего посмотрел на него злобным взглядом и ответил:

– Может, тут всё и принадлежит Железному Кулаку, но на мне нет клейма, как у тебя, поэтому можешь сам насрать на своё лицо. А если рыпнешься, то сядешь на диету из‑за сломанной в трех местах челюсти! И не думай, что твои дружки успеют добежать от машины и помочь тебе.

Видимо, мой злобный взгляд и уверенный тон убедили пухляша, что лучше не начинать махать битой. Он не стал нападать на меня, вместо этого он, наоборот, отскочил назад и произнёс:

– Будет на тебе клеймо, не сомневайся, и на диете ты у меня, су…а, посидишь!

Злобно прошипел, краснея, как помидор, пухляш и достал рацию. Я не стал ждать, пока к нему на помощь придут друзья, и, закинув канистру со шлангом в багажник, быстро прыгнул за руль, завёл мотор и резко тронулся с места, кинув на прощание взгляд в зеркало заднего вида, где быстро уменьшалась фигура клейменного наглеца.

«Хер тебе по всей морде, а не клеймо!» – подумал я. Тоже мне диетолог нашелся. Легко быть борзым и гнуть пальцы на одного безоружного человека, когда ты с битой в руках, а неподалеку крутятся товарищи.

Внезапно впереди, визжа в повороте покрышками, на перекресток выскочили внедорожники черного цвета и поехали в мою сторону, стремительно сокращая дистанцию. При виде мчащихся мне навстречу автомобилей, у меня сразу появилось нехорошее предчувствие, а перед глазами всплыл образ пухляша, который с красным от ярости лицом что‑то орал в рацию, злобно смотря мне в след.

Получалось, что у этого клейменного дуралея поблизости была весьма своеобразная группа быстро реагирования? Что‑то слишком круто, для клейменного дебилоида с мутными поросячьими глазками, в которых даже на самом дне невозможно было обнаружить проблески интеллекта.

Я притормозил, в глубине души очень надеясь, что внедорожники пролетят мимо, спеша куда‑то дальше по своим неотложным делам, отчетливо при этом понимая, что, скорее всего, моим надеждам не суждено будет сбыться.

Пытаться уехать от них, устраивая гонки было бесполезно. Облюбованный мной автомобиль был выбран за экономичность, проходимость и простоту двигателя, без всяких примочек, и обладал небольшой мощностью, поэтому мощные автомобили, спешившие мне навстречу, без труда меня догонят. Огнестрельным оружие я ещё не успел разжиться. По пути сюда видел одного зомбака в полицейской форме, с кобурой на поясе, но он бродил в большой толпе красноглазых собратьев, поэтому пришлось облизнуться и отказаться от опасной авантюры проверить его кобуру.

Мои опасения очень быстро подтвердились, два автомобиля, немного не доезжая до меня, резко сбросили скорость и остановились, полностью перекрыв мне проезд. Третий, проехав чуть вперед, замер, готовый незамедлительно броситься в погоню, если я попробую удирать.

Черные, покрытые тонировочной пленкой окна в задних дверях, начали плавно опускаться вниз. Оттуда показались, взяв меня на прицел, оружейные стволы. Нацеленного в мою сторону арсенала хватило бы, чтобы гарантированно нашпиговать меня свинцом до такой степени, что моё несчастное тело станет похоже на решето.

Этот вариант мне гарантировал быструю и безболезненную смерть, поэтому я посчитал его не приемлемым и вышел с поднятыми руками из машины. Выбрав другой вариант, в котором ещё могла быть возможность, сохранить себе жизнь.

Меня тут же окружила толпа вооружённых людей. Один из них, видимо, главный, вышел немного вперед и молча рассматривал меня. Я, не решаясь нарушать тишину первым, стоял молча и смотрел на него, пытаясь понять, с кем имею дело и что меня ожидает.

Внешний вид главаря не позволял с первого взгляда сделать какой‑то однозначный вывод. Он был среднего роста, его фигура скрывала слегка мешковатая, но зато удобная и крепкая одежда. На голове топорщился всклоченный ёршик из коротких волос. С такой прической легко мог ходить гениальный профессор или простой безумец. Серые глаза главаря тоже путали своим умным взглядом с недобрым прищуром. Казало, что незнакомец одновременно пытался решить в уме сложную математическую формулу, целясь при этом мне в голову, через оптический прицел.

Наконец, ему надоело играть в гляделки, он твердым уверенным голосом, с хорошо поставленной дикцией, проговорил:

– Мне на тебя Пончик жалуется. Говорит, появился какой‑то наглый чужак и принялся красть наше топливо, к тому же весьма неуважительно относится к установленным правилам и позволяет себе дерзкое общение с человеком, который является частью Железного Кулака. Причем в той части города, которая полностью нами контролируется.

– У тебя есть что сказать в своё оправдание? – спросил незнакомец, с любопытством глядя мне в глаза.

Я понимал, что ничего хорошего после этого разговора меня не ждет, но моё настроение слегка приподнялось. Главарь, несмотря на то что превосходство было на его стороне, и он мог отдать команду на моё уничтожение в любую секунду, общался со мной, не используя при этом ни единого матерного слова. Его слова были обвинительными, он кидал мне претензию, но делал это, аккуратно подбирая слова. Люди, которые выстраивают своё общение по подобной модели, как правило, держат свои обещания и умеют договариваться. Теперь главное, чтобы он не пообещал застрелить меня.

Быстро прокрутив всё это в голове, я ответил:

– Мне не за что оправдываться! Вы правы, я чужак и здесь проездом, поэтому не знал, что топливо в брошенном посреди дороги грузовике кому‑то принадлежит. Во время своего вынужденного путешествия я видел миллион брошенных автомобилей, хозяева которых уже вряд ли смогут высказать претензии за слитое топливо, и привык к этому. И если бы ваш Пончик подошел ко мне и начал говорить по‑человечески, я бы не хамил ему в ответ.

Главарь осмотрел своих друзей, молчаливо стоявших за его спиной и, улыбнувшись, сказал:

– Согласен, Пончик часто позволяет себе бестактное общение с теми, кто ниже его по рангу или не имеет принадлежности к Железному Кулаку. – внезапно улыбка пропала с его лица, черты которого заострились, придав главарю хищный вид, а в его голосе прорезалась сталь. – Но ему это простительно, потому что он является частью Железного Кулака, а его очень своеобразная спецификация не способствует к проявлению добродушия.

– Я готов извиниться и отдать топливо, мне проблемы не нужны, я просто еду домой.