Карт сидел в кресле челнока с мрачным видом. Только что они вышли на орбиту и следовали на пересадочную платформу. Всего час назад он расстался с Ольгой. Как быстро пролетели дни отдыха! И как горек оказался час разлуки. Влюбленная пара в последний раз провела ночь вместе, а утром они уже стояли на посадочной станции. На девушку было страшно смотреть, из нее потоком лился водопад слез. Карт облачен в полевую форму рейнджера. Какая до боли в сердце привычная для Земли картина — женщина провожает на войну своего любимого мужчину. Сколько раз в прошлой, да и в этой истории происходило похожее. Миллионы и миллионы пар тревожно расставались, предчувствуя, что прощаются навечно. Алекс впился глазами в ставшее таким родным девичье лицо и не мог проглотить комок в горле. Друзья расположились чуть подальше, с тревогой наблюдая за влюбленной парочкой.
— Я тебя никогда не увижу, — с горечью провыла Ольга. — Милый, ну почему в этом мире все так жестоко!
Она упала ему на грудь и снова зарыдала. Теперь и юноша не выдержал, из его глаз градом полились скупые слезы, а ведь он не плакал с самого детства. И что он мог ей ответить — что его ждут еще пять лет сражений и битв, и что вырваться из этого смертельного круга попросту невозможно, а шанс вернуться живым и здоровым ничтожен. Да и каким он возвратится потом на Землю? Это будет другой Карт, суровый и повзрослевший, да и она станет к тому времени совершенно взрослой женщиной. Как тогда сложится их жизнь? Ведь они пропустят самые милые и беззаботные годы своего бытия.
Поэтому они прощались навечно, и они об этом знали. Проходившие мимо пассажиры понимающе бросали взгляды на влюбленную парочку, мужчины сочувственно качали головами, а женщины откровенно завидовали. Каждой из них мечталось вот о такой высокой и бесшабашной любви, хотя сами себе они никогда в этом не признаются. Люди обычно выбирают меркантильные чувства, рвать сердце на куски дано далеко не каждому.
— Ты как? — Ларсен присел рядом.
— Ты и сам знаешь, — махнул рукой Алекс, — я оставил там часть своего сердца.
— Я тебя предупреждал. Ничто не дается нам даром, таков уж закон этой треклятой жизни.
Карт с удивлением взглянул на друга, философствование никогда за ним прежде не замечалось.
— Я помню. Но скажи мне, Олд, откровенно. Ты бы отказался от этого, знай даже заранее, что тебя ждет?
— Нет, — норвежец смотрел прямо перед собой, как будто что-то вспоминая, — никогда бы не отказался. Кто откажется от крыльев, поднимающих тебя вверх, туда, где поют и гуляют ангелы. Где ты становишься самим собой, где твоя душа поет гимны и ликует, как в первый раз рождённая. Но как потом горестно падать обратно в ад.
— Ты прав, брат, — Карт закрыл глаза, — мне вот только интересно узнать, кто нам этот ад устроил.
Его слова прозвучали достаточно угрожающе, Ларсен покосился на друга и безмерно удивился. Он с мрачным предчувствием смотрел на своего друга и вдобавок к этому очень необычного человека.
Глава 8 Сомнение
— Сержант, что с вами случилось? — командир батальона "Носороги" выглядел недовольным. — Что за идиотские нарушения дисциплины и субординации? Вы первый день в армии?
Карт стоял перед майором навытяжку. Его опять прорабатывали, а он выглядел совершенно спокойным и никак не выражал свои эмоции.
— Черт побери, Карт! Я хотел поставить тебя замком во второй взвод, а ты меня так подвел.
В батальоне остро не хватало кадров. Боевые выходы осуществлялись регулярно, подкреплений практически не было. Сам же батальон усох до пяти взводов.
— Что же с вами случилось, сержант? — Саади Али махнул рукой. — Садитесь, в ногах правды нет, есть у русских такая поговорка. Ты как вернулся из отпуска, сам не свой стал. И что, Карт, ты выкинул в прошлый выход? Послать командира бригады в сторону мужского полового органа, знаете ли, это чересчур даже пребывая в горячке боя. И что с того, что он дурак? Здесь у нас армия, а не детский лагерь. И совершенно необязательно было колошматить выделенный вам транспорт.
Карт молчал, а темнокожий офицер с интересом присматривался к нему:
— Ал. Это не дело, так вести себя. Да проблема даже не конкретно в тебе. Если бы ты был один, да распоряжайся своей судьбой, как хочешь! С таким отношением к жизни тебя все равно скоро убьют. Но ты подводишь остальных. Пойми, — Али нагнулся через стол. — Ты необычный солдат, тебе очень многое дано. И ты, только ты можешь помочь многим нашим парням вернуться домой целыми и невредимыми. Я за службу всякого насмотрелся, поверь мне. Помоги им, ты ведь можешь?
Алекс недоуменно поднял голову, майор был совершенно искренен. Да и за прошедшие месяцы он сам научился уважать этого немногословного офицера. В отличие от остальных Али, и в самом деле, берег своих бойцов. Он мог ради них даже поругаться с вышестоящим начальством. Поэтому, наверное, до сих пор и был майором. "Носорогам" же зачастую поручали самые непростые задания.
— Я подумаю, сир.
— Думай, сержант, дорогой, думай! Доложи мне через три дня, возьмешь ли второй взвод? Там командиром сейчас желторотый лейтенант Мак Ивор. Парень неплохой, но еще зеленый. Ты знаешь, у нас нехватка офицеров. Как с Калунии началось, так и не вылезаем из боев. На моем веку такая чехарда только во второй раз происходит.
— Я доложу, сир. Разрешите идти?
Али махнул рукой, у него было полно забот и без этого странного сержанта.
На площадке Карта ждала группа людей. Водители первых годов службы, сержант, как главному водителю батальона приходилось заниматься их учебой. И делал он это с большим удовольствием.
— Все тут?
— Почти, сир, — выступил вперед капрал Липс, — Хатгинса вызвали в рейд.
— Ну, ладно. Давайте на тренажер.
В большом зале, где стояло множество симуляторов, Карт внимательно наблюдал за действиями своих подопечных. За прошедший месяц интенсивной учебы по его личной методике в группе наблюдался ощутимый прогресс. Да и сами водители занимались с большим удовольствием, все знали уровень мастерства их наставника.
— Очень неплохо, ты у нас, оказывается, прирожденный инструктор, — рядом находился капитан Ким, он руководил секцией симуляторов на станции.
— Еще бы на реальной технике прокатиться. Все-таки тренажеры — это немного не то, — недовольно пробурчал сержант. Ким скосил глаза, и не спеша, проговорил:
— Эту проблему можно исправить. Тут вечером транспорт на Шалшу идет, через два дня обратно. Там у меня знакомый на полигоне переподготовки имеется.
— Шалша — это такая пустынная планета?
— Да. Там относительно спокойно. Местные немного партизанят, но в меру. Стоят небольшие гарнизоны.
— Ну, тогда я к начальнику штаба?
Капитан молча улыбнулся.
Песок был везде, скрипел на зубах, забивался в складки одежды, старался пробиться под щиток боевого шлема. Такая вот была эта планета! Карт с вниманием наблюдал тренировочные заезды. Они второй день в хвост и гриву использовали машины гренадерского полигона. Хотя планета стояла вдали от района основных боевых операций, этот полигон оказался весьма неплохо оборудован, да и техника тут была самая современная. Местность в меру пересеченная, имелась даже небольшая речка, несущая свои желтые воды посреди волнистых песчаных холмов. Да и сам Алекс воспользовался оказией и перепробовал некоторые новинки. Особенно его заинтересовала Комета — 5бис, местные инструктора поначалу не давали её на обкатку, но, увидев его виртуозное владение техникой, согласились. Затем и сами высыпали гурьбой из бункера — они совершенно не представляли, что может вытворять эта новая машина.
— Отличный аппарат! — сказал Карт, выходя из Кометы, следом за ним выполз бледный штурман. Хотя к его чести можно добавить, что он ни разу не проблевался.
