— Сколько?
— Кажется, Афанасьев говорил что-то о 9 и 13 километрах [39].
— Большая разница!
— Но попасть на таком расстоянии пока все так же непросто, так что говорить, что именно она будет решать исход сражения, еще рано.
После 8-дюймовок, которые, скорее всего, придется оставить для обороны Инкоу, мы еще час болтали про четырнадцать 6-дюймовок, которые пригодятся нам уже и в полях, про 20 скорострельных пушек, которые помогут проверить какие-то идеи по бронированным машинам еще до прихода посылки французов. Ну, и про 5 торпедных аппаратов, которые мы точно не сможем вытащить, но так бы хотелось… Хорошо посидели. Вроде бы и о деле поговорили, но и на душе при этом было так легко.
А потом пришло время возвращаться. Мы доехали до города, запрыгнув на площадку притормозившего перед внешним кольцом укреплений поезда. А на вокзале взгляд сразу же зацепился за еще один состав, которого тут не должно было быть. Разве что наши, наконец, зачистили ветку от Дашичао… Но зачем тогда первым делом отправлять сюда гражданские вагоны? Еще и без полезной нагрузки, да с отдельным паровозом, когда их постоянно не хватает?
Сразу же появились недобрые предчувствия, и действительно… Стоило нам выйти, как из того самого поезда показался какой-то столичный франт. Молодой мужчина лет 25, с прилизанной прической и редкими черными усиками.
— Николай, — выдохнула княжна, как только его заметила.
— Татьяна, — тот сразу же повернулся на голос девушки и расплылся в улыбке. — А я тебя как раз и искал.
От княжны его взгляд скользнул ко мне, потом остановился на наших сжатых друг у друга в ладонях пальцах, и вместо ленивой радости в голосе сразу появился лед.
— Николай Феликсович Юсупов, с кем имею честь разговаривать? — неожиданный гость смотрел мне прямо в глаза, и с каждым мгновением я все четче и четче чувствовал что-то знакомое. Что передо мной стоит человек, очень и очень похожий на одну из проявившихся после переноса в это время частей моей личности. На убийцу.
Глава 13
Стою, думаю, считаю… Какова вероятность, что за полгода в этом времени в тот единственный раз, когда я решил сходить на свидание, оно закончится встречей с приехавшим из столицы бывшим? Статистическая погрешность! Но нет, вот она стоит и думает, как бы меня прибить, чтобы без лишних последствий. Или если очень припрет, то и с ними — легкая безуминка, горящая в глубине глаз, не оставляла сомнений, что этот человек ни перед чем не остановится.
— Вячеслав Григорьевич Макаров, — представился я, продолжая думать, что же делать дальше. С другой стороны, а зачем искать сложные решения?
— Вячеслав Григорьевич, вы уделите мне минуту наедине? — Юсупов предложил отойти-поговорить. Более вежливо и почти куртуазно, но суть-то та же. Причем это был даже не вопрос, а утверждение, с которым так не хотелось спорить.
— Не думаю, что это имеет смысл, — я широко улыбнулся.
— Что вы имеете в виду?
— Вы приехали на территорию, где русская армия проводит секретную операцию. И вам придется ее покинуть.
— Вы угрожаете князю?
— Вы спорите с генералом?
— Я никуда не поеду.
— Тогда вы не оставляете мне выбора. Под арест его…
Что-то мне подсказывало, что где-нибудь в Санкт-Петербурге жандармы или даже солдаты могли бы и не выполнить подобный приказ, но то в столице… Здесь же, в Маньчжурии, дежурящие на вокзале казаки Буденного резво подскочили к незваному гостю и скрутили ему руки за спиной.
— Спрошу еще раз, — я подошел поближе и посмотрел молодому князю прямо в глаза. — Вы уедете сами или мне вас арестовать за попытку помешать мне выполнять приказ императора?
Вот теперь и Николай сумел почувствовать во мне что-то знакомое: по его телу пробежала дрожь, мышцы напряглись, он словно забыл про удерживающую его веревку… Несколько мгновений мы давили друг друга взглядами, и, наконец, гость уступил. Не проиграл, а только признал, что здесь и сейчас сила на моей стороне.
— Я уеду, прикажите своим шакалам развязать меня.
— Рекомендую по возвращении домой проверить зрение, — я не спешил отдавать приказы. — Присмотритесь, это никакие не шакалы, это настоящие матерые волчары.
На лицах нахмурившихся было казаков мелькнули улыбки.
— Вы же понимаете, граф, — Юсупов показал, что на самом деле прекрасно знает, кто я такой, — что вам придется ответить за это нападение?
— А вы посмотрите по сторонам. Видите этот город? Мы взяли его у японцев. Там в порту под водой лежит броненосный крейсер, тот самый «Асама», что начал эту войну. Так как вы думаете, князь, хватит ли мне аргументов, чтобы доказать свое право прогонять тех, кто мне мешает?
— Не всегда вы будете на коне, и тогда я позабочусь, чтобы вы уже не смогли подняться.
— Вы как будто провоцируете меня показать вам местный карцер.
— Тогда, может, хватит болтать? Развязывайте вашу веревку, и я уеду.
— Десять минут, — я кивнул казакам, чтобы те добежали до машинистов княжеского поезда и объяснили им политику партии.
В итоге Юсупову еще какое-то время пришлось постоять с веревкой на руках, но в итоге мы его все-таки развязали. И даже не треснули напоследок, хотя казаки на меня так смотрели, что было очевидно: только кивни, и хотя бы пару ударов по ребрам Николаю Феликсовичу достанется… Впрочем, меня устраивало и то, что он в принципе уберется как можно дальше отсюда.
— Как я рада, что он уехал, — Татьяна, которая все это время молчала, наконец, взяла себя в руки. — Увидела его и словно опять стала той старой собой, какой была раньше в Санкт-Петербурге.
По телу девушки пробежала дрожь, и я, скинув мундир, накинул его ей на плечи.
— Тогда, возможно, и хорошо, что вы встретились, — задумался я. — Тут же как с болезнью. Теперь вы знаете свою слабость и, значит, сможете с ней справиться.
— Будет непросто.
— А вы очень сильная. Уверен, запустить госпиталь для легкораненых было в разы сложнее, чем поставить на место одного франта. И вы справились.
— Вы должны знать, Николай не франт. У него легкомысленная репутация, но в то же время иногда, когда никто чужой не слышит, про него рассказывают и страшные вещи. Говорят, он убивал.
— Я тоже.
— Но вы-то врагов и на войне, а он…
— Если перейдет границу, то станет врагом, а дальше вы уже знаете.
— И все же, — у княжны все никак не получалось успокоиться, — может, стоило, как вы и угрожали, посадить его под замок?
Казаки одобрительно кивнули на последнее предложение девушки. Я подумал отправить их подальше, но потом решил — пусть слушают. Заодно потом запустят правильные сплетни. Раз уж их все равно не избежать.
— Вы же сами сказали, что Юсупов совсем не франт, — я развел руками. — Так вышло, что я чувствую подобное в людях. И знаю, что небольшое заключение таких не сломает. Озлобит, но на это-то плевать, а вот что плохо — если бы я перегнул палку, это бы дало нашему гостю оружие. Возможность бить по моей репутации. Возможность мешать мне и нам всем делать свое дело.
— Вы правы, — кивнула княжна, — Николай умеет использовать чужие ошибки и собирать вокруг себя тех, кто загребет для него жар… Вячеслав, вы все сделали правильно.
Татьяна назвала меня только по имени, еле заметно покраснела и поспешила убежать, крикнув напоследок, что ее уже точно потеряли на работе. А еще она так и не отдала мой мундир… Вот так и закончилось наше свидание. Я несколько минут стоял, думая о том, как все прошло, а потом с улыбкой отправился в порт. К счастью, у меня было слишком много работы, чтобы забивать голову тем, что только могло бы случиться…
Улыбка стала еще шире.
* * *
Вечером мы собрались с Мелеховым, Афанасьевым и капитаном саперов Галицким, чтобы обсудить первые итоги подводных работ.
— Для начала про главное, — заговорил я. — Как работают насосы в колоколе? Не было проблем с ними? С людьми?
