Утром, быстро позавтракав, мы отправились на Рынок на двух машинах, всё тем же усечённым составом, каким хоронили Кирилла. Сдав оружие и припарковав машины, я отправил Берсерка вместе с девочками в больницу, попросив их проследить за тем, чтобы покусанному собаками великану сделали всё необходимое, а сам направился в закрытый сектор, надеясь, что сегодня у Гестаповца будет на меня время.
Охранник у входа на территорию закрытого сектора внимательно выслушал меня и удалился, чтобы связаться с министром по рации и получить инструкции относительно меня. Сегодня удача улыбнулась мне, Гестаповец нашел время, чтобы принять меня.
В сопровождении охраны, по уже знакомой мне дороге, я добрался до здания, в котором находился кабинет министра, войдя внутрь я подошел к его двери и постучал. Услышав громкое «Входи», я открыл дверь и оказался во всё по‑прежнему спартанском и прокуренном кабинете Гестаповца.
Сам хозяин кабинета сидел за столом, склонившись над кипой карт, и делал пометки карандашом. С удивлением я обнаружил, что вместе с ним за столом сидит знакомая мне девчонка. Она вместе со своим отцом оказалась с нами в одной машине, когда нас везли на сражение с сектантами. Насколько я помню, её отец там тоже пострадал, получил ранения и был эвакуирован с поля боя в больницу, поэтому я и удивился, увидев в прокуренном кабинете министра эту девочку‑подростка.
Взяв один из стульев, стоящих вдоль стены, я подсел к столу. Гестаповец поднял на меня взгляд и сказал:
– Привет, познакомься, это мой новый консультант по сектантам. Они вместе с отцом долгое время посвятили охоте на этих мразей и участвовали в Священной войне. Отца сильно ранило, он сейчас в больнице, а девочка оказалась весьма ценным кадром и теперь будет моим советником.
– Я знаю её, мы в одной машине ехали. – ответил я ему и, посмотрев на девочку, сказал:
– Привет. Желаю твоему бате поскорее выздороветь и поздравляю с новой должностью!
Девочка немного застенчиво улыбнулась и коротко ответила:
– Спасибо.
Гестаповец закурил очередную сигарету, видимо, решив вытеснить сигаретным дымом последние остатки кислорода в кабинете, и немного разочарованно произнёс:
– Эх, как жаль, я думал, ты удивишься, когда узнаешь, что эта пигалица знает о сатанистах больше любого в нашем городе, с кем я беседовал на эту тему. Но у меня есть еще один козырь в рукаве! Если даже он тебя не удивит, то ты абсолютно бесчувственная скотина с уровнем эмоциональности гранитного булыжника.
– Главное – чтобы я приятно удивился, а не наоборот!
– Это вроде как награда за участие в сражении и за добычу пленника, поэтому можешь не напрягать булки, неприятных удивлений не предвидится.
– Я уже достаточно промариновался, благодаря вашим интригам, теперь хочу знать, что меня должно приятно удивить.
– Я не просто так в последнюю нашу встречу расспрашивал о детях. У меня вечный недостаток проверенных людей, а война с сектантами свела их число до критически низкого. Поэтому, взвесив всё, я решил предложить вам переехать жить на Рынок. Можно сказать, у нас маленькое государство, и я предлагаю всем членам вашей большой семьи получить в нём гражданство.
От неожиданности я выронил из рук зажигалку, которую крутил, слушая Гестаповца. Мысли лихорадочно скакали, сменяя одна другую. По уровню комфорта и, самое главное, безопасности, нашему жилью очень далеко до Рынка, но вряд ли Гестаповец просто выделит жильё и можно будет дальше продолжать быть вольной птицей. Скорее всего, проживание на Рынке подразумевает работу на Гестаповца, а мне как‑то после вольной жизни совсем не хочется ходить тут в форме охранника и разнимать редкие пьяные драки или ловить воришек.
Своими мыслями я аккуратно поделился с Гестаповцем, опасаясь обидеть этого очень влиятельного и полезного человека. К моему удивлению, он, выслушав меня, не обиделся, а неожиданно засмеялся. Закончив громко смеяться, он затушил окурок в переполненной пепельнице и ответил мне:
– Ты меня не совсем правильно понял. Мне не хватает действительно умных, смелых и, самое главное, не потерявших человеческий облик людей. Людей, которые, несмотря на исчезновения всех рамок, не перешагнули за черту, после которой их уже тяжело назвать людьми. Вот таких у меня мало, а болванчиков, которых можно одеть в форму, выдать рацию и поставить следить за порядком на рынке, девать некуда. По поводу работы, у вашего отряда будет скользящий график. Я не будут заставлять вас что‑то делать каждый день с 8 утра до 21 вечера. Никакой рутины, только важные задания, а когда их нет, можете слоняться по городу и искать приключения на свои задницы, если вам это так необходимо. Запрещать не буду, я вам не мамка.
– Пока всё слишком сладко, в чём подвох?
– Нет подвоха, такие люди, как вы, мне действительно необходимы позарез. Пора переходить от стадии выживания к стадии развития, а это невозможно делать, если людские ресурсы сильно ограничены.
– Если честно, Ваше предложение слишком неожиданное, мне необходимо его обсудить со всеми.
– Конечно, я понимаю, главное – не забудь выделить такие аргументы, как два свежепостроенных дома и школа для детей! – произнёс Гестаповец, хитро сверкая глазами.
Попрощавшись с ним и его новым экспертом по сектантам, я отправился в больницу, где сейчас находились мои друзья, чтобы рассказать им о предложении Гестаповца, которое, если честно, было весьма соблазнительным.
Земля зомби. Два локтя по карте
Глава 1. Кузьмич‑интриган
В прохладную комнату, где мы сидели и общались, нарушая царившую тут идиллию, ворвался Кузьмич. Держа большой и указательный пальцы таким образом, словно хотел показать нам знак типа «всё окей», он быстро обвел комнату взглядом и кинулся к Берсерку, громко заорав на ходу:
– Алёшенька, дёрни быстрее чеку!
– Кузьмич, иди нахер! – тут же отреагировал Виктор, который сейчас был похож на Фредди Крюгера, потерявшего свои свитер, шляпу и железные когти, но зато напяливший на переносицу очки.
Его поддержал Артём, сердито пригрозив:
– Кузьмич, мгазь ты вонючая, я тебя убью, если ты это сделаешь!
Кузьмич, не обращая внимания на угрозы, подскочил к Берсерку, протянул ему руку со сложенными в колечко пальцами и заорал:
– Дёргай!
Алёшенька радостно заулыбался и, всунув указательный палец в импровизированное кольцо, резким движением потянул его на себя, как будто он выдергивал чеку из настоящей гранаты.
Кузьмич только этого и ждал; сделав замах рукой, словно он кидает в Артёма невидимый помидор, старый пройдоха дополнил свой жест мощным громоподобным звуком из своей пятой точки. Громко испортив воздух, он вместе с Берсерком радостно заулыбался и воскликнул:
– Хана тебе, гнида картавая, я тебя гранатой взорвал!
– Ты остатки своих мозгов взогвал и воздух испогтил, дебил! – вставая с кресла, проговорил Артём и отправился на выход. Все последовали его примеру – находиться в помещении, где Кузьмич испортил воздух, намеренно проведя мощную газовую атаку, желающих не было.
Виновника переполоха, при выходе из двери на улицу, по‑дружески угостили пинком по заднице, что было справедливо, ибо она испортила воздух и заставила всех покинуть уютное и прохладное помещение. Впрочем, это нисколько не испортило Кузьмичу настроение, закурив сигарету, он стоял и радостно улыбался во все свои 18 зубов, или сколько их там у него уцелело.
Первым не выдержал Артём и, подозрительно глядя на своего друга, спросил:
– Хген ли ты щугишься, словно тебе подагили завод по пгоизводству спигта и ты успел пагу литгов пгодегустиговать?
– Примитивно мыслишь, я бы даже сказал, шаблонно! Какие ещё будут предположения? – парировал слова Артёма счастливо улыбающийся Кузьмич.
