Управившись с приготовлениями, я уселся на птицу и усадил Селесту к себе на колени, боком.
– Романтика, – мечтательно произнесла шаманка.
– Ты, главное, если что, хватай цурула за шею. Мало ли, вдруг удирать придётся.
Селеста посмотрела на меня как на психа:
– Да вроде здесь на нас нападать не должны.
– Неприятности бывают и незапланированные. Знай за что хвататься в случае чего, начнёшь держаться за что не надо, будет нехорошо. Возможно, нам обоим. Лететь с этого красавчика, да ещё и на скорости, очень болезненно.
Птица донесла нас к невысоким воротам достаточно быстро. По бокам от входа красовались знамёна: секира с короткой рукоятью на голубом фоне. На страже стояло полдюжины охранников в лёгком доспехе. Несмотря на приятную летнюю погоду, часовые облачились в кольчуги, выглядывающие из-под плотных кожаных курток и крепкие литые шлемы, которые наверняка жуть как грелись на солнышке. У каждого из них на поясе красовалось по мечу в непритязательных ножнах без каких-либо отметок, а рукояти арбалетов выглядывали из-за спин.
Стража вела себя очень расслабленно: при нашем приближении никто не торопился обнажать оружие или принимать боевую стойку. Двое крепких ребят моего возраста ждали нас внизу, остальные расположились сверху, на воротах, наблюдая.
Я помог шаманке спуститься и спешился сам.
– День добрый, – поздоровался со стражей, изображая доброжелательность.
– Давно в наших краях зелёных не было видно. Последнее Древо пало? Вы к нам в убежище? – задал пачку вопросов один из них, отрастивший несуразные, смотрящиеся веником усы.
– Торговать к вам, – сухо ответил я.
– Что везём? – спросил «сердобольный» шутник. Его усы забавно разлетались на выдохе, что вызывало во мне желание рассмеяться, сдерживался как мог.
– Плоды Древа, – вступила в разговор Селеста и улыбнулась, пустив в ход природное очарование.
Взгляды тех стражей, что стояли напротив нас, стали моментально похотливыми и несколько осоловевшими. Не зря шаманка отстояла своё право идти в кожаном комбинезоне вместо положенной туники, хотя мне одинаково не нравились оба наряда – выглядели уж слишком вызывающе. В споре Селеста оказалась права, БДСМ-одёжка была меньшей из двух зол.
– Двадцать медяков, – будто очухавшись от наваждения, вытянулся по струнке усатый. Второй помалкивал, нахально сжирая горящими глазами мою спутницу.
– Меди нет, уважаемые, – сказал я, демонстративно выворачивая карманы и показывая десяток оранжевых, а кое-где и зеленоватых монет.
Шаманка ещё раз многообещающе оскалилась и полезла в одну из перемётных сумок, доставая пару яблок.
– Такая оплата вас устроит?
Четвёрка, что сверху наблюдала за нашим разговором, шумно спустилась, переговариваясь между собой. Тот стражник, что помалкивал, потянулся дрожащей рукой к плодам.
– Настоящие? – охранник не торопился брать, будто до конца не верил своим глазам и боялся, будто морок развеется.
– Попробуй, – я подмигнул. – Селеста, угости остальных.
Девушка отдала два яблока и снова полезла в сумку за добавкой.
Каждому досталось по плоду. Усатый уже блаженно жмурился, наслаждаясь неведомым мне вкусом.
– Держи, красавица, – он порылся в кармане кожаной куртки и протянул шаманке золотой. Остальные последовали его примеру.
– Не надо, – девушка засмущалась, так как я ещё в пути строго запретил ей брать со стражей на воротах деньги. Но как она не отпиралась, ей всё-таки чуть ли не силком вручили золото.
Неплохо. По идее мы должны были войти в минус при входе, и, так и не пройдя в ворота, уже хорошо наторговали.
– Каган, выпиши им ярлык, – обратился к одному из охранников самый старший по возрасту, и, скорее всего, по званию: у него единственного на груди красовался небольшой значок в виде серебряной секиры. Затем, довольно улыбаясь, он заговорил со мной: – Много у вас товара?
– Больше чем вы видите, – ответил я, чтобы потом не вышло курьёза. – В разы больше.
– Где? – нахмурился старший, с подозрением уставившись на цурула, который изображал из себя прекрасную, на удивление молчаливую статую.
– Старшина Рамзен, это же зелёные, – встрял в разговор усатый. – У них свои секреты.
– Я понимаю, но мне нужно сделать опись. Это стандартная процедура, – пояснил он, обращаясь ко мне.
– Сорок восемь малых флаконов «Сыворотки Бесстрашия», по двадцать четыре «Зелья Полуночного Сладострастия» и «Концентрата Здоровья», пять тысяч плодов Древа, – скороговоркой выпалила Селеста.
Повисло неловкое молчание. Через пару секунд услышал, как челюсть некоторых особо впечатлительных стражей вернулась на место.
– Ну что ж, – почесал затылок старшина, в то время как вернулся расторопный Каган с деревянной табличкой в половину стандартного листа, на которую была наклеена бумага. и протянул её начальнику. Тот сделал пару пометок металлическим на вид стержнем и вручил бумагу нам, спросив: – Не оставите нам до конца смены сотню плодов? Плачу по золотому за штуку.
– Не вопрос, – ответил я.
Повертел ярлык в руках: старшина мелким почерком обозначил все позиции и указал точное количество. «Досмотрено» – размашистая жирная надпись занимала добрую треть всей площади бумаги.
– А лучше пару сотен, – добавил усатый. – Кто-нибудь из нас придёт после захода солнца.
Я кивнул.
– Ну, что стоим? – рявкнул на своих подопечных старшина. – Вы двое, – указал он пальцами на усатого и ещё одного охранника. – Проводите их до харчевни в целости.
– Спасибо, – сказала Селеста. – Но мы и сами дойдём.
– Тогда мы не будем знать где вы обосновались, – вступил в беседу Каган.
– Мы остановимся в «Полёте Буревестника» у многоуважаемого Фоки, – поставил в известность ребят я. – А дойдём мы и вправду сами, здесь недалеко.
Старшина кивнул и всё же выделил нам сопровождение, настояв на своём.
Оставшаяся стража расступилась, пропуская нас в ворота Алесуна.
Глава 45
Глава 45
За вратами оказался вполне приличный городок. Жизнь кипела и всё шло своим чередом: лоточники сновали туда-сюда завлекая обещаниями самых вкусных пирогов, маленькие дети, в силу своего возраста, бегающие без дела стайками, путались под ногами, почтенные матроны с внушительными корзинами наперевес наверняка спешили по домам – варить обед из только что купленных на рынке продуктов. Я ловил заинтересованные взгляды прохожих, обращённые, в основном, на гордого цурула. Вид у птицы был необычным и со стороны, наверное, устрашающим.
За всё время нам встретились лишь два стражника, кивками поздоровавшись с нашим сопровождением, один из них на секунду завис, щупая взглядом ярлык, болтавшийся на тесёмке у меня в руке.
Когда свернули в Харчевенный переулок, воображение сразу же поразили ароматы съестного: несмотря на утро, двери большинства заведений были открыты настежь, транслируя миру запахи стряпни.
Усатый, представившийся Дириком, не умолкал. По лицу и речам парня было видно, что ему понравилась Селеста. Я воспользовался ситуацией и решил, раз уж прекрасная дамапровоцирует некоторых на чрезмерную болтливость, почему бы и нет?
– Нельзинбер сейчас в походе с львиной долей войска, – вещал усатый. – Отправился усмирять неугомонную нежить.
– А часто на вас погань нападает? – поинтересовался я. Уж слишком беспечно оставлять город без защиты, тем более, что под боком живёт и процветает рассадник нежити.
Дирик отмахнулся:
– Они не нападали уже лет пять, если не больше. В основном Нельзинбер сам по гостям ходит, железом соседей угощать. Да я и сам бы с удовольствием сходил в поход, но пока не берут, – признался стражник.
Немудрено. У всех, кто стоял на воротах, уровень был не выше двадцатого. Вряд ли от таких, как они будет в бою польза. Развалят, максимум, двух-трёх латников да сами угробятся, бедолаги.
– Почему? – спросила шаманка, строя глазки Дирику.
– Два раза в год гильдейские маги выводят всех мужчин на смотр и отбирают самых крепких. Мне пока не везёт.
