– У маэстро насчёт тебя вообще большие планы, – загадочно улыбнулась Люси.
– Какие?
– Да поговаривают, будто он собирается ставить балет «Снежный цветок»… Или, может, «Ледяной цветок» – точно не знаю. Пишет вместе с одним своим знакомым либретто по книге какого-то старинного фантаста. У тебя там будет главная роль.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Подслушала болтовню Изольды и Мириам, – чистосердечно призналась Люси, считавшая любопытство не таким уж и большим грехом. – Изольда возмущалась, что маэстро слишком много внимания уделяет твоей персоне. Так злилась, что забыла убавить звук, а дверь их раздевалки была приоткрыта. Ну а я шла мимо, и спешить мне было некуда… В общем, готовься к великим делам.
– Да мне бы хоть партию сильфиды прилично станцевать, – пробормотала Илана.
На самом деле её волновало другое. Она уже привыкла красить волосы – не столько для ролей, сколько потому, что не хотела бросаться в глаза. Мир тесен, даже теперь, когда человечество и другие расы вырвались за пределы своих родных планет. На Авалоне вполне могли оказаться уроженцы Гаммеля. И кто-нибудь из них вполне мог узнать Илану. В балете о снежном цветке она наверняка должна будет выступать со своими собственными волосами. Маэстро, который в восторге от её белых локонов, непременно скажет, чтобы она перестала их красить. И узнать её будет гораздо легче, чем с рыжей, пепельной или золотистой шевелюрой.
Люси сочла её страхи напрасными.
– Так ведь все же выбелятся или наденут белые парики – как в «Снежной королеве», и твои волосы не будут бросаться в глаза. Лица у нас так нагримированы, что из зрительного зала не узнать… Ну а если даже кто и узнает, думаю, тебе всё равно нечего бояться. Ты сейчас под покровительством графини де Персан, а она не менее крутая, чем эта твоя мадам Би, и к тому же она тут на своей территории. Да и ты тут не просто бедная сиротка. Ты актриса знаменитой труппы Питера Гейла – начинающая, но уже замеченная виднейшими меценатами. У тебя уже есть свой заработок, и твой звучный псевдоним красуется на афишах. Если твоя бывшая опекунша начнёт предъявлять на тебя права, ты можешь предъявить ей обвинение в попытке тебя совратить. И мадам де Персан даст тебе прекрасного адвоката. Тут не Гея и не Майдар. У герцогини Левенхольд на Авалоне нет таких связей, и придётся ей заткнуться. Ну а если ты ещё и придёшься ко двору…
Илана, вернее, Линда Сноу, пришлась ко двору после первого же выступления перед королевским семейством. Король Артур XXI –добродушный, довольный жизнью мужчина с симпатичным, но совершенно непримечательным лицом – изъявил желание лично поблагодарить артистов за доставленное удовольствие, и львиная доля его комплиментов досталась Илане. Королева Аделина расточала комплименты главным образом молодым танцовщикам. Поговаривали, что она старше супруга лет на десять, но сеансы омоложения превратили их обоих в людей неопределённого возраста. Они были довольно красивы, но казались какими-то бесполыми. Зато у их отпрыска гормоны играли вовсю. Принц Артур так и шарил глазами по длинным, хорошо натренированным ногам балерин – в основном взрослых. Девчонки вроде Иланы его не интересовали. А вот Теодор де Персан поглядывал на неё с явным интересом. Илана очень смутилась, когда самый молодой из Рыцарей Круглого Стола двадцатилетний Томас Гилленсхааль преподнёс ей букет белых роз. Уже в гримёрной, разбирая подарки, она заметила, что один цветок – из серебра и алмазной крошки.
– Я немедленно должна его вернуть! Когда мужчина делает такие подношения, это к чему-то обязывает…
Ответом ей был громкий смех.
– Ну и к чему тебя, по-твоему, обязывает сэр Томас? – ехидно спросила Алия. – Этот подарок ему ничего не стоит – Гилленсхаали едва ли не богаче королевского семейства.
– И вообще запомни, – назидательно изрекла шестнадцатилетняя Катарина Зиберт, танцевавшая в «Чудесах Эдилона» Фею Цветов. – Ты можешь отказаться от подарка любого мужчины, но только не рыцаря. Если рыцарь делает даме подарок, то это знак его уважения, преклонения… и всё такое прочее. Никаких корыстных мотивов. Это Авалон, дорогуша. Тут свои обычаи и свой этикет. Если Томас действительно что-то от тебя захочет, – Катарина скорчила скептическую мину, – в чём я сильно сомневаюсь…
– Интересно, почему? – прищурилась Люси.
– Ну… уже хотя бы потому, что сэр Томас Гилленсхааль предпочитает юношей. Впрочем, Илана с её мальчишеской фигурой вполне могла понравиться ему не на шутку… В общем, если он тебя захочет, Белоснежка, он так тебе и скажет. В галантных выражениях, естественно. Тут уж никаких подношений не будет. Рыцари не покупают любовь…
– Но очень любят её завоёвывать, – вставила Энни Мак-Миллан, которая родилась на Авалоне и знала здешние обычаи лучше всех. – Ты можешь потребовать от него подвига.
– Какого?
– А любого! Для рыцаря желание его дамы – закон. Лет пятнадцать назад одна девица попросила у юного сэра Эдвина Рибейро леконтского горного льва. Живого. Это очень редкие хищные кошки. Вымирающие. Охота на них не запрещена, поскольку Леконт не входит в Федерацию, а население там – сущие дикари. Свирепые, как и хищники, которые там водятся. Тем не менее сэр Эдвин отправился на Леконт и чуть ли не год провёл там в горах. Охотился на льва. Это очень опасные твари – крупней и гораздо коварней майдарских тигров. Сэр Эдвин там в таких переделках побывал! Местные его чуть в жертву не принесли. Кое-как спасся… А потом подружился с тамошними охотниками, хорошо им заплатил, и они помогли ему поймать горного льва. Вернулся сэр Эдвин в Камелот, а его девица – её звали Каролина – к тому времени уже замуж вышла. Тут на него помрачение нашло, и он выпустил льва на волю. Прямо здесь, в городе! Началась жуткая паника. Лев носился по городу, и его долго не могли подстрелить. Растерзать он никого не успел, но за сэра Эдвина отомстил. Так получилось, что этот зверь оказался возле дома, где Каролина жила со своим мужем, и она как раз за ворота вышла. Увидела льва и от страха с ума сошла. Тут зверя подстрелили усыпляющей ампулой. Напасть он на неё не успел, но разум к ней так и не вернулся. А вскоре она умерла. Сэра Эдвина, конечно, судили за его поступок – ведь он подверг жителей города большой опасности, однако приговор вынесли довольно мягкий. Врачи установили, что он был в состоянии аффекта. Его приговорили к двухлетнему изгнанию – не только из столицы, но и вообще с Авалона. Он уехал. С тех пор уже столько лет прошло, а Эдвин Рибейро так и не вернулся. Говорят, он на Леконте.
– Понравилось охотиться на горных львов? – насмешливо поинтересовалась Изольда Брандт.
– Кто его знает, – пожала плечами Энни. – Может, леконтские дикари, среди которых он провёл целый год, показались ему более честными и порядочными людьми, чем его милые соотечественники.
– Ну да, – с комической серьёзностью согласилась Люси. – К некой подлинности потянуло. К изначальности. К искренним и наивным детям природы, которые действуют, не лукавя. Либо честно скажут: «Мы тебя, парень, поджарим и слопаем!» Ну и сделают, как обещали… Либо от всей души помогут… Хотя, он же им заплатил, чтобы льва помогли поймать. Значит, не такие уж они и неиспорченные. Как ни беги от этой проклятой цивилизации, она всюду проникает.
На следующий день Илана услышала другую версию этой истории – от Себастьяна Дави. Якобы льва сэр Эдвин не выпускал. Зверь просто умудрился сломать замок и вырвался из клетки. Эдвина Рибейро судили всего лишь за нарушение общественного порядка и заставили выплатить значительные суммы за моральный ущерб всем, кого лев напугал. Большего вреда он, к счастью, причинить не успел – полиция сработала быстро. А подлая изменница Каролина этого зверя и в глаза не видывала. Крыша у неё уехала чуть позже. По какому поводу, неизвестно, но причиной её помешательства считают плохую наследственность – больно уж любит авалонская знать родственные браки. Над чистотой своей голубой крови трясутся. Сэр Эдвин действительно вскоре покинул планету. Поговаривали, что ему и впрямь на Леконте понравилось, но куда он отправился, никто не знал.
