— Центр передает! Японские крейсера идут к городу! Первую батарею уже подавили из главного калибра, сейчас ведут огонь по второй! — крик ударил Афанасьева по ушам.
Все-таки он был прав. Жалко ребят с первой — если их так быстро разнесли, то это просто невезение. Толстые бетонные стены хоть и не схватились до конца, но могли довольно долго держать удар даже главного калибра японцев, но тем, похоже, опять улыбнулась удача. Золотой выстрел… Так говорят, когда один снаряд подрывает боеприпас и разом отправляет врага на дно или на тот свет.
Вслед за новостями центр передал координаты, откуда придут японцы. А потом Афанасьев и сам заметил в тумане огромную серую тень. Очень характерный силуэт — трубы, обводы бака, кормы — который выдавал в корабле один из итальянских броненосных крейсеров, перехваченный Японией у Аргентины буквально в этом году. «Ниссин» или «Касуга»? Афанасьев задумался и тут же вспомнил скорость, с которой японский флот разобрался с 1-й батареей. Вот и ответ.
«Касуга» отличалась от своего собрата тем, что в носовой башне было не два 8-дюймовых, а одно 10-дюймовое орудие. Идеально для осады береговых укреплений! И небольшая потеря скорости, которой страдал этот корабль после сражения в Желтом море, этому совсем не мешала. Все очень логично, очень грамотно, но… Кто бы ни задумал эту операцию с японской стороны, кто бы ни вел этот корабль, он слишком увлекся!
Афанасьев довернул орудие, чтобы стрелять в заднюю часть корпуса, начавшего отворачивать от берега корабля. Туда, куда врагу обычно не удается добраться, туда, где броня всегда тоньше.
— Огонь!
Первый выстрел, второй… Их почти сразу заметили, и японские крейсеры, осознав опасность, начали уходить еще быстрее. Сколько у них времени? Павел Анастасович сам начал доводить орудие, обжигая руки, просто пронося их рядом с разогревшимся стволом. Плевать! Так близко враг больше может и не оказаться. Восемь выстрелов. С верхней батареи попали разок, но неудачно: «Касуга» вспыхнула, но даже не замедлилась. Проклятье! Еще семь выстрелов, и пушке в идеале надо дать отдохнуть. Они, конечно, все равно продолжат, но точность упадет еще больше.
— Надо правее брать! Буквально полградуса! — связист пытался перекричать гуляющее по бетонному бункеру эхо.
— Правее! Полградуса! — Афанасьев крутил пушку, ловя то особое чутье, когда снаряд за снарядом летят точно в цель.
Перекрестился, а потом довернул еще немного. Вот теперь точно правильно. Огонь! Сначала показалось, что они снова промазали, но в этот момент в тумане расцвел огненный цветок.
— Попадание! Всю корму разнесло! — передал от наблюдателей связист.
— Добиваем! — Афанасьев мысленно представил, куда инерция и течения снесут вражеский корабль. Снова чуть довернул орудие, выстрел.
Артиллерист чувствовал, что попал, но нового взрыва почему-то не было. С обидой повернулся к остальным… Там тоже никто ничего не понимал, но тут один из канониров растерянно посмотрел сначала на свои руки, потом на пушку и, наконец, на ящик, из которого таскал снаряды.
— Ваше высокоблагородие! — выпалил он. — Простите! Бес попутал, зарядил не фугас, а бронебойный…
Он еще не договорил, когда от наблюдателей пришло подтверждение. Попали! Минусы бронебойных на такой дистанции в том, что они могли прошить корабль насквозь, оставить после себя дырку, а взорваться где-то вдали… Тут же повезло! Дыра оказалась на самой ватерлинии, еще и разнесенная корма сыграла свою роль. И уже второй броненосный крейсер японского Императорского флота отправился на дно рядом с простым китайским городом Инкоу.
— Ура! — вырвалось у каждого из команды 6-й батареи.
— Ура!!! — долетали крики с других позиций.
— Чипай! — не отставали от остальных работающие в тылу китайцы. Они были хоть и далеко, но брали количеством.
* * *
Мы потопили всего один крейсер. Хотя, если так посмотреть… К городу, у которого еще недавно и укреплений-то не было, подошло четыре крейсера, и пехота потопила один из них. Целый крейсер! Броненосный! Сказка! А учитывая задачи японцев на основном театре военных действий, сюда, можно сказать прямо, они больше не сунутся.
Афанасьев, конечно, расстроил, что бросил командирскую позицию, но… Все же молодец, чертяка! Не знаю, кто вел его руку, но он почти на трех километрах положил снаряд точно в кормовую крюйт-камеру! И ни 120 миллиметров брони, ни современная система орошения для предотвращения пожара не смогли ему помешать. Пробитие, пожар, взрыв… В общем, мы отбили полноценный штурм с моря, сохранили порт и даже можем принимать тут какие-никакие суда.
Вон, например, прямо сейчас в город заходят два французских транспорта, и видно, как все члены команды высыпали на палубу, чтобы заценить антураж. Впрочем, прекрасно их понимаю. Когда еще доведется поплавать сквозь такую кучу затонувших прямо рядом с поверхностью кораблей. И пусть большая часть из них транспорты, но есть и миноносцы, и крейсер. В общем, картинка соответствует. Мы даже специально сделали снимок во время отлива, когда их лучше всего видно, и отправили в отечественные газеты.
Там меня, конечно, не очень любят. Но вдруг напечатают, будет интересно почитать, посмотреть на реакцию общества. Что простые люди скажут, что высший свет…
Глава 18
Жозеф Пуаре никогда не пропускал утренние газеты. Именно они помогали ему чувствовать, что он держит руку на пульсе всего, что творится вокруг, и, главное, сумеет поддержать разговор на излюбленную в высшем обществе тему… Куда же катится этот мир. И одной из стран, которая катилась быстрее всех остальных, всегда была Россия. Дед Жозефа читал об этом в «Журнал де л’Эмпрэ», отец — в «Журнал де Пари», и он сам — в «Ле Тё». Падение затянулось, но сейчас-то точно пришло время.
Царизм не успевал за движением времени, дворяне глупели, обычные люди умнели, и огромная махина, которая одним фактом своего существования сдерживала развитие всей Европы, постепенно скатывалась в болото. Увы, пока Франция и Россия были союзниками, но Жозеф с интересом следил за всеми неудачами, которые преследовали русский флот и русскую армию. Правда, в последние месяцы новостей с фронта стало меньше, но молодой француз не сомневался, что вряд ли ситуация за это время успела сильно измениться. И тем сильнее было его удивление, когда из администрации самого Гастона Думерга пришел заказ на перевозку груза в русский порт.
Всю дорогу, пока «Мерс-эль-Кебир» карабкался на север, капитан Пуаре пытался найти ответы на вопросы. Почему Франция решила протянуть руку помощи России? А еще как эта самая Россия смогла вернуть себе захваченный японцами порт?
— Знаешь, что я думаю? — первый помощник капитана Жебер Копе чихнул и закутался в специально купленный как раз для такой погоды полушубок.
— Что?
— Что наше название «Мерс-эль-Кебир» в этих водах звучит странно. Зачем Франции называть корабль в честь города в Алжире, где мы воевали еще при первом Бонапарте? И есть ли где-то в Средиземном море посудина с гордым названием «Вунгтоу»? Просто чтобы мир держался в равновесии.
— Что за чушь ты несешь! — Пуаре отмахнулся от своего помощника. — Лучше скажи, что ты думаешь о цели нашего путешествия и грузе?
— А чего тут думать, — Копе только плечами пожал. — Хитрые господа продали русским старье по двойной цене, так еще и отправили его туда, где все перехватят японцы. Двойная выгода!
— Это да, — согласился Пуаре, вспоминая, что видел статью с похожими мыслями, но, как назло, не успел ее прочесть. А успел бы, и можно было бы не мучиться вопросами.
— Русские будут нам должны, — продолжал болтать Копе, — а пушки уйдут японцам! Красота же!
Когда мир снова стал простым и понятным, настроение капитана Пуаре сразу улучшилось, и он даже нормально вздремнул. Вот только дни шли, а странные мысли все возвращались и возвращались. Почему русские пошли на эту сделку? Почему решили, что смогут отбить порт? Они совсем сошли с ума или же это он, простой парень Жозеф Пуаре, чего-то не знает?
