Лекс. Книга I - Нетт Евгений

– Вот и славно. Проводить не провожу, Лекс – родственники приехали, и они полны энтузиазма выдавить из меня максимум информации о теракте. Удачи с Эльзой… – он неожиданно нахмурился. – И постарайся её больше не обижать.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу, оставив меня в одиночестве. Я постоял несколько секунд, осмысливая его слова, и цыкнул языком:

«Значит, я её всё-таки задел. Паршиво. Вроде бы и не сопля зелёная, а всё туда же» – с такими мыслями я и вернулся в комнату за ланч-боксом, который следовало всё-таки вернуть.

А после направился в медицинское крыло, не став затягивать – и потому, что перевязку всё-таки нужно было сделать, и потому, что бегать от женщин, даже юных, куда позорнее, чем от плебса с ружьями.

Медицинское крыло встретило меня стерильной прохладой, тянущейся из глубин кабинетов, характерным «больничным» запахом и приглушённой тишиной, в которой даже шаги звучали приглушённо. И это на каменных-то полах!

«Естественно, тут почти никого нет. Чего я ожидал под конец каникул, собственно?» – пронеслась мысль одновременно с тем, как я шёл куда глаза глядят.

Широкие коридоры, похожие друг на друга как две капли воды, не способствовали упрощению навигации. На табличках не было ничего, кроме номеров кабинетов и редких фамилий, а хоть какие-то информационные стенды, видимо, разобрали и унесли в парк для растопки костров – иначе я никак не мог объяснить то, что в медицинском крыле непонятно было, куда и к кому идти.

«И это часть Первой Академии, пафосной и обеспечивающей безопасность пополам с комфортом. А если бы я тут умирал в муках?».

Спасением стал одинокий студент-медик, понимающе сориентировавший меня и отправивший в нужную сторону, прямо противоположную той, куда я шёл ранее. А у самых дверей кабинета, такого же безликого, как и все остальные, сбоку раздался знакомый, резкий и высокий голос:

– Лазарь, а ты не торопился.

Эльза стояла в нескольких шагах, опершись плечом о стену и сложив руки на груди. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Лиза Громова – та самая пробивная брюнетка, организаторские способности которой сослужили всей группе в лесу большую службу. Выглядела она несколько напряжённой, словно не разделяла настроя подруги.

– Доброе утро, – я кивнул обеим. – Прости, я потерялся. Это место явно не предназначено для того, чтобы сюда кто-то приходил своим ходом. Или я проморгал указатели…

– Тут делали ремонт, – буркнула Эльза. – Стрелочки на полу для дурачков ещё заново не нанесли, Лазарь. Но то, что ты всё-таки нашёлся – это похвально.

Она отлепилась от стены, шагнув ко мне, и выхватила ланч-бокс. Взвесила его в руках, кивнула и принялась утрамбовывать железную коробочку в свою сверхвместительную сумку.

– К слову, спасибо за еду. Отменный вышел завтрак, – воспользовался я паузой.

– Пф-ф. Естественно, – Эльза фыркнула, но без присущего ей высокомерия. – Я не стала бы кормить пациента всякой дрянью. Заходи, тут уже всё готово.

Она первой проскользнула в кабинет, поманив меня следом. Я же бросил короткий взгляд на Лизу, и та ответила мне вежливой, но какой-то напряжённой улыбкой. Словно знала что-то, чего не знал я… и от этого мне стало как-то не по себе.

Внутри перевязочной всё было устроено практично и аскетично: светлые стены, медицинская кушетка с кучей регулирующих механизмов, наполненные медикаментами шкафы с прозрачными дверцами, пара табуреток и служебный терминал медперсонала в углу.

Именно там спокойно стояла медсестра, удостоившая нас беглым взглядом, кивнувшая Эльзе и вернувшаяся к своему занятию, уж не знаю, что она там делала.

– Садись, чего стоишь, – Эльза указала мне на кушетку, и не дожидаясь, пока я усядусь, принялась мыть руки в небольшой раковине, вмонтированной в стену. – Подготовь руку. Пиджак снять, рукав рубашки закатать. Могу снова отрезать лишнее, если хочешь…

– Вот уж чего не надо, – хмыкнул я, быстро обнажив повязку. – А тебя уже назначили на практику?

– По рекомендации, – буркнула девушка, чего-то смутившись. – В академии такое часто практикуется. Студенты – неиссякаемый источник ушибов, порезов, ожогов и переломов. Не пользоваться этим было бы попросту глупо, Лазарь.

– Раз ты так говоришь, то просто приму это на веру, – произнёс я, глядя за тем, как подошедшая ко мне Эльза быстро, профессионально и с минимумом неприятных ощущений размотала повязку, открепив откуда-то взявшиеся там скобы, удерживающие бинты и всё то, что было под ними. Её лицо при этом оставалось сосредоточенным, но мельком бросаемые на меня взгляды не позволяли обозвать происходящее простой формальностью.

Лиза тем временем отошла к окну, и принялась разглядывать что-то за стеклом, явно чувствуя себя третьей лишней. Молчание затягивалось, но Громова, шумно вдохнув, решила его внезапно нарушить:

– Лекс, у Эльзы и Алисии в общежитии произошла… размолвка, – Громова говорила в совсем не свойственной ей манере. – Они вчера немного повздорили. Я подумала, что ты должен знать.

Я поднял взгляд на Эльзу. Она, не поднимая глаз, расположила поверх ожога пропитанную мазями марлю, и процедила сквозь зубы:

– Да, Лазарь, я не удержалась. И указала твоей драгоценной простолюдинке, где её место. А она вдруг решила, что имеет право огрызаться. – Эльза лязгнула ножницами, отрезав кусок эластичного бинта. – Я хотела, чтобы она приняла своё положение. Не более.

Мне оставалось только устало вздохнуть, качнув головой. Конфронтация уже произошла, но пока ещё была возможность сгладить углы… или хотя бы попытаться.

– Эльза, – я наклонил голову, заглянув ей в глаза. – Алисия… она прекрасно понимает своё положение. Это я её затащил в наш «знатный» вагон, несмотря на сопротивление. И это из-за меня она оказалась здесь раньше срока, единственная простолюдинка среди тьмы знатных абитуриентов. Если кто-то и виноват в том, что это выглядит, как попрание устоявшихся норм, то этот кто-то – я.

Шталь поджала губы, механическими, но выверенными и точными движениями начав фиксировать ткань бинтом. Она внимательно слушала, вопреки всем моим о ней представлениям не начав огрызаться сходу.

– Она – единственный человек, который не отвернулся от меня даже тогда, когда я был на самом дне, понимаешь? Да, Алисия – простолюдинка, но её лояльность прошла проверку временем. Годами. Даже когда я её ни во что не ставил, заливая свои печали алкоголем, она упорно пыталась меня как-то реабилитировать. Поэтому, Эльза, – я выдохнул, – в моих глазах она заслуживает хотя бы базового уважения. И я намерен ей это обеспечить. Даже в ущерб себе.

Эльза замерла. Её пальцы, только что ловко управлявшиеся с бинтом, застыли над моим запястьем. В кабинете повисла такая тишина, что я буквально улышал, как удивлённо хмыкнула Лиза, а медсестра принялась активнее стучать по клавишам терминала, лишь бы не услышать лишнего.

– Вот как, – задумчиво протянула Шталь. Её голос звучал ровно, но вот в моё запястье она вцепилась с такой силой, что налицо была попытка удержать эмоции под контролем. – Значит, лояльность простолюдинки для тебя важнее, чем?..

Она осеклась, не договорив. Резкими движениями Эльза закончила перевязку, окончательно зафиксировав бинт и пригладив края. Встала, выпрямившись, и посмотрела на меня сверху вниз с выражением, в котором смешались обида, злость и что-то ещё, чему я пока не мог подобрать названия.

– Перевязка закончена, Лазарь, – отчеканила девушка. – Следующая – завтра, в это же время. И постарайся не мочить больше руку.

Я поднялся, одёрнув рукав и накинув пиджак. Посмотрел на Эльзу, мазнул взглядом по Лизе и медсестре. Мысленно выругался, подойдя к девушке и кончиками пальцев коснувшись её плеча:

– Эльза, речь не о том, что для меня важнее. Я ценю и то, что ты для меня делаешь, и своё прошлое. И мне жаль, что моя просьба вчера тебя обидела. Правда жаль, – Эльза, фыркнув, обернулась, горделиво вскинув голову и посмотрев на меня. Её грудь вздымалась неравномерно, так, словно она дышала рывками. Губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах опасно заблестела влага. – Как насчёт того, чтобы прогуляться вечером вокруг академии и обо всём поговорить? Обстоятельно и без… необходимости торопиться.