– Издеваешься? – чуть не взвизгнул Фельсифул. – Я на дух не переношу жуков, особенно тех, которые бегут нас сожрать.
– В таком случае нам тоже нужно бежать.
Люциан схватил его за руку и рванул в обратную сторону. Фельсифул быстро сориентировался и побежал так, что Люциан с трудом поспевал за ним. Конечно, они могли бы обратиться в нематериальное, чтобы ускориться, но тогда Бог Войны снова вызовет пламя и сожжет все вокруг, а Люциан не хотел бросать его, поэтому тоже передвигался на своих двоих.
Портентозы гнались за ними, невзирая и на иллюзорные стены, и на решетки. В какой-то момент Люциан даже подумал, что такими темпами они оббегут все туннели и наконец найдут выход, но нет. Свобода им не светила, но они хотя бы отбились от тварей, когда отбежали достаточно далеко от их территории или улья.
– Демоны! – выругался Фельсифул, переводя дух. – Все говорили, что с пришествием светлого нача́ла жизнь у нас станет проще, но, пока тебя не было, я спокойно убивал этих жуков. Ты что творишь? Хочешь, чтобы я блуждал вблизи этих тварей и периодически от них бегал? Неужели в этом вашем балансе нет никакой лазейки?
Люциан покачал головой.
– Сожалею. Но теперь нам нельзя убивать всех подряд. У жуков есть свой хищник, и это не вы. Вы – помеха, которая нарушит баланс, если вмешается. Нужно следовать пищевой цепи. Отныне боги могут воевать только против тех, кто способен убить их или потенциально опасен для их существования. Если же мы, наивысшая ступень пищевой цепи, начнем без разбора поглощать нижестоящих, то виды исчезнут и все сломается.
Фельсифул скривил губы.
– Ну прелестно. Теперь понятно, зачем Киайю нужен был Бессмертный город – отгородить высшую ступень от низшей.
– В какой-то степени все так и есть, но он создал его для вашего удобства. – Отдышавшись, Люциан выпрямился и направился дальше по туннелю. – Вам ведь комфортно на небесах? Там легче принимать молитвы, оттуда быстрее телепортировать к нужному храму, да и все боги рядом – можно попросить помощи. Нет внешних раздражителей вроде смертных, тварей или демонов, нет темной энергии и магических конфликтов, зато есть свои замки и территории. Бессмертный город больше про комфорт, чем про обособленность, которая произошла сама по себе и не является обязательным условием для проживания. Боги все равно периодически спускаются.
– Пф… И что, мне теперь вообще ни одной слабой твари нельзя коснуться, потому что это нарушит баланс?
– Это щекотливый вопрос, но лучше врагов оставить в живых, чем умертвить.
– Не понимаю. Сначала ты говоришь, чтобы я никого не убивал, теперь называешь это щекотливым вопросом. Что происходит? Почему баланс столь неоднозначен?
Люциан и сам задавался этим вопросом, хоть и знал ответ.
– Потому что в мире нет ничего однозначного, и иногда сама судьба велит богу уничтожать людей. Я не могу предугадать все ключевые события, которые постигнут вас в жизни, но сейчас знаю, что жуков вы убивать не должны.
Фельсифул поморщился.
– У меня голова разболелась от твоих речей.
Люциан скромно улыбнулся, как будто приносил извинения. Сохранять баланс было сложно, а поскольку они с Каином не заглядывали в будущее, то не могли расписать, что, кому и когда можно сделать. Знание это приходило в определенный момент времени, и, пока событие не случится, Люциан не предугадает последствия для баланса.
Они снова бродили по туннелям, но теперь старательно избегали поползновений портентоз. Делать это оказалось непросто, потому что твари двигались бесшумно, пока не приближались к цели. Из-за множества иллюзий темная магия слилась в одно сплошное пятно, и Люциану с Фельсифулом, стоящим на стороне света, было трудно различать, какая сила от чего исходит. Поэтому им все же пришлось пару раз побегать от жуков.
– Тебе не дурно? – спросил Бог Войны, тяжело дыша.
– Нет, а должно?
– Ты ведь создание света, а нам тяжело находиться в таких местах. Не думал, что на меня это повлияет, но мы бродим здесь уже не первый час, и я начал чувствовать слабость. Прямо как в Асдэме.
– Я в порядке. Видимо, уже привык.
– Или тьма обходит тебя стороной, – невесело хмыкнул Фельсифул. – Ты же как-то выдерживаешь присутствие Киайя, сомневаюсь, что он постоянно запечатывает силы.
– Тьма подвластна ему, он способен ею управлять, и если она задевает других, то только по его воле.
Фельсифул клацнул зубами.
– Вот паршивец! Значит, он постоянно пытается меня прогнать? Никогда не чувствовал себя комфортно подле него. Вот встречу и побью его палками, раз отец не воспитал! – тихо зарычал Фельсифул.
– Не нервничайте так. – Люциан успокаивающе положил ладонь ему на плечо, окутывая живительным светом, отчего возмущение растаяло на чужом лице.
Фельсифул тихо и протяжно выдохнул.
– Спасибо… так бы сразу. – Уголки его губ дернулись вверх. – Я рад, что Киай не мучает тебя, как всех остальных, это многое говорит о его отношении к тебе.
– Да, я знаю.
– Ну а ты? – Фельсифул выпрямился и направился дальше. – Мне кажется, ты до сих пор не можешь принять то, что вас объединяет.
– С чего вы взяли? – спросил Люциан, поравнявшись с ним.
– При взгляде на вас кажется, что на тропу парного совершенствования встал только Киай, а тебя на нее просто затащил.
– Все не так, – покачал головой Люциан, – иначе я бы не принял его предложение.
– М-м… и то верно. Видимо, я еще недостаточно хорошо тебя знаю, – с усмешкой сказал Фельсифул. – Это и к лучшему, я думаю, будь ты так прост, Киайю бы это быстро наскучило. И все же, – он резко посерьезнел, – если понадобится помощь, обращайся. Я не первый год живу, быть может, подскажу, как улучшить тропу парного совершенствования.
Люциану хотелось сквозь землю провалиться. «Да я в жизни не стану обсуждать с кем-то свое совершенствование! Не нужна мне с этим помощь, и так все прекрасно».
Фельсифул хохотнул, глядя на него и будто читая мысли.
– Ну, как знаешь. В любом случае я всегда рад помочь, заходи как-нибудь в гости… если мы выберемся отсюда.
– Выберемся, – сказал Люциан, уставившись вперед. – Я вижу свет.
Фельсифул резко отвернулся и проследил за его взглядом.
Впереди, из круглой дыры в нескольких десятках метров от них, лился теплый свет. Он нетерпеливо подрагивал, словно подгонял скорее подойти к нему. Ощутив за приятным светом знакомую тьму, Люциан спешно направился к выходу.
– Думаю, это для нас.
Фельсифул тоже почувствовал ее и даже успел смачно выругаться себе под нос, пробурчав что-то вроде: «Вот же ж угораздило попасть прямо в лапы, может быть, в туннелях остаться?»
Как только они выбрались наружу, свет фонарей Асдэма ударил им в глаза, вынуждая прищуриться. Быстро проморгавшись, Люциан увидел, что Каин стоит посреди пустой улицы, скрестив руки на груди, и с ухмылкой смотрит на него. Ночная тьма обнимала демона, облаченного во все черное; ткань обтягивающей безрукавки касалась каждой линии его крепкого тела, четко очерчивая мышцы. Обсидиановые волосы, зачесанные назад, блестели в алом свете, одна прядь спадала на лоб. Великое темное нача́ло походило на красивую, но очень зловещую статую.
Люциан и Фельсифул огляделись и обнаружили, что находятся на окраине Асдэма, – там, куда почти никто не забредал. Вход за их спиной исчез. От него остались лишь несколько рун, начерченных на каменной стене какого-то дома.
– Даже спрашивать не буду, как вас занесло в тюрьму. Дядя, не хотите вернуть украденное? – Каин протянул раскрытую ладонь.
– И не мечтай! – Фельсифул вспыхнул желтым пламенем. – Если захочешь отнять, готовь себе гроб!
С этими словами он исчез, обдавая жаром бок Люциана.
«Э?» Он недоуменно взглянул на пустое место рядом с собой.
– Тц, тц, тц… дядя, подлый трус. – Каин покачал головой и медленно подплыл к Люциану. Остановился напротив, положил ладонь ему на плечо, ободряюще сжав, и заглянул в глаза. – Ты в порядке? Не поранился? – В его голосе звучало ласковое беспокойство.
