– Мне кажется, все, кто носит этим сумасшедшим ништяки в обмен на туманные обещания, что вот‑вот появится вакцина от зомби, – ёбн…ые… ой, коммунисты. Да‑да, именно так, коммунисты. Потому что делают это бескорыстно. Надо было тебе оставаться там, назвал бы себя Лениным, не зря же у тебя лысина появилась, и, замутив революцию, сбросил бы эту Полину Карповну с трона и занял её место.
Витя проигнорировал Кузьмича, наградив его взглядом, каким обычно смотрят на назойливую муху.
Я, глядя на пробегающие мимо окна деревья, крепко задумался. Действительно, почему это поселение многие другие анклавы снабжают? Версия Кузьмича про коммунизм отпадала сразу, не те сейчас времена. Скорее я поверю в то, что многим хотелось верить, что спасение существует. Или в хитрых инвесторов, которые рассчитывали, что, вложив в лабораторию сейчас сущие крохи, если она «выстрелит» и произведет вакцину, то они получат с неё баснословные дивиденды.
Второе, что терзало мой разум, – это правдивость версии, что Полина Карповна имеет иммунитет и укусы красноглазых тварей её не превращают в зомби. Но чтобы опровергнуть эту версию, нужно было схватить бабку и закинуть её в загон к зомбакам. А это верный шаг к самоубийству.
К тому же, даже если она шарлатанка, то всё равно заслужила свой пост главы поселения, потому что смогла собрать и сплотить людей. Благодаря вере в неё, они выжили и встали на ноги, получая помощь от других анклавов, которые тоже верили в неё или рассчитывали озолотиться на вакцине, если она всё же появится стараниями преданного науке Валерия Алексеевича.
Глава 7. Кудыкина гора
Разговоры о поселении, в котором проводились опыты над людьми под руководством бабки и учёного, стояли в машине ещё долго. В ходе споров нам так и не удалось прийти к единому мнению насчёт Полины Карповны: шарлатанка она или нет.
И только когда до Задонска осталось меньше десятка километров, мы остановились на обочине, рядом с навечно замершей запылённой фурой с разбитыми стеклами и разорванным синим тентом, и принялись искать на карте пути объезда.
Причина, по которой мы это делали, была банальна: Задонск не был зачищен от мертвецов, а те люди, которые смогли там выжить, не отличались миролюбием.
Будь у нас в колонне больше машин и штыков, тогда можно было проехать по окраине, но наш отряд был малочисленным, поэтому лучше не рисковать и не вводить в искушение местных обитателей.
Выйдя из машин, мы с Артёмом склонились над картой, в поисках маршрута, который позволял обогнуть Задонск и проехать мимо него. Остальные занялись своими делами: кто‑то справил нужду, кто‑то по‑тихому угомонил пару зомбаков, которые ошивались неподалёку, а увидев нас, радостно оскалились и начали идти в нашу сторону, наивно предполагая, что мы их добыча.
Кузьмич пару раз пнул тела мертвецов с проломленными черепами и разразился:
– Чё, глупые, гнилые уроды, думали нас схавать? А вот х…й вам! Я вашему брату уже не раз бошки сносил!
Артём оторвался от карты и раздраженно сказал Кузьмичу:
– Пгекгащай бубнить, гегой хгенов, им уже всё гавно, а меня твой бубнёж отвлекает.
– А ещё… – начал отвечать Кузьмич, но я бесцеремонно прервал его, громко сказав:
– Кузьмич, стой молча! Ты вообще должен вместе с остальными охранять периметр, а не пинать тела зомбаков и отвлекать нас.
Кузьмич заткнулся на полуслове и, обиженно насупив брови, отошел подальше от нас, что‑то неразборчиво бормоча себе под нос.
Мы с Артёмом продолжили изучать карту. Огромным плюсом наших автомобилей было то, что они были полноприводными, это позволяло прокладывать маршрут вне дорог с твердым покрытием.
Но сейчас, глядя на карту, я не видел вариантов, как можно проехать мимо Задонска, а значит придётся разворачиваться и немного возвращаться назад.
Всему виной была река Дон, через которую на этом участке было всего два моста: один в самом Задонске, второй очень близко от него, на бывшем платном участке трассы М4.
Определившись с маршрутом, мы погрузились в машины, развернулись и тронулись обратно.
Виктор, услышав, что мы задумали вернуться и обогнуть Дон слева, проехав мимо «Кудыкиной горы», спросил:
– Может, проще проехать в наглую через Задонск, чем делать такую петлю? А если кто остановит, сказать, что мы из свиты того депутата и возвращаемся в Москву?
– А ты знаешь, как там встретили этого депутата местные? Встали с радостью под его знамена или послали на три буквы, как у нас? А то есть шанс, что после того, как мы обозначим себя его пристяжью, нас тут же с радостью и завалят, а я не хочу умирать за чужие грехи, своих хватает. – невесело ответил я Виктору.
Он снял очки и, почесав пальцем переносицу, ответил:
– Да, ты прав, я об этом не подумал!
В машине наступила тишина. Но продлилась она недолго, Кузьмич пару раз кашлянул, прочищая горло, и спросил:
– А что это за Кудыкина гора? Это, типа, то место, про которое всё время говорят, когда спросишь «куда идёшь», то отвечают «на Кудинкину гору»?
Услышав это, Артём улыбнулся, и не отрывая взгляда от дороги ответил:
– Ну ты и чудной! Как можно всё знать о бухле и ничего о жизни? Тебе как самому, ногмально живётся с таким узким кгугозогом?
Кузьмич ухмыльнулся и ответил:
– Да по мне вроде видно, что я не страдаю от отсутствия ненужных знаний. И вообще, я нормально задал вопрос, а ты сразу наезжать начал, гнида картавая! Ты если знаешь ответ – говори, а если не знаешь, то молчи. А то развыёбы…лся, видите ли, кГугозоГ у него широкий!
Артём, не отрывая взгляда от дороги, улыбнулся и произнёс:
– Ладно не угчи, сейчас я тебя пгосвещу. Ганьше у охотников было повегье: хочешь успеха – не называй места охоты. Поэтому, когда у охотника спгашивал какой‑нибудь необгазованный типа тебя, куда он идет, тот ему отвечал «На Кудыкину гогу», боясь называть место, выбганное для охоты, чтобы не спугнуть удачу.
В машине было тихо, все с интересом слушали пояснения Артёма. Когда он закончил говорить, его рассказ дополнил Виктор, произнеся:
– Я слышал немного другую версию. Вроде как раньше была такая поговорка: «Не кудыкай, счастья не будет». А слово «куд» означало злой дух, черт, дьявол. Но это не точно, просто мне кто‑то это рассказывал.
Как по мне, то версия Артёма была более правдоподобной.
Кузьмич, услышав ответы на свой вопрос, задумчиво нахмурил брови, гоняя в голове какие‑то мысли, и спросил:
– Так я не понял, почему парк‑то так назвали?
– А х…й его знает! – лаконично ответил Артём. – Там впереди какие‑то люди!
Проговорив это, он сразу остановил автомобиль, прижавшись к обочине, я убедился, что ехавшая за нами Нива последовала нашему примеру, и только после этого схватил бинокль и, припав к нему глазами, направил его на лобовое стекло.
Впереди действительно были люди, судя по тому, что я увидел в бинокль, они приехали за древесиной, спиливая и погружая в старый проржавелый КамАЗ с открытым прицепом очищенные от сучков длинные еловые стволы.
Лесорубы нас тоже заметили и, прекратив погрузку древесины, столпились у машины, что‑то обсуждая и смотря в нашу сторону. Передав бинокль Артёму, я сказал:
– Посмотри ты, вроде обычные мужики, деревья на стройку или дрова пилят.
Артём молча принял бинокль из моих рук и принялся рассматривать незнакомцев.
Спустя полминуты, он вернул его мне и произнёс:
– Да, с виду самые обычные люди, котогые умеют габотать гуками и пгедпочли выживать вдали от больших гогодов. Давай попгобуем вызвать их по магодёгской волне и поговогить? В любом случае, даже если они планигуют что‑то недобгое, у нас машины бгонигованные, пгоскочим мимо.
– Ага, проскочим, если они КАМАЗом дорогу не перегородят, она узкая! – скептически ответил я ему, но идею с попыткой установить радиосвязь по мародёрской волне отвергать не стал.
