Железный лорд. Наследник (СИ) - Лей Влад

О да! Все лучи как один ударили точно в центр груди вражеского меха.

К сожалению, пробить ее не удалось, но я добавил ракетами, которые одна за другой вылетели из пусковых установок, расположенных позади моего «Горбуна», точнее на его спине, будто рюкзак.

В течение пары секунд десяток ракет впечатывались в тело вражеского меха.

Взрывы, ошметки брони, грохот…

Однако уничтожить врага так и не удалось. Что ж, настала очередь для старого доброго, а главное — проверенного способа…

Противник, осознав, что я его просто безнаказанно расстреливаю или, скорее, поняв, что запас прочности у него не вечный, попытался укрыться за валуном, но не успел — мой выстрел из рельсотрона угодил ему точно в правое плечо. Правая рука вражеского меха рухнула на землю, а сам робот развернулся вокруг собственной оси. Пилот не смог удержать его на ногах и машина завалилась.

Вот так! Готово.

Так! Где следующий противник?

«Следующий» оказался очень близко от меня. Настолько, что и целиться не нужно было.

Этот наглец чуть ли не спикировал на меня, и лишь за счет того, что я не стоял на месте, а постоянно маневрировал, вражеский мех не рухнул мне на голову, а приземлился чуть в стороне.

Пульсары «Горбуна» заработали, и сразу несколько лучей ударили в правую часть груди вражеского меха.

Выстрел из стольких орудий, да еще и на такой дистанции сделал свое дело — даже усиленная броня не выдержала: я прожег ее, лучи принялись плавить все внутри корпуса вражеского робота, и вдруг тот окутался огнем, взорвался.

Кажется, сдетонировал боеуклад…

Уже сколько там на моем счету? Я был окрылен своими победами и жаждал новых, но…похоже, лимит удачи, который у меня был, уже исчерпался.

Новый противник оказался не просто близко, он был уже рядом со мной. Прежде чем я успел хоть что-то сделать, огромный тяжелый мех впечатался в моего «Горбуна».

Удар был так силен, что все вокруг завертелось, раздался удар, и я осознал, что мой мех на земле.

Экраны работали, внешние камеры тоже, так что я увидел, как противник, сваливший меня на землю, врезавшийся в меня, остановился рядом.

По идее он должен был идти дальше, ведь смог меня завалить, путь свободен — база впереди, но, похоже, я очень сильно разозлил противников, и воитель, отправивший меня на землю, жаждал отмщения за своих товарищей — мехов, которых я уничтожил.

Робот, стоящий над моим «Горбуном», поднял ногу, явно намереваясь опустить ее прямо на кабину моего меха, раздавить ее вместе со мной внутри.

Время словно бы остановилось, и я понял — либо сейчас катапультируюсь, либо погибну на месте, прям на мостике своего боевого робота.

Нога противника словно замерла, еще мгновение — и она начнет стремительно опускаться.

А я все еще не мог решиться нажать кнопку катапультирования. Не мог себе это позволить, ведь это будет позор, будет значить, что я проиграл.

Бред и чушь! Головой я прекрасно понимал, что сделал гораздо больше, чем мог, сражался я достойно, и из боя мог выйти в любой момент с гордо поднятой головой. Но…головой то я все это понимал, но вот сердцем…

Проклятая гордыня не позволяла мне катапультироваться. Это было глупо и тупо, но я ничего не мог с собой поделать, лишь ждал, когда опустится нога вражеского робота, уничтожит кабину «Горбуна» и меня внутри…

На экране что-то мелькнуло, столкнулось с вражеским мехом, нависшим надо мной. Раздался страшный удар, и я увидел, что уже мой противник падает на землю, а рядом с ним появился еще один мех.

Судя по камуфляжу, наш.

— Эй, босс! Ты там как, в порядке? — послышался насмешливый голос Маркуса.

О, как он вовремя! А я-то думал, что мое везение закончилось. Как оказалось, имелся еще приличный запас!

— Да, — прохрипел я.

— Тогда подъем! У нас тут все плохо!

Я не без труда заставил «Горбуна» перевернуться на брюхо, поставил руки робота так, будто отжимаюсь, а затем в объектив камеры попала рука меха Маркуса. Он подцепил меня, будто на крючок, и одним движением поднял на ноги.

Прием этот, к слову, мы с ним отрабатывали «в шутку», сражаясь на тренажерах, и когда один из нас проигрывал, терял равновесие (что тренажером засчитывалось как поражение), второй помогал спарринг-партнеру подняться. А все из-за лени, ведь сделать это намного легче, чем перезапустить все сражение заново. Вот мы и «баловались».

Теперь лень и баловство помогли мне вернуться в строй.

Мой «Горбун» был практически не поврежден. Хотя когда вражеский мех врезался — это дало о себе знать. Например, один из излучателей был поврежден, и использовать его было нельзя. Но это мелочи — в целом мех к бою готов.

Вот только сражаться, как оказалось, уже было не с кем — противники прошли сквозь нас, как нож через масло.

Ну почти… Вообще уничтоженных, лежащих на земле роботов врага хватало, в то время как наши потери были…да всего-то трех мехов вывели из строя.

Но ведь вопрос не в том, кто больше уничтожит вражеских юнитов. Задача заключалась в другом — не пропустить противника.

А мы позволили ему пройти. И теперь оставшиеся вражеские мехи на полной скорости неслись к входу на базу. И если они доберутся, если начнут там все крушить, то огромный оборонный кластер системы останется без контрольного центра, в нашей защите появится брешь, через которую противник и пойдет в наступление.

Короче говоря, потеря базы, ее повреждение могло стать причиной, почему провалится оборона всей системы, и главное — почему сепаратисты смогут пройти в центральные миры империи.

Этого допускать было никак нельзя!

Но что можно было сделать? Догнать вражеские мехи уже нереально. Пытаться палить им в спину бесполезно. Вряд ли получится их уничтожить. А если и получится, то уничтожить всех точно не выйдет.

Даже парочка мехов, которая доберется до комплекса — это уже поражение. Они там такое устроят…

Конечно, сейчас по ним работает последняя наша линия обороны — защитные турели. Но не думаю, что турели смогут их остановить. Уничтожить еще нескольких — да, но не позволить пройти никому дальше — вряд ли…

Кто-нибудь другой на моем месте запаниковал бы, но я был готов к такому повороту. Я не был настолько самоуверен и ленив, чтобы решить, будто противник не сможет прорвать наши ряды. Я рассчитывал и на такой вариант, как сейчас, а потому…

— Первый команде «Б». Как слышно?

— На связи! — практически мгновенно откликнулся командующий командой «Б».

— Приступайте! Немедленно!

Команда «Б» была никем иным, как минерами и подрывниками, которые должны были взорвать скальную породу, обвалить вход на базу.

Для нас это могло стать проблемой (люди внутри должны будут контролировать орудия, работать, не зная, смогут ли выбраться оттуда), но для противника это было полным провалом, ведь зайти внутрь комплекса будет попросту невозможно. Для того, чтобы разобрать обвал потребуется как минимум несколько часов и специальная техника, а у противника этого нет…

Бой был закончен. Сепаратисты вынуждены были отступить, так ничего и не добившись. Мои люди уже приступили к ремонтным работам — подбитые и уничтоженные корабли стаскивали со всей системы к базам, чтобы отремонтировать или хотя бы чтобы снять уцелевшее оборудование. Группа техников отправилась к орудийным платформам, чтобы пополнить боезапас, починить установки или же разместить новые взамен уничтоженным.

На планетоиде, где находился я и где происходило самое горячее сражение сегодняшнего дня, тоже суетились техники.

Дело в том, что когда мы обвалили вход на базу, противник, осознавший свое безвыходное положение, словно бы обезумел.

Уцелевшие вражеские мехи развернулись и атаковали нас.

И, надо сказать, именно эти сорок минут показались мне целой вечностью — вражеские воители превратились в берсерков, готовых на все что угодно, лишь бы уничтожить нас, растоптать, разорвать. Причем на себя им было плевать…