Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Выспаться нам дали, меня подняли уже когда стемнело, было третье января, вечер, семь часов. Там в штаб. Оказалось, меня наградили и повысили. По приказу командующего армией, мне дали старшего лейтенанта, и приказали принимать роту. Я девять танков вывел своей роты, один финны всё же сожгли. Два взвода, в одном четыре танка, принял старшина Лопарев, вторым так и командовал младший лейтенант Кузьмин. Тот на своём остался. Уже достоверно известно, что наш ротный погиб, в танке сгорел. Он был в той первой группе, что пыталась прорвать заслон впереди. Там почти весь бронебатальон остался. Бойцы все через медиков проходили, все простывшие. Уже многих в тыл отправили из раненых, освобождали село. Я глянул, схрон не нашли, хотя амбар забит бойцами. Две буржуйки прогревали его. Мои вещи целые. Хозяев домов села нет, бежали, так что надеюсь дождусь, когда место накачается достаточно. Это в конце февраля будет. По сути рота не боеспособна, в слезах и сопляк как воевать, да с сильной слабостью и жаром? Так что ротой усилили оборону села, на окраинах поставили, а бойцов и командиров лечили, только по одному в танках дежурили и двигатели запускали, чтобы не поморозить их. Да, звание дали, спасибо, однако также был представлен по прошению комкора, к ордену «Ленина». Наградные в штаб выше отправлены.

А выжившие командиры прямо говорили, плотно блокированы, все попытки прорывов не увенчались успехом, большие потери, если бы не танки, не вышли бы. А так как я не показывал навыков простуды, только на перевязки ходил, решили снова меня задействовать. Знаки различия на форме я уже поменял, сам перешил нарукавные знаки и дополнительные кубрики привинтил, мне выдали, в документах тоже внесли изменения. Так что решили деблокировать остальные группы дивизии, там в третьей вроде и штаб дивизии с комдивом. И дали мне свежий танковый батальон, сорок пять танков, точнее без двух, ремонтировали, сломались, коим командовал командир в звании капитана. Мы с ним в штабе разрабатывали маршрут движения. По старому не пройти сто процентов. В первый раз прошляпили нас, а сейчас там точно артиллерийская засада будет. Так что по льду реки до озера, а вот дальше будем искать другую дорогу. С нами те же лыжники идут, что в прошлый раз задействовали. Потери у них были, только убитыми с десяток, но и финнов мы там побили неплохо. Это сложно, те в постоянном движении, но верный глаз помогал, посылал снаряды куда нужно.

Два часа подготовки, свой танк я оставил, да и роту, мне выделили уже танк из состава батальона, именно на нём головным я и шёл, в дозоре было три танка, плавающая танкетка и отделение лыжников. Пока на броне ехали, когда нужно ссадим. Понятно, что танковый батальон, при поддержке всего одной роты, да, тут и третий взвод, маловато, но командование армии решили сделать ставку на нас. Хоть одну дивизию да спасём. Шли ночью. Четвёртое января наступило. А когда на лёд озера выехали, я тут же через люк пустил осветительную ракету из ракетницы, а засёк движение, у наших бойцов в окружении маскхалатов нет, а тут тени шли, и ракета осветила около сорока финских егерей. Я тут же открыл огонь, остальные танки дозора поддержали, цели командиры видели, лыжники спрыгивали и укрываясь за бронемашинами, двигались за нами. Также ведя огонь. Пустил и вторую, так что когда остальной батальон показался, уже добивали оставшихся. А они на открытой местности, деться не куда. Наши осматривали тела, шесть пленных допрашивали. Причём, сам допрос вёл, трое владели немецким, отвечали. Егеря и есть, причём довольно известный отряд. Когда стрелки по моему приказу добили всех, и пленных на штыки подняли, взбешённый капитан Астахов, комбат, подбежавший, возмущённо зашипел мне:

— Что это значит, товарищ старший лейтенант⁈

— Месть. Эти су*и целый медсанбат вырезали. И медиков тоже. Слышать должны были, не так и далеко от нас. Тем более куда нам их девать? Все силы нужны при деблокировании наших парней. А эти явно к нам в тыл шли, снова резать наших.

— Про это слышал, — уже спокойнее ответил капитан, наблюдая как бойцы собирают трофеи. Внутрь моего танка подавали ПП «Суоми» с боезапасом. Капитану тоже презентовали. Так что трофеи быстро разошлись, и мы направились дальше.

По пути я свернул, тут другое русло реки, если не ошибаясь, оно ведёт к дороге где деблокирована четвертая группа. Напомню, что первую и вторую мы деблокировав, уже вывели в нашим, там ими занимались. Слева будет третья и справа пятая. Тут уже пустили лыжников вперёд, те шли и по сторонам, охраняя нас. Дальше мы стояли и ждали, подальше, чтобы звуки моторов не насторожили финнов. Там, под короткие перестрелки, разведчики зачистили довольно широкий участок, слева и справа от реки. Там уже мы двинули. Обнаружили в снежных ДОТах, что собрали наши, и греясь внутри, и как место обороны, выживших. Очень много помороженных, костры спасали слабо, так что вовремя мы объявились. Батальон тут же распределился, тягачи, что буксировали пустые грузовики, там раньше перевозили разведчиков и грузы, грузились по полного ранеными и обмороженными, на местах для перевозки расчётов, они были у «Комсомольцев», выживших бойцов и командиров, и колонна, под охраной двух танков, пошла обратно к нашим, дорогу знали. Первых вывозим, а мы, двигаясь по лесу, гоня финнов перед собой, деблокировали и третью группу, со штабом дивизии. Да те по шуму приближающегося боя слышали, что подходим, встретили, контратаковав, уставшие, замёрзшие и ослабленные бойцы. Вот так спешно и эвакуировали, пока нас не блокировали. Уже под плотным огнём уводили по руслу реки. По освобождению ещё одной группы, что справа, уже не могло идти и речи. Сил таких нет, тут то на шару всё сделали. Танки били не переставая. Тут один вспыхнул, другой. Пушки подкатили, но и их уничтожили, по вспышкам обнаружив. Так что ушли, подбирая раненых, наш заслан следовал последним, и не давал обойти по сторонам и снова блокировать, лыжники тут здорово помогали, мы их усиливали танками. А так вернулись на лёд озера, и прикрывая корпусами танков стрелков, от вражеского огня, уходили к своим. Штаб к слову вывели, то что осталось.

Кстати, к нам выходили небольшие группы или одиночки, что вырвались из окружения самостоятельно, а куда идти не знали, на шум боя и рёв моторов шли, и присоединялись, включали в общую колонну. Тут с полторы тысячи будет, выводили. Много артиллеристов. Вот так и вернулись. Батальон Астахова ещё пару раз задействовали для деблокирования и вывода остальных, но я уже не участвовал, своей ротой занимался. Знал только, что батальон понёс серьёзные потери и задачу не выполнил. А ведь Астахова за первую удачную операцию хотели к Герою представить. Сейчас не факт. Так что я продолжал нести службу. Как раненый, посещал медиков, следил как в тёплых хатах приходили в себя бойцы. Их лекарствами поили, так что мы остались на охране села. Собственно, и штаб нашей дивизии тут был. И похоже от бронебатальона осталось всего девять танков и три танкетки, что мы вывели, и всё. Так что на базе моей роты собирались снова развернуть батальон, пополняя его. Дивизию решили восстановить. Тем более мелкими группами её бойцы выходили к своим. Так прошло пять дней, всё это время занимался ротой, проводил проверки бойцов и матчасти, шёл ремонт двух танков, график дежурства составлял, ну и проверял укрепления. А я приказал танки установить в бревенчатые капониры. Да срубы собирали высотой по корпус башни, вполне удобно. А сверху накрыли тентом, разводили костёр у кормы и вполне тепло было, а так скинул тент и можно вести огонь. Идея понравилась другим командирам, у многих укрепления так делали. У меня уже накопилось двенадцать килограмм, но посетить сарай не мог, там медики развернули полевой пункт, лечили бойцов. Так что приглядывал, но не заходил. Дальность сканера тоже двенадцать метров, хватало глянуть что с моим имуществом порядок. Да, наконец обмундировали в зимнюю форму. Я тоже получил.

А тут, наступило десятое января, приказ, дивизии отойти в тыл, и там пополнится и довооружится. Пушки почти все потеряли, всего семь и вывезли, противотанковых. К буксируемым грузовикам цепляли. Покидать село я не хотел, оставлять схрон без присмотра, но приказ есть приказ, пришлось выполнять. Двигались своим ходом, в колонне. Должны были пройти пятьдесят километров, там крупнее село, где дивизия и будет стоять. Не доехали, остановили регулировщики. Передали новый приказ. Моя рота, с танкетками, поступает на усиление охраны тыла. Диверсанты заели, как я понял. Также будем выполнять охрану и проводку колонн, отвечая огнём на обстрелы. Так что вернулись обратно в село, к штабу армии, тут же и была база охраны тыла. Ну а дальше началась работа, не совсем привычная для танкистов, но я активно их обучал, делился боевым опытом, поэтому служба и охрана шли без нареканий у нас, даже дважды благодарности объявляли, когда смогли провести колонны под обстрелом. Да ещё нанеся потери противнику. Точнее танки встали и вели прицельный огонь, а машины ускорялись, проскакивая мимо. Потом танки нагоняли. Тактика рабочая, использовали. Так меня поставили начальником обороны одного района, где две дороги проходило, моя рота, взвод стрелков и взвод НКВД под моей рукой были. Стрелки с танкетками в патрулях, а бойцов НКВД как противодиверсионное подразделение я сам водил, на лыжах и в белых маскхалатах бегали, у дорог чистили, шесть групп уничтожили. Трофеев набрал неплохо. Так прошло пятнадцать дней, двадцать шестое января наступило. У меня уже накачалось сорок шесть килограмм, и я не пополнял ничем хранилище, трофеи в вещмешке были. Место копил для своего имущества. Проверял как сарай, так и схрон, пока порядок. Но раненых постепенно вывозили, и обозами, и на машинах. Также мои танкетки, три единицы, использовал для патрулирования дорог, стрелки на броне. И вот катались, наблюдали, и приходили на помощь если обозы под обстрел попадали. Те шустрые, в отличии от танков, гоняли. В основном по одиночке. Пока удачно.