— Танки, уж извини, не дам. У меня самого их страшный некомплект в войсках, — не стал питать надежды собеседника Павлов. — Разве что те же МС-1 из учебных учреждений или учебных рот могу уступить, коли они у твоих пограничников уже имеются в немалых количествах, — почти все остававшиеся на ходу танки этого типа были переданы из КА в НКВД, в том числе порядка полусотни машин оказались в итоге на охране границ ЗОВО. — Правда, скажу тебе, как танкист, толку от них — чуть. Ни скорости, ни брони, ни вооружения. Да и перевозить их не на чем будет — сейчас куда более ценные грузы требуется вывезти из-под грядущего удара. А своим ходом эти тихоходы уж точно никуда не дойдут. Все до единого на дороге останутся из-за технических неполадок. Потому, как по мне, лучше всего будет закопать их в землю по башню в качестве неподвижных бронированных огневых точек, как и все прочие уже разукомплектованные схожие машины. Так они хоть какую-то реальную пользу смогут принести.
Из 961 произведённого танка этой модели к июню 1941 года на ходу продолжали оставаться около полутора сотен машин, тогда как все прочие, за исключением уже сданных в утиль, повсеместно переделывались в БОТ-ы [35]. Поступили корпуса данных танков, в том числе получивших на вооружение всё ещё актуальную 45-мм противотанковую пушку, и в Западный особый военный округ. А вместе с ними были поставлены и корпуса разукомплектованных танков Т-24, которым так и не преминуло стать массовым в армии Советского Союза.
Павлов припомнил о них, когда мельком изучал — что там у него вообще творится с укрепрайонами, как новыми, так и старыми. А потому ныне им уж точно не предстояло стать очередными трофеями немецких войск. Уже сейчас корпуса данных танков, сосредоточенные чуть западнее Гродно, начинали потихоньку тягать тракторами в район городского посёлка Скидель. Он раскинулся примерно в 25 километрах восточнее Гродно и стоял на берегу речушки Котра. Речушка эта была такой себе — можно сказать, переплюйкой. Но берега у неё были изрядно заболоченными, и просто так проскочить через неё не смогла бы никакая техника. Потому, в конечном итоге, именно по ней Павлов принял решение выстраивать свои передовые оборонительные позиции на подступах к Лиде.
Да, это было не столь глубоко, нежели прежде полагал наиболее удобным для себя командующий ЗОВО. И линия обороны обещала быть там не самой удачной. Но… склады. Они попросту не успевали эвакуировать склады. Даже самые важные. Даже организуя временные схроны в лесных массивах, с которых впоследствии должны были получать боевое питание воюющие на переднем крае части и соединения. Потому кровь из носа требовалось придержать продвижение противника хотя бы на несколько дней именно по этой реке. Что, в свою очередь, вдобавок обеспечивало надёжное прикрытие правого фланга тех войск, которые Дмитрий Григорьевич планировал разместить вдоль реки Свислочь.
— И где мне их закапывать прикажешь? В районе УР-ов? — он ещё не знал, что Павлов вовсе не собирался оборонять границу.
— Нет. Я вчера отдал приказ срочно вывезти всё уже поставленное вооружение с новых укрепрайонов в расположение старых УР-ов, поскольку, в силу их готовности, точнее в силу практически полной небоеготовности, вражеская пехота пройдёт там, как горячий нож сквозь масло, — из всего множества запланированных к постройке ДОТ-ов, на сегодняшний день были завершены только 268 штук, лишь 65 из которых получили штатное вооружение. Плюс ещё 80 были временно вооружены обычными 45-мм пушками, кое-как запихнутыми внутрь них. И это на почти 500 километров протяжённости границы! — Да и тяжёлая артиллерия немцев, конечно же, начнёт сравнивать их с землёй в первые же минуты начала нашего противостояния. А терять там впустую, что оружие, что людей, я не собираюсь. Потому смотри внимательно, куда я предлагаю тебе отводить своих архаровцев, чтобы они гармонично влились в выстраиваемую мною линию обороны. — С этими словами он извлёк из планшетки карту и, развернув ту, принялся тыкать пальцем, то туда, то сюда, не забывая давать при этом максимально доступные не кадровому военному пояснения.
— Что же, твои мысли мне теперь понятны куда лучше, нежели в самом начале нашей встречи, — спустя примерно полтора часа откровенной ругани, то и дело прерываемой увещаниями и уточнениями тех или иных моментов, тяжело выдохнул Матвеев. — Но вот чего я так и не понял, ради чего ты вытащил меня именно сюда? Неужто иного места не нашлось?
— Увы, приходится всё совмещать, — развёл руками Павлов. — В моих ближайших планах — разбить на территории завода крупный военный госпиталь, тем более что крытых помещений и запасов спирта здесь уже в избытке. Отсюда недалеко до центрального вокзала, на который будут прибывать санитарные поезда. Да к тому же до городской ТЭЦ №2 всего один километр по прямой, а, стало быть, этот госпиталь смогут надёжно прикрыть от авианалётов те же зенитки, которые будут защищать нашу главную электростанцию и один из аэродромов истребительной авиации, что в свою очередь раскинулся всего в двух километрах отсюда. Плюс, имею возможность лично наблюдать, как мои бойцы обращаются с тарой, — кивнул он в сторону целой вереницы армейских грузовиков, в которые вытянувшиеся в линию бойцы грузили один заполненный ящик за другим.
— Водку что ли спасаешь? — только и смог что нервно хохотнуть на это дело главный чекист БССР. — Сам ведь мне только что заливал о катастрофической нехватке техники для эвакуации самого ценного имущества. Так неужели водка для тебя ценней снарядов оказалась? — вроде как и со смешинкой в глазах да интонации, но, тем не менее, очень так серьёзно поинтересовался он у командующего округом.
— Да какая к чертям собачьим водка, — устало отмахнулся от того генерал армии. — Пустую тару грузим. — В ответ же на полный удивления взгляд собеседника он поспешил уточнить, — Я всех своих химиков озаботил изготовлением на местах горючих смесей из всего, что только имеется под рукой. А это, — махнул он в сторону идущей погрузки, — корпуса для будущих противотанковых зажигательных гранат. Других-то ручных противотанковых средств у меня, считай, что вовсе нет. Да и у твоих бойцов их тоже нет. Так что, советую и тебе обратить внимание на пустую стеклотару, ежели у тебя вообще найдётся, кому нахимичить по месту дислокации что-нибудь достаточно огнеопасное.
— А, может, ты подбросишь мне по бедности сотню-другую ящиков подобного зелья? — прикинув в уме, что у частей НКВД действительно нет никаких иных противотанковых средств, за исключением 45-мм пушек, большей частью которых, к тому же, поделился с ним Павлов — как раз передав с барского плеча те 80 штук, что были забраны из УР-ов, слегка заискивающе уточнил Александр Павлович.
— Поделюсь. Как не поделиться, — серьёзно так кивнул в ответ Дмитрий Григорьевич. — Но только если ты всё же прислушаешься ко мне и сформируешь из сидельцев штрафбаты. Всё же лучше иметь под рукой целых 4 дополнительных дивизии, нежели одну! Пусть даже и условно боеспособных.
Не имея никаких возможностей пополнения своих войск живой силой, поскольку этот процесс напрямую управлялся и контролировался из Генерального штаба КА, Павлов в очередной раз предпринял попытку уговорить собеседника на столь неоднозначный, но столь необходимый в данный непростой момент шаг. Ведь заключённых в Белоруссии насчитывался не один десяток тысяч человек. Две, а то и три стрелковых дивизии народного ополчения можно было бы сформировать лишь за их счёт! Пусть даже принудительно в случае с зеками. Тем более что их нынешние «сторожа» вполне себе могли стать костяком, как командных кадров, так и заградительных отрядов. А главное — именно у НКВД имелась возможность вооружить их всех, не привлекая к этому делу высокое московское начальство.
Всё же именно в ведении республиканского НКВД находился склад трофейного вооружения, на котором хранились десятки тысяч винтовок, пулёмётов, противотанковых ружей и даже пушек, естественно, со всеми потребными боеприпасами, изъятые у интернированных польских частей около двух лет назад.
