Но было немало зданий и памятников, которые уцелели ещё с советской эпохи, сохранив свой первозданный вид.
Поэтому современные стелы, раскрашенные в черно‑оранжевые цвета георгиевской ленты, сменялись белыми памятниками и бюстами вождю пролетариата, дедушки Ленина. Не обошлось и без памятника защитникам, которые погибли, сражаясь с немецкими захватчиками за свою землю во время Второй мировой войны.
Судя по сверкающим глазам Виктора, который заинтересованно смотрел в окно, он действительно получал экстаз, видя всё это.
Когда мы наконец добрались до источника шума, то от увиденного я раскрыл рот от удивления.
Одноэтажное зеленое здание с надписью: «ВОКЗАЛ» было всё изрисовано цветными граффити, антенну сотовой связи на его крыше украшала новогодняя гирлянда.
Около вокзала стоял грузовик с цистерной, в которых обычно возили молоко или воду, и вокруг этого грузовика праздно тусовалась большая толпа явно пьяного народу.
Остановившись неподалеку, я увидел устремившегося к нам навстречу Кузьмича. Когда он подошел близко, по его походке сразу стало понятно, что он изрядно принял на грудь. Поэтому я не удивился, когда он открыл дверь и чуть не убил всех в машине густой волной перегара.
– Ну, чё уселись, как неродные? Пойдёмте, я вас с народом познакомлю.
– Что это за народ? По мне так они больше похожи на каких‑то бомжей, решивших устроить праздник. – удивился Виктор.
Кузьмич опасливо оглянулся назад, проверяя, что никто не услышал, что сказал Витя, и, сделав страшные глаза, ответил:
– Ты, мумия, будь поаккуратней со словами! А то обидишь ненароком хороших, добрых людей и станут они злыми и плохими.
Артём засмеялся и произнёс:
– Ты тоже будь аккугатен в своих гечах, Витя у нас, как оказалось, тоже не пгостой человек, ты сейчас газговагиваешь с настоящим огужейным багоном!
Кузьмич непонимающе посмотрел на Артёма, затем на Виктора и, плюнув себе под ноги, прикрикнул:
– Не дури мне голову, картавый! Пойдёмте, позырите на местный быт.
Скривившись от свежего перегара, который исходил от Кузьмича, я сказал ему:
– Погоди, не гони коней! Во‑первых, ты так и не сказал, кто они такие и что у них за праздник, во‑вторых, где Берсерк?
– Кто они такииие? – задумчиво протянул Кузьмич.
– Хер его знает, кто они сейчас, раньше, как я понял, были автостопщиками, мигрировали летом на юга и жили там дикарями без забот и хлопот, а зимой возвращались в свои родные города. А праздник у них идёт уже почти неделю, они нашли целую цистерну спирта! – с завистью поделился Кузьмич, указав рукой на грузовик, вокруг которого все толпились.
– А ты, я гляжу, не раздумывая присоединился к веселью и уже успел продегустировать этот спирт⁈ – попробовал я пристыдить Кузьмича, сказав это сердитым тоном.
Но старый пройдоха не впечатлился и, проведя рукой по своим седым волосам, ответил:
– Ну да, чуть попробовал, а чё я, лысый, что ли, чтобы быть трезвым там, где все бухие?
– Ты не лысый. Ты глупый алкоголик! – сказал ему в ответ Артём, вызвав у Кузьмича гневную тираду в свой адрес:
– А ты не завидуй, собака картавая! Сам вызвался быть водителем, вот и крути баранку, трезвый, как дурак!
Я посмотрел на Виктора, который явно желал хоть немного осмотреть посёлок, в котором многое сохранилось от его любимой советской эпохи, и сказал:
– Ладно, на час тормознёмся тут, посмотрим на этих автостопщиков, но только на час, не больше!
– Хорошо, хорошо! – радостно произнёс Кузьмич и тут же скрылся, растворившись в толпе.
«Вот пёс!» – с досадой подумал я. Обещал нас познакомить со всеми и показать, где Берсерк, а сам тут же ретировался. Не удивлюсь, если он вообще нырнёт в цистерну и весь час будет там плавать, принимая ванну из спирта и поглощая его. Хотя, это, наверное, слишком круто даже для такого матерого алконафта, как он.
Оглядев всех в машине, я спросил:
– Ну что, все хотят немного развеяться и посмотреть, что тут происходит?
Получив единогласное подтверждение, мы начали помогать девочкам вылезти из машины, придерживая прыгающую на одной ноге Татьяну и старающуюся не делать резких движений Яну.
Глава 10. Автостопщики
Едва мы усадили раненых дам на одной из пустующих скамеек у здания вокзала, все сразу куда‑то рассосались, затерявшись в шумной толпе, оставив меня и Артёма вместе с ранеными женами.
Первым моим порывом было найти всех и дать им пиз…ей. Совсем расслабились за время сытой и относительно безопасной жизни за стенами Рынка, в результате чего потеряли страх и понятия дисциплины. Но когда первые эмоции схлынули, я поостыл и уже с холодным рассудком решил никого не трогать, пусть погуляют. Для планировки возврата Нивы и мести мне достаточно Артёма.
Какой сейчас толк с Кузьмича, если он уже налакался спирта? Или с Алёшеньки, который очень добрый малый, но ни разу не стратег. Виктор – другое дело, он человек умный и рассудительный, но сейчас, когда он возбудился на бюст Ленина, от него тоже будет не много толку. Проще дать ему осмотреть все памятники ушедшей эпохи, чем принуждать рожать дельные мысли, когда его голова думает о другом.
Поэтому я расслабился и, усевшись на лавочку рядом с Яной, принялся с интересом рассматривать людей, устроивших дискотеку вокруг спиртовоза.
Весьма странные люди собрались здесь, даже на фоне того, что сейчас все странные, с прибамбахами и припизд…ю, которую уже не нужно скрывать, опасаясь потерять работу или угодить в дурку.
Устраивать массовые шумные пьянки в месте, не огороженном даже простейшим забором – это, по нынешним временам, затея сродни попытке массового суицида. Надо побыстрее сматывать отсюда удочки, чтобы не угодить под раздачу вместе с этими беспечными чудаками.
Пьяные беззаботные тюковщики были абсолютно разного возраста: от безусых юнцов до уже почтенных, помеченных сединой, мужиков. Были среди толпы и юные пигалицы и дамы далеко за тридцать.
Казалось, что могло объединять такую разную на первый взгляд публику? Ответ на этот вопрос я не мог придумать, но, внимательно всматриваясь в толпу, делал для себя некоторые выводы, которые могли стать ключом к разгадке. Несмотря на разность возрастов, все люди были чем‑то едва уловимо похожи. Сначала я не понял, в чем дело, но спустя некоторое время наблюдений вспомнил слова Виктора, и пазл в моей голове сложился.
Не сказать, что наш коммунист был прав на сто процентов, назвав собравшихся здесь людей бомжами, но его слова были близки к истине. Я сейчас не брал классическое понимание этого термина, которое означало, что у человека нет определенного места жительства. Сейчас многие – бомжи, без своего дома и каких‑либо документов. Но в данном случае речь шла о неопрятном внешнем виде людей.
Именно это и объединяло их всех, делая чем‑то неуловимо похожими друг на друга. Неуместная, неряшливая одежда, в которой присутствовали такие элементы как шорты и сланцы, словно мир не накрылся медным тазом, и мы сейчас находились на пляже, а не в забытом богом месте, в мире, где людей истребляют мертвецы, да и сами люди от них не отстают в уничтожении себе подобных.
Помимо нелепой и неуместной одежды у собравшихся здесь были неопрятные грязные волосы, и всем своим видом они походили если не на бомжей, то как минимум на бродяг, которые не могут сидеть в четырёх стенах и всегда убегают из дома, предпочитая жить на улице, под открытым небом.
Артём, видимо, думал о том же самом, о чем и я, поэтому, понаблюдав за толпой пьяных неопрятных людей, танцующих вокруг спиртовоза, он спросил у меня:
– Ты тоже отказываешься вегить своим глазам?
– Почему же? Они меня ещё ни разу меня не обманывали, поэтому нет повода им не верить. Хотя, вынужден признать, я думал, что подобный контингент уже давно нашел свою смерть – слишком они беспечны и неправильны для этой жизни.
