— Так ведь поменялось не только это, — сказал он наконец. — Новое хобби — это прекрасно. Но в тебе, Дмитрий, проснулось и нечто другое. Характер. Совесть. Храбрость.
Ага. Вот, значит, к чему он на самом деле вел. Не кодерские словечки его интересовали и не идеи, а перемена в целом. Оно и ожидаемо. Я не думал, что он ждал подвоха или угрозы. Просто хотел знать наверняка, с кем работает и почему этот человек таков.
— Я видел это в твоем отце. Та же несгибаемая принципиальность. Но в тебе есть и нечто сверх того. Ты хитрее. Рациональнее. Я по пальцам одной руки могу пересчитать людей, которые не сдали бы назад на твоем месте, когда я проверял тебя в «Самоцвете». Твой отец, при всем моем уважении, мог бы и дрогнуть. А ты — нет. Откуда это? Программирование не учит храбрости.
Вот черт. Он копал глубже. Видел не только фасад. И мне приходилось врать дальше. Ложь хорошему человеку мне всегда была неприятна. Тем более этому, который стал мне почти наставником. Но как иначе-то? Не готов он был к правде. Пока что, по крайней мере.
Я отвел взгляд, изображая на лице тяжелую, выстраданную правду.
— Так оно все связано, Владислав Петрович, — на этот раз я вложил в голос нотки искреннего (на самом деле нет) раскаяния. Вспомнил, какой скотиной был Волконский, и изо всех сил старался устыдиться за его поступки, хоть их и не совершал. — Я ведь сдался. Давно. Потерял веру. Не думал, что хоть какие-то мои телодвижения что-то изменят в этом болоте. Так зачем было стараться? Проще было плыть по течению. Я плюнул на все — на себя, на работу, на память отца.
Я посмотрел на него.
— А потом… потом появилась надежда. Ваша поддержка. Наш проект. И эта сумасшедшая идея с алгоритмами, которая вдруг показала, что выход есть. Она меня из этого болота и вытянула. А там и вы помогли. Протянули руку. Надеюсь, еще не поздно.
Князь смотрел на меня, и было в его взгляде нечто отеческое, этакая гордость, что ли. По большому счету, меня не сильно волновало, кто там и что обо мне думает. Но одобрение людей, которых я искренне уважал, всегда было приятно.
— Ну что же, — сказал он, и его голос стал мягче. — В таком случае я очень рад этому твоему увлечению. А поздно, Дмитрий, бывает только в гробу. Пока человек жив — он всегда может измениться.
С этим утверждением я был согласен на все сто процентов.
Тренировка была окончена, и я уже собрался уходить, но князь остановил меня.
— Постой, Дмитрий. Мы кое-что забыли.
Я вопросительно посмотрел на него.
— Мои люди доложили, что после того боя на перекрестке ты прихватил кое-что еще, кроме того кристалла для вашего прототипа.
Он смотрел на меня с заговорщической хитрецой, и я понял — князю было известно про мой трофей. Кто бы сомневался.
— Верно. Прихватил, — не стал я отрицать. — Решил, что такая полезная вещь не должна валяться без дела. Могла «потеряться» по дороге в хранилище вещдоков.
Князь усмехнулся.
— Считай, что я сейчас неодобрительно покачал головой и пригрозил тебе пальцем, — сказал он полушутя. — А на самом деле — разумно. Незарегистрированный инструмент действительно имеет свои применения. Главное, не попадись с ним. Обращаться-то умеешь?
— Нет, — ответил я честно. — Тогда я такое оружие в первый раз в руках держал.
— Знаю, что не умеешь, — кивнул он, и продолжил уже серьезно. — Поэтому мы это исправим. Будем учить. Давай его сюда.
Я, после секундной паузы, полез в свою сумку, достал пистолет и протянул Милорадовичу.
Князь взял оружие. По его движениям я легко понял, что он прекрасно знаком с оружием. Он привычно проверил предохранитель, наличие патрона в патроннике, затем отсоединил магазин.
Затем пояснил принцип работы оружия. Я же обращал внимание, в основном, на новые для себя детали, те, что отличали местное оружие от уже знакомого, из моего мира. В частности, патроны тут были без гильз — это я уже знал, потому как порох не использовался. Это объясняло, почему звук этого оружия был иным. Только хлопок, когда пуля проходила звуковой барьер. Также этот подход экономил на весе и объеме боеприпасов, и патронов в магазине было больше.
Кристалл, занимавший место куркового механизма, разгонял пулю, создавая короткий, но очень мощный «Толчок». Таким образом создавалось сравнимое с взрывом пороха давление, выталкивавшее пулю и обеспечивавшее движение затвора в автоматическом оружии. Спусковой крючок, однако, был таким же самым, как и в нашем мире. Простой, работающий механизм, унаследованный от порохового оружия и оставшийся по причине удобства и привычности.
Затем князь объяснил самые основы. Как ставить на предохранитель, как правильно целиться, совмещая мушку и целик, как компенсировать отдачу. Я слушал, впитывая каждое слово. Многое было похоже на мои уроки из тира.
И, конечно же, техника безопасности. Пока лично не разряжено и не проверено, оружие считается заряженным. Ствол наводить только на тех, кого среди живых видеть не хочешь, даже если считаешь, что пистолет не заряжен. Патрон в патронник досылать только перед стрельбой, палец на спуске только в процессе стрельбы… Основы основ, в общем, но лишний раз это услышать никогда не повредит. Техника безопасности кровью писана.
— Патронов только мало, — сказал я. — Этот я весь в того мага выпустил, а запасных у них по карманам нашел всего пару штук.
Князь молча подошел к своей неприметной кожаной сумке, которую я раньше и не заметил. Он достал из нее несколько стандартных картонных коробочек, точь-в-точь как в моем старом мире, и с глухим стуком положил их на ящик.
— Хватит на сегодня, — сказал он. — Вставай к стене. Цель — та ржавая бочка в дальнем углу.
Я снарядил магазин, зарядил пистолет. Снял с предохранителя, дослал патрон в патронник, и оружие было готово к стрельбе.
Князь прочитал заклинание, и я почувствовал, как отдаленные звуки окружающего мира стихли. Будто шумоизоляцию поставили.
— Звукопоглощающий купол, — пояснил князь. — Мы не слышим того, что снаружи, снаружи не слышат нас. Не очень люблю ограничивать собственный слух таким образом, но нежелательно, чтобы нас услышали.
Я встал в стойку, как учил Милорадович, поймал бочку в прицел. Выдохнул, и плавно нажал на спуск.
Выстрел. Попадание. В боку бочки появилось аккуратное отверстие, но не прямо по центру.
— Еще раз, — спокойно, как будто ничего и не произошло, сказал князь. — Целься, стреляй. Привыкни к оружию.
Я стиснул зубы. Снова прицелился. Выстрел. Еще раз. И еще. Я стрелял, пока в магазине не кончились патроны. По бочке попадал, но не туда, куда целился.
Но чем дальше — тем ближе мои выстрелы ложились к центру.
Когда в магазине закончились патроны, князь протянул мне новый магазин.
— Перезаряди, — сказал он.
Я так и сделал.
— Хорошо. Но медленно. Давай еще раз, быстрее.
Следующие полчаса были посвящены отрабатыванию перезарядки. За такое время до автоматизма движения не довести, но я все-таки с прошлой жизни опыт имел. Хоть и был он получен в комфортных условиях.
Затем — быстрая стрельба, с упором на контроль отдачи. Чтобы ствол не гулял, как тогда. Чтобы следующий мудак был обезврежен быстрее, и не потребовал на это целого магазина ради трех попаданий.
Наконец, Милорадович махнул рукой, давая сигнал остановиться.
— Для первого раза — приемлемо, — сказал он, подойдя и посмотрев на продырявленную бочку. — Но нужно практиковаться. Много. Руки должны привыкнуть.
Это была чистая правда. Я не привык стрелять так много и так быстро, да и целиться, перезаряжать, это все нужно было повторять регулярно и правильно. Чтобы тело запомнило.
Я проверил отсутствие патрона в патроннике, и поставил пистолет на предохранитель.
— Дома отрабатываешь перезарядку, — продолжил князь. — Если уверен, что справишься — попробуй также разобрать и собрать, знать устройство собственного оружия лишним не будет. Стреляем только тут, по понятным причинам.
