"Фантастика 2026-48". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Шер Вениамин

– У меня есть в Дархеме кое-какие знакомые, – произнёс Джанни, с вежливым интересом изучая своих собеседниц. Созерцание красивой молодой женщины и прелестной девочки-подростка с необычной внешностью явно доставляло ему удовольствие. – И я уже давно предлагаю дяде купить в Аскире земли. Тамошняя пустыня и Мёртвое море – прекрасное место для экспериментов. Земля там сейчас почти ничего не стоит. Озеленение пустыни – дело трудоёмкое, но в перспективе очень даже прибыльное. Если этот избыток снега и льда перевести в жидкое состояние, то почему бы не использовать это в благих целях?

– Вопрос в том, согласятся ли тамошние власти использовать воду из «колдовского снега», – сказала королева.

– Тамошним властям выгодно продавать участки земли, не приносящие никакого дохода. Тем более что речь идёт о практически незаселённых землях. Народ оттуда давно уже разъехался, ну а кто остался… Наверняка, это люди, которым просто совершенно некуда деться. Их немного, и мы сможем о них позаботиться.

Илана поняла, что под словом «мы» подразумевается клан Моретти. Хищники с жёстким набором принципов. Девочка не знала, все ли из этих принципов ей бы понравились, но Джанни Моретти неприязни у неё не вызывал.

На следующий день она познакомилась с остальными членами блэквудской лаборатории. Она состояла из пятнадцати человек в возрасте от двадцати до тридцати шести лет, а её мозговым центром был молодой физик Питер Уотсон, бывший однокурсник Джанни и его давний друг. Джанни считал Питера гением. К своему исследовательскому дару он относился весьма скептично, зато был хорошим организатором. И естественно, спонсором лаборатории. Он был готов поддерживать даже самые безумные идеи Пита, но идеи, сулящие в перспективе прибыль, были ему явно ближе. Впрочем, Питера Уотсона «колдовской лёд» заинтересовал тоже – хотя и с другой точки зрения.

– Возможно, в его составе он и найдёт то самое первовещество, – пошутил Мартин Кейн, которому знакомство с блэквудской компанией доставило огромное удовольствие. – Меня вот только одно немного беспокоит… На эту лабораторию работает целый завод. Столько людей, которые если и не в курсе всего, то знают о проекте достаточно…

– Это всё люди Моретти, – сказала королева. – Насколько я знаю, все, кто служит Моретти, преданы им до гроба.

– Иначе оказываются в этом самом гробу раньше, чем им бы хотелось, – с иронией добавил художник.

– Возможно, – пожала плечами Изабелла. – Но думаю, основная причина такой преданности – щедрость Моретти. К тому же у членов этой семьи есть какая-то харизма.

– Ммда… Во всяком случае у Джанни этого не отнимешь.

Илану больше беспокоило другое, и она решила поделиться своими опасениями с членами лаборатории.

– А вдруг эта вода действительно окажется вредной для людей и вообще… И почему я об этом сразу не подумала? Может, лучше её вообще как-нибудь… испарить?

– Не беспокойтесь, ваше высочество, – улыбнулся Джанни Моретти. Воспитанный в уважении к традициям, он считал необходимым придерживаться табели о рангах. – Мы проведём скрупулёзный анализ этой воды и сперва проверим, как на неё реагируют растения и микроорганизмы. Обещаю никому не навредить. Не думаю, что эта вода окажется вредной, но если что, придётся действительно использовать испарители. У нас достаточно мощные установки, чтобы справиться с таким количеством. Вы позволите задать вам вопрос?

– Конечно.

– Вы способны превратить этот снег и лёд в воду, а воду снова заморозить. А испарять её вы не можете?

– Нет… Почти нет. Помню, мне было нужно срочно избавиться от ледышки. Растопила я её быстро, но карман промок насквозь, и по-моему, мои мысленные приказы не заставили его высохнуть быстрее, чем обычно сохнет материя. Разве что чуть-чуть.

– Ну что ж… Ничего удивительного. Вы же снежная принцесса, а не огненная. Никогда не думал, что буду лично знаком с настоящей волшебницей. Надеюсь, наше сотрудничество будет приятным для нас обоих, ваше высочество.

– Я тоже очень на это надеюсь. И раз уж мы теперь что-то вроде коллег, то можно обойтись без церемоний. Лучше обращайтесь ко мне по имени.

– Хорошо, Илана, – улыбнулся молодой Моретти. – А меня можно звать просто Джанни. А чтобы окончательно уладить этот вопрос, мы чуть позже выпьем на брудершафт. Начало нашего сотрудничества необходимо отметить.

В течение вечеринки, устроенной Моретти в его небольшом, уютном особняке, Илане пришлось выпить на брудершафт со всеми членами лаборатории. Вино ей наливали совсем лёгкое и небольшими порциями, так что если Илана и немного опьянела, то скорее от радости, что она и её друзья наконец-то нашли союзников. Мартин, Томас и Лилиана вполне разделяли её радость. Королева казалась весёлой, но девочка чувствовала, что той немного не по себе.

– Билли, ты не до конца им доверяешь? – спросила она по дороге домой.

– Дело не в этом, – вздохнула Изабелла. – Джанни Моретти хороший деловой партнёр, и думаю, доверять ему можно, тем более что я сама предложила этот вариант, но… По-моему, кое-кто из моих подданных был бы рад объявить меня невменяемой.

Илана знала, что это так. В последнее время большинство придворных, особенно старшего возраста, смотрели на молодую королеву, как на ребёнка, связавшегося с дурной компанией, на которого они никак не могут найти управу.

– Лорд Джадд недавно сказал: «В истории были король Филипп Красивый, Безобразная герцогиня… Вы хотите войти в историю как королева-авантюристка?» Наверное, мне следовало вести себя с ним лояльнее, но в меня в последнее время словно бес вселился. Я ответила: «Не так уж и плохо, дорогой советник. Во всяком случае гораздо лучше, чем просто под номером – Филипп II, Изабелла XXII…»

– Представляю, какое у него стало лицо! – рассмеялась Илана.

– У лорда Джадда много недостатков, но он верный человек. Он всегда старался защищать мои интересы. Я уверена – он будет делать это и впредь, как бы его ни раздражали мои действия и мои новые знакомые. Я попыталась ему объяснить, что мне надоело быть куклой-роботом, которую включают для официальных приёмов, а он стал убеждать меня, что руководство культурной жизнью страны, которое в Германаре всегда осуществлялось королевским семейством, – не так уж и мало. Тогда я припомнила ему ту проклятую выставку на Звёздной площади. Я дала разрешение, а чиновники из ГПУ придрались к какой-то формальности и устроили бойню. А кого потом жители Гаммеля обвиняли в случившемся? Меня. Я была в ярости, потребовала подробного расследования. Его, конечно, провели, и официально было признано, что я не отдавала распоряжения разогнать выставку, но ты же знаешь, что люди не особенно-то верят официальным заявлениям. А тут ещё этими бедными художниками занялся Комитет Безопасности, и мне вежливо дали понять, что вмешиваться в его дела у меня полномочий нет. Заверили меня, что устроители выставки куда более опасные люди, чем я думаю… Как вспомню эту историю, так настроение портится. Но я сделала из всего этого весьма полезный вывод. Если ты королева, а в твоей стране беспорядки, тебя непременно будут в них обвинять, и большинству твоих подданных наплевать, что твоя власть ограничена конституцией и тебе почти ни во что нельзя вмешиваться. Так что лучше уж по мере своих сил и возможностей всё-таки влиять на происходящее.

– Это точно, – согласилась Илана. – К тому же наша игра стоит свеч.

Новость о последней разработке блэквудских учёных, позволяющей растапливать вечный снег, произвела настоящий фурор. Предложения продать изобретение посыпались на Джино Моретти градом, и предложения эти были весьма выгодные, но он, разумеется, ни одно из них не принял.

О том, что воспитанница королевы почти каждый день летает на антиграве в Блэквуд, знали только королева, Мартин Кейн, Лилиана Джонсон и Томас Гилленсхааль. Ну и, разумеется, сотрудники блэквудской лаборатории. Возле завода теперь постоянно приземлялись тяжёлые грузовые корабли, на которых сюда поставляли спрессованный «вечный снег», а «расколдованную воду» переправляли в Дархем, в пустынную местность под названием Аскира, где уже строилась экспериментальная станция. Джанни оказался прав – султан Дархема охотно продал ему огромный участок земли вокруг Мёртвого Моря. Местные жители отнеслись к появлению чужеземцев с апатичным смирением бедняков, привыкших к произволу властей, но, узнав, что новые хозяева Аскиры предлагают всем желающим хорошо оплачиваемую работу, воспрянули духом.