Внутреннее пространство крейсера также проигрывало пространству линкора по объему. Все, начиная от боевой палубы и главной рубки и заканчивая личными каютами, казалось здесь каким-то съеженным, тесноватым. Впрочем, Эрика начинала службу на эсминце «Германская ярость», который нес всего одну эскадрилью «охотников» (пять штук) и, соответственно, был еще меньшего размера, чем «Вессель».
«Привыкну, – думала она, следуя в кают-компанию тесным переходом, где едва могли разойтись двое, – это я на «Хартманне» расслабилась. Хотя понятно, что к хорошему привыкают быстрее, чем к плохому. Но что здесь плохого, если разобраться? Отсутствие личной душевой кабины? Это не главное. А что главное? Хм. Как сказал бы мой первый командир фельдфебель Рильке, главное – это выполнить приказ и вовремя пожрать. И самое забавное, что он был прав. Все остальное – пустая рефлексия. Особенно, когда приказ командования и внутренние убеждения совпадают. А они совпадают? Еще как. Будет победа – будет и все остальное, а назад нам дороги нет. Аминь».
Белинду Фишер она увидела сразу же, как только переступила комингс офицерской кают-компании. Гениальный математик и не менее гениальная обольстительница, по своему обыкновению, сидела в окружении нескольких бравых военных мужского пола, и, судя по виду, чувствовала себя прекрасно.
– Эрика! – радостно воскликнула Белинда, заметив подругу. – Иди скорее сюда, изнемогаю и гибну! Их слишком много, а я одна!
– Привет, Белинда, – поздоровалась Эрика, подходя ближе. – Добрый день, господа. Разрешите представиться – лейтенант Эрика фон Ланге. Прибыла для дальнейшего продолжения службы на ваш славный крейсер.
– С прибытием, лейтенант!
– Добрый день!
– Очень рады.
– Обер-лейтенант Георг Хаммершмидт, канонир. К вашим услугам.
– Место прекрасному лейтенанту!
– Наслышаны о ваших подвигах, лейтенант.
– Вина, лейтенант?
– Слышал, вы хорошо фехтуете?
– Господа, господа, умерьте пыл, дайте Эрике оглядеться и оценить обстановку.
– А что здесь оценивать? И так все ясно. Сборище хвастунов и трепачей.
– Но храбрых трепачей, заметь! Я бы сказал, отважных.
– Храбростью и отвагой лейтенанта не удивишь. Она этим сама кого хочешь удивит. Верно, лейтенант?
– А ведь и впрямь хороший вопрос! Чем вас можно удивить, а лейтенант? Вы только намекните…
Эрика со скупой улыбкой оглядывалась и помалкивала, привычно ожидая, пока мужчины подустанут распускать хвосты. Она по опыту знала, что произойдет это довольно скоро. Как только присутствующие увидят и поймут, что лейтенант Эрика фон Ланге, несмотря на свою принадлежность к женскому полу, кокетничать не собирается. И даже ровно наоборот.
– А что, господа, – спросила Эрика, как только в общем гвалте образовалась крохотная пауза, – кто-нибудь в курсе, когда мы уходим в прыжок? А то все разговоры да разговоры. Хочется уже серьезного дела.
– Вы же вроде бы недавно именно из такого дела, лейтенант, – проронил седоватый гауптман, судя по нашивкам – военный техник, который до этого больше молчал, уткнувшись в свой шнапс. – Не навоевались еще?
– Странно слышать подобный вопрос, – ответила Эрика. – Судя по тому, что вы, господин гауптман, сидите здесь, в кают-компании «Хорст Весселя», а не попросили заменить вас добровольцем, вы тоже не навоевались.
– Ерунда, – отмахнулся тот. – Я сижу здесь, потому что это мой долг, только и всего, а мой профессионализм не ставится командованием под сомнение. Однако воевать лично я не имею ни малейшего желания.
– Объяснитесь, – нахмурилась Эрика. – Кажется, я не совсем вас понимаю.
Разговоры утихли, слова гауптмана явно привлекли внимание.
– Между тем, все просто, – пожал он плечами. – Желание воевать и желание выполнить свой долг – это два разных желания. Мне показалось, что вы желаете именно воевать, поэтому я и задал вопрос. Приношу извинения, если ошибся.
– Понятно, – кивнула Эрика, – вам захотелось пофилософствовать. Но мне тоже хочется задать один вопрос, можно?
– Давайте, – кивнул гауптман.
– Вы хотите, чтобы мы победили?
– Да, конечно.
– Тогда мой вам совет, господин гауптман, не сочтите за неуважение. Научитесь хотеть воевать, а не только выполнять долг профессионала. Страсть, она не только в любви важна. В бою тоже.
– Браво! – воскликнул канонир Георг Хаммершмидт, поднимая бокал и глядя на Эрику восторженными глазами. – Прекрасный тост! За страсть в бою!
Мужчины охотно выпили, но Эрика лишь пригубила вино – знакомство знакомством, но начинать первый день службы на новом месте с пьянки явно не стоит. К тому же она помнила, что ей нужно поговорить с Белиндой с глазу на глаз. То, что никто не ответил на ее вопрос, означало лишь одно – никто пока не знал ответа. Никто, кроме Белинды.
Эрика поймала взгляд подруги и показала глазами, что хотела бы поговорить в другой обстановке.
«Пять минут», – ответила Белинда. Тоже глазами.
За эти пять минут Эрика выслушала восемь комплиментов, два из которых были слишком тонкие, еще два – наоборот, а оставшиеся четыре проходили по разряду «комплимент мужской дежурный штампованный» и как раз ощутила первые симптомы подступающей скуки, когда Белинда поднялась.
– Господа, – возвестила она медовым голосом, – я бы не оставила ваше общество ни за какие блага мира, но наше время закончилось. Служба есть служба, и мне пора возвращаться на флагман. Адмирал ждет.
– Я всегда говорил, что наш адмирал – счастливчик, – вздохнул кто-то.
– Не горюйте, Ганс, – улыбнулась Белинда. – Обещаю лично вам, что ничего, кроме сложнейших математических формул и нудных объяснений моей теории гиперпрыжков внутри гелиосферы, нашему адмиралу не светит. Эрика, ты меня не проводишь?
– С удовольствием, – Эрика отставила бокал.
– Да что ж такое, – делано возмутился канонир Хаммершмидт, – хоть лейтенанта оставьте! У нас к ней масса вопросов. Профессиональных.
– А вы свяжитесь со мной. По личному комму, – сказала Эрика неожиданно для себя самой. – Где-то минут через сорок, хорошо? Покажете мне крейсер, а я отвечу на ваши вопросы. Если, конечно, у вас найдется время.
Несколько опешивший от эдакой неожиданно свалившейся на него удачи, Георг с воодушевлением заявил, что времени у него сколько угодно, и он счастлив оказать Эрике не только эту услугу, но и множество других, каковые только будут в его силах. Товарищи смотрели на канонира с неприкрытой завистью.
– Неужели тебе понравился этот обер-лейтенант? – снисходительно осведомилась Белинда, когда подруги покинули кают-компанию и отправились в каюту Белинды за ее личными вещами.
– Сама не разобралась, – пожала плечами Эрика. – Пока не попробую, не узнаю. Хотя, если честно, и пробовать надоело, все одно и то же.
– Отставить пессимизм! – весело приказала подруга. – Все получится, когда время придет, я уже тысячу раз тебе говорила. Но с этим канониром, если хочешь попробовать, лучше поторопись.
– А что?
– По моим данным, – Белинда посмотрела на часы, – «Хорст Вессель» отправится в гиперпрыжок уже через пять часов ровно.
– Понятно. Собственно, именно это я и хотела у тебя узнать. И еще…
– Все будет в порядке, Льдинка, – Белинда остановилась, ласково провела ладонью по ее щеке, и Эрика подумала, что так подруга не называла ее уже очень давно – с тех самых времен, когда казалось, что между ними может возникнуть нечто большее, чем обычная дружба. – Расчеты безупречны, и я знаю, что права. Гиперпрыжки внутри гелиосферы совершать можно и нужно. Просто никто раньше этим вопросом всерьез не занимался. А я занялась и решила. Мало того, я сама просила Шварценберга оставить меня на «Весселе». Но он сказал, что в случае удачного прыжка флоту без меня не обойтись, так как надо будет сделать расчеты для всех остальных кораблей. Пришлось согласиться, поскольку он прав. Но я повторяю, все будет хорошо. Ты мне веришь?
– Да, – сказала Эрика. – Верю. Спасибо тебе.
– Это тебе спасибо, – улыбнулась Белинда, – за то, что ты у меня есть, – и, наклонившись, поцеловала ее в краешек рта.
