Перекрестки миров. Том 2 (СИ) - "Джек из тени"

Зверев переключил экран, и свет в кабинете приглушили. На огромной панели замелькали кадры оперативной съемки. Качество было идеальным, современные системы стабилизации и оптика высочайшего разрешения давали картинку, от которой невозможно было оторвать глаз.

— Получив добро на снятие жесткого периметра, несколько наших групп, элегантно обойдя этих горе-наблюдателей с их кострами, ушли в глубокий поиск на автономку, — начал комментировать генерал, пока на экране бойцы в маскировочных костюмах, сливаясь с тенями, растворялись в густом инопланетном подлеске. — От греха подальше группы шли в режиме полного радиомолчания, используя для связи лишь короткие, зашифрованные пакеты. Никаких голосовых эфиров, никаких лишних тепловых сигнатур.

Данные передавали регулярно, строго по графику, сбрасывая информацию на висящие высоко в стратосфере ретрансляторы, и картинка вырисовывалась весьма занятная. Местный лес, который на первый взгляд казался безжизненным массивом, на самом деле кипел скрытой активностью. И эта активность была отнюдь не мирной.

Видео на экране сменилось. Теперь это была запись с нашлемной камеры одного из оперативников. Густая, темная зелень, сквозь которую пробивались тусклые лучи чужого солнца. И внезапное, плавное движение впереди.

— Остроухие ублюдки, которых наши бойцы окрестили толкинистами, тоже активно шарятся по лесам в поисках приключений на свои длинные уши, — в голосе Зверева промелькнула едва заметная тень профессионального уважения. — Надо отдать должное, ходят они тихо. Очень грамотно используют рельеф местности, практически не ломают веток, передвигаются мелкими, мобильными группами по пять-семь рыл. Лес для них, если не родная стихия, то уж точно не новая. Если бы не тепловизоры и детекторы движения, заметить некоторых из них визуально было бы крайне проблематично. Причем можно с уверенностью сказать, что это свежие подразделения противника, снабжённые спецсредствами. Маскировочные плащи ушастых, мое почтение, работают на принципах, которые наши физики пока только пытаются описать многоэтажными формулами. Но, как говорится, на каждую хитрую задницу толкиниста найдется свой легионер. Римляне точно в курсе, кого пошлют сюда любители светящихся луков. Те, кто идет им навстречу, как небо и земля в отношении горе-часовых возле Врат.

На экране было видно, как группа ушастых, вооруженных длинными луками и короткими клинками, бесшумно скользит сквозь заросли гигантского папоротника. Воины двигались грациозно, словно леопарды, вынюхивая добычу. Но скрытность не спасала от другой, куда более прагматичной и жестокой силы этого мира. Видеоряд моргнул, переключившись на ракурс с другой камеры, установленной чуть выше на дереве.

— Причём римляне режут этих разведчиков с каким-то маниакальным остервенением, едва те приближались к зоне Врат или их наблюдательным постам, — продолжил Зверев, и в этот момент на экране развернулась короткая, но кровавая драма.

Разведка ушастых вышла на небольшую прогалину, и тут же из-под слоя грязи и прелых листьев, как черти из преисподней, вынырнули фигуры. Засада была организована мастерски, легионеры не использовали магию, чтобы не выдать себя раньше времени магическим фоном, работали исключительно сталью. Короткий, отработанный тысячами повторений взмах клинка, и первому остроухому перерезают горло от уха до уха. Кровь густым фонтаном брызнула на зеленую траву. Второй эльф успел выхватить клинок, но небольшой щит с тошнотворным хрустом врезался ему в лицо, ломая лицевые кости, а лезвие снизу вспороло живот, выпуская кишки. Все закончилось за какие-то жалкие пятнадцать секунд. Никакого пафоса, никаких героических боевых кличей. Римляне даже не стали обирать трупы, просто грубо оттащили их за ноги в кусты, присыпали землей и снова растворились в ландшафте, словно их здесь и не было.

— Наши бойцы в эти античные разборки принципиально не лезли, — тут же сказал Зверев, предвосхищая возможные вопросы от гражданских чиновников. — Был четкий приказ: ни во что не вмешиваться, контакт не устанавливать, позиций своих не раскрывать. Любой выстрел из огнестрела, даже с глушителями, демаскировал бы группу и втянул нас в локальный конфликт с непредсказуемыми последствиями. Мы там не миротворцы из «голубых касок».

Семешко одобрительно хмыкнул. Спецура сработала именно так, как от неё требовалось. Холодный, циничный расчет и железная дисциплина. Никакой партизанщины и спасения несчастных аборигенов.

— Парни просто тихо бродили по зелёнке, ели свои сухпайки и писали видосики, фиксируя тактику обеих сторон для будущих методичек, — генерал обвел взглядом присутствующих. — Мы собираем уникальный материал. Как римляне организуют засады в лесу, как ушастые используют магию для отвода глаз, какие у них слепые зоны в обороне, как реагируют на нестандартные ситуации. Аналитики в Генштабе уже сейчас строчат новые инструкции для нашей пехоты, адаптируя земной опыт под специфику местного ТВД. Мы изучаем сильные и слабые стороны, не проливая при этом ни капли русской крови.

Зверев выключил экран, и в кабинете снова загорелся яркий, режущий глаза свет.

— Пусть местные сами друг другу глотки рвут, — резюмировал генерал, и в его словах прозвучала квинтэссенция всей текущей стратегии. — Нам же меньше работы достанется в случае обострения. Чем больше измотают друг друга в этих бессмысленных стычках, тем сговорчивее будут на возможных переговорах. И тем проще нам будет зачистить этот сектор, если дипломатия потерпит крах.

После доклада по оперативной обстановке в ближайших лесах, повестка совещания плавно сместилась в сторону стратегического и макро-планирования. Семешко, отпив глоток остывшего кофе, поморщился и брезгливо отодвинул чашку на край полированного стола.

— С тактикой этих индейцев всё предельно ясно, — произнёс куратор от Совбеза, переплетая пальцы рук в замок. — Режут друг друга, ну и флаг им в руки. Меня сейчас интересует куда более глобальная картина.

Дальше пошли вопросы по географии и наличию у аборигенов хоть какой-то вменяемой инфраструктуры.

— Я думаю, все понимают, что мы не можем планировать долгосрочную логистику, оперируя понятиями «глухой лес», «поляна» и «вон тот холм с сосной». Что у нас с картами, генерал? Где промышленные центры, логистические узлы, переправы, дороги?

Зверев снова включил экран, выведя на него подробную топографическую схему, на этот раз охватывающую куда большие территории континента. Карта была испещрена отметками, векторами и зонами предполагаемого покрытия местной активности. Докладчик, сверившись со своими бумагами, взял лазерную указку и обвёл внушительный сектор в правой части экрана.

— Как я уже упоминал, ближайший крупный муравейник римлян находится в полутора сотнях километров от нашего плацдарма, — пояснил Зверев, водя красной точкой по изгибу крупной, полноводной реки, прорезавшую эту часть материка. — Если судить по плотности каменной застройки и размерам оборонительных стен, это город с населением не менее сорока-пятидесяти тысяч человек. Классическая античная архитектура, акведуки, мощеные булыжником дороги, расходящиеся лучами к сельскохозяйственным угодьям. Крепкий региональный центр, возможно, столица местной провинции, где сидит их наместник.

Лазерная указка сместилась левее, выхватывая пару более мелких точек на карте, притулившихся у перекрестков дорог.

— Ещё пару мелких поселений, расположенных вдоль тракта, можно было смело классифицировать как военные заставы или почтовые станции. Хотя, судя по кадрам с беспилотников, там в основном ковырялись в грязи местные крестьяне, выращивая какую-то местную брюкву. Инфраструктура крайне примитивная: деревянные частоколы, рвы, грунтовые дороги, которые в первый же сезон затяжных дождей превратятся в непролазное болото. Для переброски нашей тяжелой техники эти направления потребуют серьезной инженерной подготовки. Про мосты вообще молчу, даже БТР не выдержит, скорее всего.

Генерал сделал глубокий вдох, и его лицо заметно помрачнело.