Демон из прошлого (СИ) - Малышев Александр Андреевич "aceralex"

Постепенно напряжение отступило. Я осознал, что здесь нет никакой опасности — только мертвые тела и ржавый металл. Спокойно убрав беретту в кобуру, продолжил осмотр помещения.

Медленно продолжая осматривать бункер, я шаг за шагом погружался в его мрачную атмосферу. Стены здесь были такими же ржавыми, как и наверху, словно время и влага неумолимо точили металл, превращая его в хрупкую, покрытую оспинами поверхность. Деревянные двери, некогда крепкие и надёжные, теперь напоминали трухлявые останки чего-то давно забытого. Они висели на петлях под странными углами или валялись на полу, рассыпаясь в прах при малейшем прикосновении. За каждой дверью открывались пустые кабинеты, где царил хаос и разруха: опрокинутые столы, разбросанные бумаги, которые уже превратились в тонкий слой пыли, и обломки мебели, истлевшие до неузнаваемости.

Повсюду лежали тела — или то, что от них осталось. Их скелеты, почти полностью превратившиеся в прах, казались немыми свидетелями какой-то древней трагедии. Одни лежали на полу, словно пытались укрыться от невидимого врага; другие застыли в креслах, их пустые глазницы смотрели в никуда. Некоторые из черепов так же хранили следы пуль — аккуратные дыры, которые говорили о том, что смерть была быстрой, но беспощадной.

В одной из комнат я заметил систему наблюдения. На стенах виднелись остатки мониторов, разбитых вдребезги, будто их специально расстреляли в упор. Компьютеры, когда-то современные и сложные, теперь представляли собой лишь груды искорёженного металла и пластмассы. Всё было разворочено, провода торчали во все стороны, словно внутренности какого-то механического чудовища. Рядом лежало несколько тел, таких же истлевших, как и везде. Казалось, что они умерли прямо здесь, защищая своё последнее убежище.

Но внезапно мой взгляд зацепился за что-то необычное. В углу комнаты, на небольшом столике, стояло устройство, которое, казалось, совершенно не вписывалось в эту картину разрушения. Это был компьютерный терминал — старый, покрытый толстым слоем пыли, но всё ещё работающий. Маленький зелёный огонёк на его передней панели мигал, словно сердце, которое продолжает биться вопреки всему. Я замер, не веря своим глазам. Как такое возможно? После стольких лет? В этом месте, где всё вокруг обратилось в прах?

Подойдя ближе, я осторожно провёл пальцами по корпусу терминала. Его поверхность была холодной, будто он только что вышел из заводской упаковки. Пластик и кремний, из которых были сделаны компьютеры, оказались удивительно устойчивыми к времени. Возможно, именно поэтому он смог пережить катастрофу, которая уничтожила всё остальное. Но почему его не тронули? Почему никто не расстрелял его вместе с остальной техникой?

Я задумался, глядя на экран, который едва светился. Что это за устройство? Зачем его оставили включённым? Может быть, это ключ к пониманию того, что произошло здесь? Мои мысли метались, словно птицы, попавшие в клетку. Каждый новый вопрос порождал десяток других, и я чувствовал, как любопытство начинает брать верх над осторожностью.

Стерев пыль с экрана, я нежно прикоснулся к клавиатуре. Пластик под моими пальцами казался хрупким, словно мог рассыпаться в любую секунду. Но система, вопреки ожиданиям, ожила. Экран загорелся мягким зелёным светом, который разлился по комнате, отбрасывая тусклые блики на ржавые стены и истлевшие останки. На мгновение показалось, что сам воздух вокруг наполнился электрическим треском — будто старое устройство пробудилось после долгой спячки, чтобы поведать свою историю.

На экране появилось меню системы. Надпись "Доступные файлы" мигала, словно укоряя меня за то, что я так долго не обращал внимания на этот терминал. Я выбрал пункт "Логи". Система задумчиво зашуршала, будто перебирая воспоминания, и через несколько секунд выдала результат: всего три видеофайла сохранились в её памяти. Остальные были помечены как "Повреждены и нечитаемы".

Первый файл датировался 3 февраля 2029 года, второй — 13 марта 2029 года, а третий — 17 мая 2029 года. После последней записи шли ещё несколько строк с повреждёнными файлами, но их даты невозможно было расшифровать. А затем… полный вакуум. Все записи обрывались. Казалось, будто кто-то или что-то намеренно стёр всё, что происходило после этого момента.

Моё сердце замерло на мгновение. Что же случилось здесь? Почему записи прекратились? И почему эти три файла уцелели? Вопросы множились, но ответов не было. Любопытство, это проклятие любого человека, сыграло свою роль. Я не мог просто уйти, не узнав, что скрывается за этими файлами. Возможно, они хранили ключ к тайнам этого места… или предупреждение, которое стоило бы оставить нетронутым.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух бункера щекочет лёгкие, и нажал на первый файл. Экран мигнул, и изображение появилось передо мной.

На экране появилось изображение большого совещательного зала. За длинным столом сидело пять человек. Первым бросался в глаза невысокий полный мужчина в строгом сером костюме. Его лысина блестела под светом люминесцентных ламп, а нервно подрагивающие пальцы то и дело поправляли очки, которые сползали на кончик носа. Рядом с ним расположился высокий худощавый мужчина в белом халате. Его лицо было угловатым, а пронзительные голубые глаза не отрывались от разложенных перед ним бумаг. Напротив них сидел широкоплечий мужчина с коротким ежиком седых волос и шрамом через всю щеку. Его военная выправка была заметна даже в непринужденной позе. Рядом с ним примостился юркий человечек в темно-синем костюме, который постоянно теребил галстук, будто ему было тесно в одежде. Замыкал этот круг молодой человек в белом халате, который, казалось, чувствовал себя здесь крайне неуютно.

— Доктор Райтман, — начал широкоплечий мужчина с шрамом, его голос был напряжённым, словно он с трудом сдерживал эмоции. — Им всё же удалось осуществить задуманное. Они сделали это. Они уничтожили Луну.

Полный мужчина в сером костюме замер, его пальцы застыли на оправе очков. Он медленно поднял голову, и в его глазах читалось что-то между ужасом и недоверием. Его дыхание стало тяжёлым, будто воздух в комнате внезапно стал густым.

— Это невозможно… — произнёс он, но его голос дрогнул, как будто слова давались ему с огромным трудом. — Мы ведь пытались их остановить. Все наши усилия… все жертвы…

— Очевидно, недостаточно, — перебил его худощавый мужчина в белом халате. Его акцент на слове «очевидно» был полон сарказма, а в глазах читалось раздражение. — И теперь нам придётся жить с последствиями.

— И что теперь? — спросил юркий человечек в темно-синем костюме, его руки нервно комкали галстук. — Фишер, уж вы-то понимаете, что это значит? Цунами, землетрясения, климатические изменения… мир, каким мы его знали, перестанет существовать.

— Да, вы правы, мистер Купер, — снова заговорил седой военный, его голос был холоден и решителен. — У нас осталось мало времени. Осколки долетят до Земли примерно через месяц. Мы должны подготовиться.

— Полегче, полковник Хейнс, — вмешался худощавый мужчина в белом халате, которого теперь можно было определить как Фишера. Его тон был спокойным, но в глазах читалось напряжение. — Не стоит делать поспешных выводов.

— Господа, давайте будем реалистами, — снова заговорил человек в синем костюме, которого, судя по всему, звали Купер. Его голос стал ещё более настойчивым, а движения стали резкими. — Наша вместимость ограничена. Запасов еды хватит максимум на полгода при текущем количестве людей.

— Не говоря уже о том, что произойдет, когда люди узнают правду о ситуации снаружи, — добавил молодой человек в белом халате, которого старшие по возрасту явно не принимали всерьез. Его голос был тихим, но в нём слышалась настойчивость.

— Мистер Левин, не забывайтесь, — холодно произнес Фишер, его взгляд стал острым, как лезвие. — У вас нет опыта в подобных вопросах.

— Опыт здесь ни при чем! — вспылил Левин, его голос стал громче, а лицо покраснело от возмущения. — Люди начнут паниковать! Они станут опасны для эксперимента!