Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Ардор посмотрел на неё внимательнее.

— Ты смеялась.

— Да.

— Это хороший знак.

— Это Барс решил, что я слишком серьёзно отношусь к первой брачной ночи.

— Он вообще не любит, когда люди слишком серьёзно относятся к вопросам, которые уже решены.

Эльга подняла руку и осторожно коснулась серебряного браслета.

— Сегодня многие давали разрешение. Король, жрецы, закон, боги, Альда, Лиара, ты. Но почему-то после Барса мне стало спокойнее.

Ардор чуть улыбнулся.

— Потому что коты не занимаются политикой. Если кот принял человека, значит, у него нет скрытого доклада для Совета Властителей.

— Ты уверен?

— Нет. Но мне хочется в это верить.

Эльга посмотрела на него и впервые за весь вечер не стала прятать ни смущение, ни страх, ни нежность. Всё это оказалось не таким страшным, когда рядом с дверью сидел чёрный котёнок и умывался с видом существа, только что успешно завершившего важную дипломатическую миссию.

Ардор протянул ей руку, Эльга вложила в неё свою, а за дверью Барс ещё раз мяукнул, будто напоминая, что разрешение выдано, но порядок в доме всё равно остаётся под наблюдением.

Глава 12

Возвращение в Академию оказалось почти спокойным. Именно почти, потому что в жизни Ардора Таргор-Увира спокойствие давно перестало быть состоянием и стало короткой технической паузой между чужими попытками устроить королевству очередную беду.

Целители отпустили его с таким количеством запретов, что Альда велела собрать их и переплести их в отдельную папку в назидание потомкам. Мастер Хордан лично проследил, чтобы герцог поставил подпись под обязательством не участвовать в дуэлях, не проводить эфирных манипуляций в течение месяца, не заниматься ночными рейдами, не летать без необходимости и не изображать из себя здорового человека раньше срока. Ардор подписал всё, кроме последнего пункта, потому что счёл формулировку оскорбительно расплывчатой. Хордан посмотрел на него, как старый врач смотрит на особо упрямый диагноз, и дописал от руки: «По решению лечащего целителя». После этого спорить стало бессмысленно.

В Академии к его возвращению отнеслись с той смесью почтения, любопытства и осторожности, которую Ардор переносил хуже строевых занятий. Преподаватели старались не задавать лишних вопросов, курсанты смотрели слишком прямо или, наоборот, слишком старательно отворачивались, а армейские инструкторы быстро поняли, что нового герцога и полковника лучше загружать делом, иначе он начнёт сам искать себе полезное занятие.

С утра обычно проходили занятия по штабной работе, после обеда разбор взаимодействия армейских частей с эфиристами, после обеда — закрытая лекция по пограничным кризисам. Ардор сидел во втором ряду, делал короткие пометки и думал, что половину этих правил стоило бы отправить на шардальскую границу вместе с теми людьми, которые недавно едва не устроили ему последнее возвращение домой.

Телефон завибрировал на столе во время перерыва, высветив номер герцога Зальта.

Ардор вышел в коридор, где у высоких окон стояли двое курсантов, и ответил.

— Слушаю.

На другом конце несколько секунд молчали. Потом Зальт сказал:

— Ардор, сынок, ты можешь приехать ко мне? Сейчас.

Вопрос прозвучал ровно. Даже слишком ровно. Герцог Зальт умел держать голос. Он прошёл флот, командование, большую коммерцию, политику и достаточно семейных бед, чтобы не срываться из-за обычных неприятностей. Но под этой ровностью Ардор услышал то, из-за чего перестал смотреть в окно.

— Ты дома?

— Да.

— Кто рядом?

— Гости.

Слово «гости» Зальт произнёс так, что Ардор сразу понял: люди рядом с ним гостями не являются, просто герцог слишком хорошо воспитан, чтобы сказать это по телефону.

— Буду.

— Сынок, если у тебя занятия…

— Уже нет.

Ардор отключил связь, вернулся в аудиторию, забрал папку и мундирный китель со спинки кресла. Преподаватель, седой полковник с лицом человека, которого армейская бюрократия давно научила не удивляться, поднял бровь.

— Господин герцог?

— Прошу простить господин полковник. Весьма срочное семейное дело.

Полковник посмотрел внимательнее.

— Нужна помощь Академии?

— Благодарю, но пока нет.

Через семь минут Ардор уже был на посадочной площадке, и демонстрировал перстень «королевской руки». Дежурный лёгкий воздухолёт сразу подняли без обычных согласований, понимая, что если полковник Таргор-Увир говорит «срочно», то канцелярская осторожность может выйти государству слишком дорого. Пилот, молодой капитан из армейской авиационной службы, только спросил адрес, получил его и больше не задавал вопросов.

Дом герцога Зальта встретил Ардора настороженной тишиной. У ворот стояло больше охраны, чем обычно. Двое людей в штатском держались у боковой дорожки, ещё один разговаривал с дворецким, но повернулся сразу, как только машина Ардора остановилась у парадного входа. На лицах у всех было то напряжение, которое появляется не перед нападением, а перед чужим хамством в доме, где хозяин по каким-то причинам ещё не велел выбросить хамов за дверь.

Дворецкий поклонился.

— Господин герцог, Его Светлость ждёт. Я провожу.

— Кто у него?

Дворецкий на миг задержал ответ. Для дворецкого это уже было почти криком.

— Пять господ из Великой Зальты. Они представились членами временного республиканского комитета.

— Ясно.

— Его Светлость просил проводить вас сразу.

Ардор прошёл по коридору быстрым шагом. После лечения тело ещё иногда напоминало о себе, но сейчас усталость ушла куда-то вглубь, уступив место холодной собранности. У дверей кабинета стоял старший камердинер Зальта и двое охранников. Камердинер открыл дверь без объявления.

В кабинете Зальта кроме него самого находилось пятеро.

Герцог сидел за письменным столом, с прямой спиной, сухим, почти безжизненным лицом, но без внешней слабости, хотя Ардор сразу увидел не усталость, а нежелание сдерживать себя. На столе стоял нетронутый солго, несколько бумаг и открытая папка с картой. Напротив, в центре кабинета, стояли пятеро мужчин. Двое — в дорожных костюмах хорошего покроя, но без привычки к настоящему светскому достоинству, третий — плотный, краснолицый, с тяжёлыми руками человека, привыкшего давить не аргументом, а громкостью, четвёртый — худой, с нервным лицом и глазами чиновника, понимающего больше остальных, но всегда слишком поздно и пятый держался у окна, молчал и смотрел так, словно уже жалел о поездке.

Плотный как раз размахивал рукой перед столом Зальта, чуть не стуча кулаком в столешницу.

— Вы не имеете права прятаться за иностранными титулами, когда ваша родина истекает кровью! Народ Великой Зальты требует…

Он не успел договорить.

Ардор вошёл, закрыл дверь и сказал:

— Сели.

Пятеро повернулись к нему.

— Кто вы такой, чтобы…

Ардор даже не дал ему закончить. Три шага — и плотный уже оказался рядом. Ардор перехватил размахивающую руку, дёрнул вниз и на себя нагибая, ударил коленом в грудь, выбивая воздух, а потом коротко подсёк ногу. Плотный рухнул на ковёр лицом вниз, тяжело и некрасиво. На столе дрогнула чашка с солго.

Ардор поставил сапог рядом с его лицом.

— Это была первая бесплатная подсказка. В этом доме руками машут только слуги, и только когда вытирают пыль. Остальные держат их при себе, во избежание тяжких последствий.

Плотный хрипел, пытаясь подняться.

— Это нападение на представителя…

Ардор не дал ему закончить. Даже не наклонился. Просто чуть сместил ногу и спокойно врезал сапогом в бок. Удар получился короткий, сухой и очень предметный. Плотный захлебнулся воздухом, свернулся на ковре и на несколько минут утратил интерес к теме беседы.

В кабинете стало совсем тихо.

Ардор поставил ногу обратно и посмотрел на остальных.

— Вторая подсказка. Уже не бесплатная.

Один из мужчин в дорожном костюме побледнел.