— Вот зря я это сделал. — Одним уголком рта улыбнулся Брок. — Будь осторожна, хорошо? Если Грег…
— Он не такой упрямый, как ты. Ему важно добиться результата, но не ценой чужих жизней или боли. Он же сказал вчера, что не полезет в Ондур без полной уверенности, что сможет выбраться оттуда. Он не будет рисковать мной.
— Это ты и сама хорошо умеешь.
— Точно, — согласилась Лиз.
Откуда-то с улицы донесся протяжный свист паромобиля. Лиз вздохнула:
— Кажется, тебе пора.
— Пора, — подтвердил Брок и встал с кровати. — Выздоравливай.
Уже в дверях он оглянулся:
— И будь готова к завтрашней утренней пробежке. Заодно проверим выдержку Грега на мой крайне ранний утренний визит.
Лиз улыбнулась:
— Не бойся, не испепелит. На твоем месте, я бы больше боялась меня — вот я теперь точно испепелить могу за раннюю побудку.
Он ушел со смешком, и дом вновь погрузился в тишину. Лиз допила кофе, заглянула в стоявшую на столе корзину, в которой обнаружила еще сэндвичи, фрукты и сласти — Брок ответственно подошел к завтраку. Вспомнилось, что когда-то он приносил ей черствые булочки — все, что мог позволить на свое жалование. Он не был обязан подкармливать или заботиться о «мальчишке», втянувшим его в аферу, грозившую смертью, но все равно делал это, потому что не мог иначе. Может, пришло её время чуть-чуть позаботится о нем? Лиз не собиралась быть правильной лерой — та из неё не получилась почти сразу. Она не будет просиживать дома и заниматься какой-нибудь полагающейся приличной лере ерундой. Она откроет собственное дело. Быть может даже строительное. Да, точно. Надо телефонировать своему управляющему делами и… Лиз бросила взгляд на часы — время только-только подбиралось к восьми. Телефонировать еще рано. Конторы начинали работать не раньше десяти. Придется чем-то другим занять себя. Она взяла с прикроватного стола книгу, которую оставил Грег. Пальцы скользнули по тесненному названию: «О клерках и капусте» Марка Генри. Лиз открыла книгу, на авантитуле широким почерком Грега было написано: «Любимой Лиззи! Спасибо за веру в меня. Твой Грег». Указательным пальцем Лиз задумчиво прошлась по всем завитушкам надписи. Он все же не забыл. Подарил книгу, как и хотел. Нашел время в этой кутерьме, устроенной Ренаром Каеде, и купил ей книгу. Она чуть усилила родничок в сердце, давая понять, что оценила его подарок. Где-то далеко Грег улыбнулся, и это было до боли щемяще и нежно. Лиз сглотнула комок в горле и заставила себя вылезти из-под одеяла. Надо двигаться, надо набираться сил, надо тренироваться, чтобы не подвести Грега и не быть обузой в Ондуре. Если они, конечно, туда поедут.
Лиз достала из портпледа свою старую одежду, в которой она изображала Клермона: мешковатые штаны с заплатками на коленях, растянутый, старый, но отчаянно уютный свитер с кожаными налокотниками и застиранную до дыр рубашку. Все было чистым, хоть и страшно ветхим, но не в утреннем же платье разминаться и тем более бегать? Потом она что-нибудь придумает, а пока пойдет и так. Она быстро оделась, собрала длинные локоны в простой пучок на затылке и натянула на себя потрепанную кепку — без головного убора показываться на улице неприлично даже портовым крысам.
Лиз сперва с любопытством обошла свой дом: второй и первый этажи — третий еще стоял закрытым. Вчера после внезапного визита к Хейгам было не до знакомства с домом. Всюду пустые комнаты и гулкие залы — их еще обустраивать и обустраивать. Возможно даже не в эту луну, если они все же поедут в Ондур. Новобрачным положено свадебное путешествие, так пусть оно будет хоть с пользой для дела. Через вход для слуг она вышла на задний двор, осмотрела немногочисленные хозяйственные пристройки, в том числе и пустую оранжерею, забывая о том, что собралась на тренировку. Обошла запущенный, заросший сад, спустилась к океану по каменной лестнице, рассматривая пляж, посидела чуть-чуть у воды, любуясь сонными волнами, накатывающими на берег. Потом вернулась в сад, замирая у каменного забора и рассматривая порванные, запутавшиеся без долгой правки защитные плетения. Вчера Грегу было не до того — он обещал поправить эфирную защиту на днях, заодно обучая этому и Лиз. Голубые эфирные нити, опутывающие в небесах дом и сад, истончились, кое-где оборвались и бессильно рассеивались, вливаясь в общий эфирный фон города. Странно было понимать, что раньше она жила и ничего из этого не видела. Впрочем, большинство горожан, да что там, жителей всей планеты не видят эфир и его красоту. Лиз обошла дом, рассматривая защитное плетение и выискивая главные узлы в мешанине плетений. Было интересно потом сравнить свои выводы с Грегом по восстановлению защиты. Замерев перед фасадом дома и запрокинув голову, она рукой придерживала сползающую с затылка кепку, чтобы та не упала. Мощь эфира поражала. Лиз снова и снова выискивала повторяющиеся плетения, пытаясь догадаться об их назначении. Не щит Фидеса, далеко не он — уж его она зазубрила тогда в Ветряном квартале на зубок. Казалось, глаза закрой — все его основные узлы вспыхнут перед глазами.
Шуршали меланхолично метлы в руках уличных дворников, собирая оставшийся после дождя мусор. Тихо шелестели шинами редкие паромобили — это привилегированный квартал, тут раньше десяти утра никто не просыпается и не отправляется на службу. Горничные наводили порядок на дорожках перед особняками. Только их с Грегом дом был нем и мертв — им еще его обживать и обживать. На подъездной дорожке намело полупрозрачных лепестков вишни, набросало веток с деревьев, но Лиз подавила в себе желание навести порядок с помощью эфира — Грег вчера показывал, как вызывать воздушную волну, — уже спешили по тротуарам первые жители района. Не стоит их пугать эфиром. Пусть к их странному семейству привыкают постепенно.
— Эй, ты!
Лиз пропустила недовольный крик мимо ушей — она лера, это точно не ей. Она выцепила глазами дыру в защите — по её прикидкам, там должно было быть плотное переплетение эфирных нитей.
— Ты, голодранец, не смей меня игнорировать! Живо подошел сюда!
Шорох метлы дворника становился все громче и громче.
Лиз недовольно обернулась на орущего усатого мужчину лет пятидесяти в плотном твидовом костюме и щегольском пыльнике поверх него. Палец мужчины, как ни странно, упирался в Лиз. Заметив, что Лиз, наконец-то посмотрела на него, мужчина буркнул, приближаясь к ней быстрым шагом:
— Ты, портовая крыса! Что ты тут высматриваешь, а⁈ Я за тобой уже с полчаса слежу, как ты шныряешь, что-то крадя у приличных граждан!
Лиз сухо сказала:
— Вы ошибаетесь, я лера де Бернье, хозяйка этого дома, но за соседскую бдительность я вас благодарю!
Шорох метлы за спиной стих.
Мужчина почти ткнул указательным пальцем в грудь Лиз:
— Я вызвал полицию, мерзкая крыса! Ты получишь по заслугам, отребье!
Лиз не выдержала — ситуация быстро выходила из-под контроля:
— Отойдите от меня или сильно пожалеете! — на её руках взметнулось предупреждающее пламя. — Еще раз, я лера де…
Договорить она не успела — мужчина как-то совсем не по-мужски взвизгнул:
— Ты мне угрожаешь!!!
А потом наступила тьма вместе с болью в голове под затихающее:
— Вашсиятельств, этот голодранец досаждал вам?
* * *
Грег вздрогнул, когда родничок в сердце исчез. Прогнать мучительную мысль, что Лиз умерла дома в одиночестве, пока он тут несется в паромобиле на службу, не удавалось. Мысль разрасталась, замораживая его изнутри своей простотой и безысходностью, превращая в ничего не чувствующий кусок льда. Он бросил Лиззи, оставил в одиночестве, хоть знал, что она болеет. Она там одна в пустом доме, и никто не пришел ей на помощь, когда ей стало плохо. Она даже до телефона не могла добраться — он же на первом этаже, а она еще слаба… Хотелось орать, как тогда на крыльце королевского суда: какая же он свинья! Самого родного, самого нужного человека бросил одного. И больше никогда не будет теплого родничка в его сердце. Больше никогда не будет её смеха. Её тихого «соблазнись!», её улыбки, больше никогда не…
