Валентин медленно повернул голову и внимательно посмотрел на меня.
— Вот и выбор.
— И что это значит?
— Те трое — реципиенты, остальным повезло меньше. Хотя, бывают исключения. Человеческий организм — непредсказуемая планета. Никогда точно не определишь статус.
От всего происходящего я еле держался, потому что волна чужой боли накрыла по полной. И мой родственник заметил изменения во мне.
— Тебе плохо, Марк?
Я покачал головой:
— С чего ты взял?
— Чувствую. Хм… Ты удивляешь меня. Порой, встречаешь в штыки, указывая на мое естество, а иногда просто забываешь, кто перед тобой. Вот как сейчас.
— К некоторым вещам нужно привыкнуть. Я не такой, как ты, я иначе смотрю на мир. Ты же понимаешь, о чем речь.
Валентин поднялся и, приблизившись, сжал холодными пальцами мое плечо.
— Да, ты — не я. Но ты мое продолжение. И я вижу тебя и твои намерения насквозь. Ты идеален. Если бы я соединился с тобой, а не с отродьем Штефана, произошел бы самый потрясающий симбиоз. Исторически важный. Но за отсутствием такого подарка, я продолжаю ждать тебя, брат.
Закрыв глаза, я стиснул зубы и напряженно замер. Это слишком. Как вынести столько боли и столько правды? Этого много, а я один. Мои силы на исходе. Если бы рядом были мои соратники, положение бы изменилось, но рядом только древний в обличии моего брата, который мечтает соединиться со мной в адский сосуд, ломающий духовно и физически.
— У тебя повышение температуры, — настороженно заметил Валентин. — Что с тобой происходит? Ты так волнуешься?
Я медленно открыл глаза и ответил:
— Просто устал. Отпусти меня.
Валентин дал знак медикам через стекло, и ко мне тут же прибежали врачи.
— Проверьте его, — строго указал мой родственник. — Красный уровень. Отвечаете головой.
После этого, меня ловко перевернули на каталку и повезли по коридору. Все произошло очень быстро, или просто я был слишком слабым, отчего не смог даже сопротивляться.
Через время мне стало легче дышать, я очнулся в палате под капельницей и заметил Федора. Увидев мои попытки подняться, мужчина поспешил уложить меня обратно.
— Марк Константинович, оставайтесь на месте, пожалуйста.
— Почему я здесь?
— У вас нервное истощение, необходимо докапать препарат.
— Мне уже лучше, сними это с меня.
Некоторое время Федор обреченно наблюдал, как я пытаюсь освободиться от шлангов системы, а затем произнес:
— Если вы сейчас уйдете, я попаду под пересмотр. У меня ответственность головой, красный уровень это серьезно.
Предупреждение врачам, брошенное Валентином, тут же всплыло в памяти, и я перестал распутывать узел трубок.
— Хорошо, побуду, сколько нужно.
Федор с облегчением опустился на край кровати и протер салфеткой лоб.
— Почему ты здесь работаешь? — спросил я, приподнявшись на свободном локте. — Как сюда попал, если знаешь мою семью?
— У меня не было выбора, — печально ответил мужчина. — Хотя когда-то приехал в это место добровольно.
— Не было? Сейчас что-то изменилось?
Оглянувшись на дверь, Федор кивнул:
— Теперь да. Но в моей жизни перемены мало что меняют. И не так просто покинуть это место.
— Ты можешь говорить, не бойся, их нет поблизости. Я вижу, где они.
Мужчина окинул меня удивленным взглядом и тихо спросил:
— У вас появились новые способности?
— Можно и так сказать. Но помни, я раскрыл это только тебе. У меня есть к тебе доверие, и ты знал моего отца. Расскажи об этом.
Федор виновато вздохнул:
— Простите, мне нужно отнести отчет, потому что это происходит строго по времени, и если моего отчета не будет…
— Я понял. Иди. Поговорим в другой раз?
— Конечно, Марк Константинович. Мне нужно вас попросить… — В этот момент раздался сигнал, который исходил из наручного браслета Федора. Он подскочил и, схватив папку, покинул палату.
Честно отлежав положенное время, я побрел по коридору, вышел из корпуса, постоял на улице, снова вошел в корпус, спустился на нулевой этаж. Меня куда-то тянуло, но я не понимал куда, пока не оказался в шестом отсеке, где увидел главу тринадцати.
Он ждал меня. А Алые Врата позади него призывали мою сущность. Они работали вместе и в этот раз возымели успех. Я стоял перед ними, как беспомощное голодное дитя, которое нуждалось в заботе и пище. И они дали мне эти «блага».
Шагнув вперед, я сразу оказался в алом зареве, где бушуют потоки страданий и боли. Там же был Валентин, он ждал моего возвращения, ведь наступила пора собирать плоды. Я чувствовал их, плоды моих соратников, разбросанных сейчас по земле для работы на властителя тьмы. Чувствовал. Ощущал каждой клеткой тела, которая жаждала принять их все до последнего. И я сдался.
Развернув воронку, рванул скорость на максимум и стал наслаждаться потоком темных сгустков. Я сдался. Не потому, что завел свою адскую карусель, а потому что отдался процессу с удовольствием. Валентин рядом со мной ликовал. Перенимая поток, он поглощал его, раскрыв свою гигантскую утробу.
Не знаю, как долго длилось наше убийственное сотрудничество, но как только в центрифугу ушел последний темный сгусток, мои ноги подкосились. Оглядев пространство, я молча направился к выходу из Алых Врат, и даже если бы сейчас Валентин меня окликнул, не остановился бы. Вероятно, он понял это, потому что дал мне уйти.
Я выбрал тяжелый путь. Он оказался почти неподъемным. Все эти ощущения и чувства, все силы, что передал мне каждый инверс, действовали как гигантский пресс. Я страдал и терял силы, те силы, что собирал для борьбы. И мой внутренний демон не спал. Он находился в режиме ожидания, каждый миг готовый развернуть свое спиралевидное тело. Мия была права: это капкан, раскрытый в душе, и каждый раз его нужно осторожно обходить. Иначе рискуешь попасть в зубастую пасть навсегда.
Мигание браслета напомнило о превышении расстояния от разрешенной зоны, и я остановился. Уже не первый раз приходилось обнаруживать себя в незнакомом месте.
Среди прибрежных зарослей виднелась часть холма, на который мне захотелось подняться. С самой верхней точки открывался потрясающий вид на бескрайний водный простор. Я опустился на самый край, свесив ноги, и тоскливо уставился на полосу горизонта. Где-то там осталась моя обычная жизнь. Привычная работа, свет любимого красного ночника, чайная кружка, подаренная мамой, прохладное дуновение ветра, что врывалось через открытое окно и наполняло комнату свежестью. Там же остался я. Тот прежний. А теперь все иначе. Я забыл, что такое дом, забыл прежние привычки. Их сменил остров, кровать в комнате экспериментального института и он. Мой страшный родственник, владеющий всем этим и несчастными людскими душами. Теперь он мое окружение. Мои глаза видят его глазами, и его часть находится во мне. И это самое страшное. Потому что самое сложное. Как вырвать его присутствие из себя? Вырезать из самого сердца. Я не могу. Кажется, его корни проникли слишком глубоко и срослись со мной. Уничтожить его, значит уничтожить себя. Но если бы это избавило мир от влияния темных начал… Одного меня мало. Ничтожно мало.
В стороне что-то хрустнуло, и я обернулся. Там, у подножия горы стоял мужчина, взлохмаченный и грязный, похожий на синих изгоев. Он смотрел на меня не отрываясь. Но стоило пошевелиться, как незнакомец тут же исчез в зеленой листве.
Встреча меня заинтересовала, потому что ощущения, исходящие от этого человека, были особые. Я спустился вниз и понял, где он прячется, увидев зрением Стефании.
— Кто ты? — спросил я, глядя сквозь густую стену растительности. — Что ты хотел?
Мужчина безмолвствовал. Он стоял за стволом дерева в метрах пяти от меня, скрытый кустарником и зарослями, и наблюдал, но мне был виден.
Я сжал кулаки и процедил:
— Сейчас же выйди сюда.
После этого в моем воображении появились невидимые руки, которые обхватили горло незнакомца, таща его через колючие ветки. Вышвырнув тело через куст, я увидел изгоя, хрипящего от удушья. Он упал на колени, схватившись за шею, и раскрыл глаза, глядя на меня.
