Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

Прислушиваясь к их веселому и беззаботному щебетанию, я пытался представить подобное у нас в городе и не мог. С некоторой оговоркой, такое было возможно только внутри рынка или какого ни будь другого анклава, но не как не в самом городе.

Там подобные молодые, безоружные, красавицы долго не протянут. Желающих заполучить их юные тела или вкусить плоть будет слишком много, чтобы у красоток был шанс прожить больше пары суток.

Но это у нас в Воронеже, где большинство территорий всё ещё были дикими и опасными. А тут в Рязани совершенно другой жизненный уклад и эти юные особы могли себе позволить щеголять в летних платьишках, с гладко выбритыми ногами и без оружия.

Говорили они о чем‑то своем женском, обсуждали кого‑то из местных военных. Судя по всему предмет обсуждения был тем ещё похитителем женских сердец и не одна красотка не могла его надолго удержать подле себя. На таких харизьматичных бабников зачастую и слетаются такие веселые щебетухи, как эти девочки. Заранее зная, что скорее всего и они опалят свои прекрасные крылья о слишком яркий, но весь кратковременный огонь его страсти. Но точно так же, как и несчастные ночные мотыльки, они всё равно не в силах противостоять своей натуре и летят навстречу обжигающему пламени.

Мне оставалось лишь завидовать их молодости и беззаботности. У меня ни того, не другого уже точно некогда не будет в жизни. В силу возраста и окончательного изменения и без того довольно параноидальной натуры. Даже если каким‑то чудом жизнь в бедующем наладиться и будет беззаботной как в этом маленьком, уютном кафе, я всегда буду испытывать паранойю. Хранить кучу оружия дома и в разных местах неподалеку. Да и не только оружия, но и снаряжение, припасы, медицину и так далее по списку.

Что‑то я увлекся! Пришлось отдернуть себя, как‑то странно размышлять о том, как в мирной жизни, я буду заниматься тем, чем занимаюсь сейчас. Может я уже настолько привык и втянулся в яркую и опасную жизнь, которая полна приключений и острых ощущений. Что уже подсознательно не хочу жить как раньше дом‑работа‑дом⁈

Появление Виктора и Кузьмича, прервало ход моих мыслей. Беспардонно бросив баулы с купленными вещами на землю рядом со столиком, Кузьмич наметанным глазом сразу выципил две пустые стопки на нашем сиротливом столе и подозрительно прищурившись, недоуменно спросил:

– Я чёт не понял, для вас сухой закон отменили или вы чай пьёте из такой «огромной» тары?!!

Артём кинул хитрый взгляд на меня и ответил:

– Мы гешили вгемя дагом не терять и пока находимся тут, получить от гогода плюшки и устгоиться к нему на службу.

– Чё ты мне втираешь, гнида картавая⁈ Что это за служба такая, раз ты сидишь не по форме и бухаешь тут?

Голос Кузьмича рокотал праведным гневом, а глаза метали молнии. С него сейчас можно было рисовать картину Зевса‑громовержца, с одним небольшим нюансом – это будет сильно спившийся Зевс, но весьма грозный. Выражение его лица было настолько бесценно, что я не смог удержаться и вступил в диалог:

– Кузьмич, не везде для службы нужно носить форму, иногда наоборот, её как раз не нужно носить, чтобы втереться в доверие всяким асоциальным элементам.

– Бухать для этого тоже нужно?

Всё ещё подозрительно спросил Кузьмич. Виктор заинтересовано сверкал очками и молчал, явно чуя, что это розыгрыш.

– Конечно нужно, мы же в скрытом патрулирование по выявлению нарушителей сухого закона. Поэтому выпив, мы сразу отводим от себя подозрение алкоголиков об принадлежности к контролирующим органам.

– Хитро придумано, а с вами можно как‑то присосаться к этой кормушке?

Заискивающи спросил Кузьмич, поочередно заглядывая в глаза, то ко мне, то к Артёму. Мне стало жалко престарелого алкоголика, поэтому я решил пусть немного расслабиться и ответил:

– Мы похлопочем за тебя, должны взять без вопросов, поэтому можешь себе к еде взять, немного алкоголя, но только немного! Учти перепить на должности, это хуже чем просто напиться, это уже страшное должностное преступление!

Напоследок припугнул я его и принялся осматривать округу, в поисках новых посетителей уличной кафешки.

Глава 15. Иван

Все, кто сейчас находился в кафешке и неспешно вкушал пищу, не вызывали у меня интереса. Гражданские были какими‑то задумчиво‑угрюмыми, что не совсем располагало к разговорам с ними. А приставать с расспросами к военным, я опасался, а то не ровен час, схватят как шпиона и доказывай потом, в каком ни будь сыром подвале, что ты не верблюд.

Я уже успел разочароваться в рынке, который всегда являлся источником слухов и информации. И собирался заканчивать трапезу и поиск подходящего собеседника. Но внезапно относительную тишину уличной кафешки нарушил громкий окрик из‑за стола, расположенного в самом углу.

– Я сказал СМИРНО!

Заорал невысокий капитан, с заметным круглым пузом и красной от жары лысиной. Сидевший с ним за одним столом молодой младший лейтенант, молча сидел на месте, никак не реагируя на крик старшего по званию и играл жевелами, крепко сжав кулаки.

Толстого капитана подобное игнорирование приказа окончательно вывело из себя, его лицо тоже покраснело, словно красная краска с блестящей от пота лысины пролилась вниз.

– Ах ты щенок, я тебя под трибунал отдам!

Гневно проорал он, поднимаясь на ноги и нависая над молчаливо сидевшим летёхой.

Схватив со стола кепку, капитан прикрыл свою лысину и потянувшись к рации на груди, злобно выпалил:

– Решил х…й забить на приказы и поиграть в молчанку? Ну ничего, послушаю как ты начнёшь умолять меня вернуть тебя на службу, после того как посидишь на губе!

Внезапно летёха быстро вскочил с места и схватил капитана за руку, не позволяя ему дотянуться до рации. Второй рукой он молниеносно взял своего начальника за затылок и с силой ударил его лицом об стол.

От сильного удара посуда, стоявшая на столе с грохотом и звоном, подпрыгнула, а толстенький капитан без сознания свалился на землю. Слетевший от удара головной убор, вновь обнажил багрового цвета лысину, а свернутый на бок нос, начал щедро орошать кровью грудь военного и землю.

– Знатно он его мордой об стол ёб…л!

Восторженно проговорил Кузьмич. Артём тут же пнул его ногой под столом и тихо прошипел:

– Заткнись пгидурок, не хватало нам ещё влезть в местные газборки.

Летеха время даром не терял. Склонившись над кэпом, он быстро проверил у него пульс на шее, вынул его рацию и растеряно оглянувшись вокруг, побежал в сторону выхода из рынка.

Всё произошло настолько быстро, что все прибывали в растерянности от увиденного и очнулись, когда спина летехи уже затерялась где‑то в толпе людей, у выхода с рынка. Молодому повезло, что в этот момент поблизости не было патруля и у него оказалась небольшая фора, прежде чем рации у вояк ожили.

Я не слышал, о чем там бубнили, но было нетрудно догадаться, что речь шла о нарушении субординации, нападении на старшего по званию и объявлению в розыск летехи.

Всего за пару минут тихий и спокойный рынок, превратился в потревоженный пчелиный улей. От бегающих в разные стороны военных в зеленой форме, начало рябить в глазах. Капитана подняли и привели в чувство. Теперь он сидел за столом, прижимая смоченную в холеной воде тряпку к разбитому носу и отвечал на вопросы патрульных.

Понимая, что в данной ситуации найти собеседника нереально, я смирился с тем, что информацию раздобыть не удастся и решил покинуть рынок. С учётом, что все уже поели, а шоу устроенное летёхой кончилось, делать тут было нечего.

Поэтому покинув кафе, мы направились к выходу из рынка. Нападение на командира видимо считалось тяжким преступлением, поскольку количество патрулей, стянутых на рынок, за весьма короткое время поражало.

Все выходы были усилены автоматчиками в бронежилетах. Тех, кто входил и выходил с территории рынка, очень внимательно осматривали. Если летеха не успел отсюда выскочить в первые минуты, то его найдут без вариантов.