"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Женщина кивнула в последний раз, и сама покосилась на него.

— Да, верно… Из ваших уст, возможно, прозвучала истина, которая вполне может идти в разрез с вашими убеждениями, мой мальчик. Вы сказали, что смерть Антуана, смерть моего сына, перевернула мир с ног на голову…

— Быть может, это произошло не спроста, — Тьери развел руки в стороны, — Быть может, помимо собственной магии мастера здесь вмешалась еще и воля провидения, не желающего, чтобы он покидал этот мир. Я не берусь судить мироздание и разбираться в его играх, но коли все произошло именно так, то существует вероятность того, что мастер должен жить. Ибо смерть его станет началом конца целого мира, как бы странно и неприятно это ни было.

— Именно, — Альжбета на секунду сжала губы, — Вы знаете, Антуан никогда не был образцовым сыном. Насколько мне известно, он знал о моем существовании и в годы, когда воспитывался в Нормонде, однако, никогда не попытался найти меня и побеседовать со мною. Не знаю, чем я так обидела его, но это так. Однако, смерти ему я не желаю — он мой сын, родная кровь, к тому же он сумел стать отцом такой прелестной дочери, — она быстро послала улыбку внучке, — А его достижения, не взирая на страх, который внушают мне, не могут не вызывать и восхищения. Жаль лишь, что они идут не во благо… Будь я рядом, я смогла бы упредить вред, что он наносит мирозданию.

Татьяна глубоко вздохнула и, ответив на посланную ей улыбку улыбкой немного скованной, опустила глаза. Слова этой женщины, слова матери ее отца, ее грусть о том, что он не позволяет ей быть рядом, удивление, непонимание причин этого вместо того, чтобы заставить ее рассердиться на родителя, всколыхнули в памяти девушки строки из дневника старого Гийона де Нормонда, человека, принявшего Альберта в своей семье и своем доме. Как это он писал? «Она отвратительная женщина, она торгует этим маленьким ангелом как куском мяса в базарный день!». А Альберт, если не изменяет память, знал об этом. Он нашел дневник своего названного отца, прочитал его… Чему же здесь удивляться? Альжбета продала сына, запросила за него невероятную сумму денег, вроде бы с благой целью обеспечить его будущее, а вроде бы и желая личной наживы. Разве можно винить Альберта, Антуана, что он не желает видеть и знать родную мать? Для него мамой стала другая, ею стала Натали, жена Гийона, безмерно полюбившая маленького мальчика, но эта женщина…

Татьяна вздохнула еще раз и попыталась скрыть обуревающие ее чувства. Все-таки эта женщина — ее родная бабушка, к тому же, способна оказать какую-то помощь. Следует сдерживать свои порывы…

Разговор, между тем, продолжался. Винсент соглашался со своими более старшими собеседниками, кивал, да периодически сетовал на то, что Рейнир отобрал у него память, а вместе с нею и умения, которые наверняка привил ему; Людовик клевал носом; Роман сидел с открытыми глазами и недовольным видом, скрестив руки на груди, и периодически зевал; Влад вообще откровенно дремал, притулившись на стульчике возле края стола. Про чай свой художник давно забыл, усталость валила его с ног, и сил сопротивляться ей у него больше не было.

Наконец, это было замечено хозяином дома. Тьери поднялся на ноги и, быстро улыбнувшись, указал взглядом на Цепеша.

— Этому юноше нужен хороший отдых, полагаю, он измотан дорогой. К тому же, как вижу, его мучит рана… Завтра я займусь ею. Сейчас же всем вам надлежит хорошо отдохнуть, выспаться, поэтому я смею предложить вам приют этой ночью. Но прежде… Винсент, признаюсь, мне не дает покоя один вопрос, — взгляд его устремился к несколько растерявшемуся хранителю памяти, — Вы сообщили нам, что сумели побороть магию мастера, сумели восстановить память одного из своих друзей. Почему же вы не попытаетесь вернуть память себе самому?

— Как… — Винс, откровенно опешивший от такого вопроса, немного подался назад, изумленно глядя на собеседника, — Нет… ну, память о том мире вернулась ко мне, когда я надел кольцо, вот это кольцо! — он поднял руку, демонстрируя свое украшение, — Это перстень Рейнира, здесь сомнений быть не может — когда мы были в памяти Рене, я видел его на руке старика. Однако, гравировку свою он все еще не оправдывает — события того мира я вспомнил, но солнце в опале так и не засияло…

— Я говорю не о событиях обычного мира, — маг тонко улыбнулся, — Я говорю о том, что вы бы могли вернуть себе воспоминания, стертые из вашей памяти моим предком.

Людовик, как-то сразу проснувшись, встрепенулся, удивленно переводя взгляд с Тьери на Винсента и обратно. Роман, тоже мигом оживившийся, подался немного вперед, недоверчиво созерцая опал на руке хранителя памяти. Татьяна растерянно приоткрыла рот. Влад сполз на стол и, подложив руку под щеку, тихонько засопел во сне.

— Я не смогу, — Винс, несколько секунд сам созерцавший перстень, убеждено качнул головой, — Магия Альберта — это одно, он все-таки не слишком хорошо разбирается в вопросе замещения воспоминаний, но Рейнир… Если он дал мне этот дар, значит, и сам владел им, притом куда как лучше меня, я не сумею побороть его магию!

— А мне кажется, вы могли бы, — Альжбета, с интересом внимающая беседе своего друга с молодыми людьми, задумчиво потерла подбородок, — Подумайте, Винсент, ведь вы — хранитель памяти. Первый из хранителей памяти, вам ведомо то, на что не способны прочие! Мы слышали о вас, о вашем виде, и знаем, что первый средь них способен не только сам выполнять свои обязанности… Ему подвластно оказание помощи другим, созданным позже него, он способен при помощи них читать воспоминания, ими хранимые… Скажите, неужели вы не пользовались этим своим даром? Наверняка это происходит по большей части интуитивно, вы не можете отрицать.

— Я и не пытаюсь! — Винсент вскочил на ноги и, хмурясь, прошелся по избушке, нервно теребя кольцо, — Да, я способен читать воспоминания, хранимые другими, я способен заглянуть в них… — он быстро оглянулся на совершенно пораженных этим признанием друзей и, виновато поморщившись, уверенно продолжил, — Но я никогда не использовал этот дар во вред, никогда даже не говорил о нем! И в любом случае — это способность хранителя памяти, способность, которой меня наделил Рейнир. Я не могу избавиться от этого, поскольку это его магия, и так же я не способен побороть его заклятие, стершее мою память… Да и потом, как бы я смог? В этом есть какой-то парадокс — при помощи собственного сознания я должен погрузиться в собственное же сознание!

— Если вас беспокоит лишь это, я могу предложить выход, — Тьери, совершенно не встревоженный порывистостью своего собеседника, подошел к нему и, взяв за локоть, повлек куда-то к дальней стене комнаты, — Подойдите сюда, Винсент. Взгляните, — он взял с небольшого столика свечу в подсвечнике и сильно дунул на нее, заставляя вспыхнуть пламя. Хранитель памяти отшатнулся, не от огня, но от того, что этот огонь осветил.

— Зеркало?..

— Умно́, —Альжбета, повернувшись на стуле, тонко усмехнулась, — Верно, если вас так беспокоит, что вам надлежит заглянуть в собственное сознание, почему бы не воспользоваться старым трюком? Загляните в сознание собственному отражению, Винсент, возвратите воспоминания ему, а зеркало отразит это на вас.

— Если, конечно, вы и в самом деле хотите вернуть их, — Тьери неожиданно нахмурился, кладя ладонь на плечо растерянному мужчине, — Мы не принуждаем вас, друг мой, мы лишь предлагаем возможный путь решения проблемы, на которую вы сетовали. Если вы не готовы вспомнить…

— Я готов, — голос хранителя памяти прозвучал глухо, — Я готов… но я прошу вас отойти. Я… попытаюсь сделать то, что вы предлагаете мне, хотя и совершенно не уверен в успехе.

Маг молча опустил голову и, не возражая ни словом, ни жестом, отступил, предоставляя Винсенту возможность творить свою магию, делать то, на что лишь он один и мог быть способен.

Хранитель памяти глубоко вздохнул и, глянув прямо в глаза своему отражению, медленно смежил веки, поднимая напряженные руки и касаясь пальцами собственных висков.