Шапошников, впрочем, словно даже не обратил внимания на эмоциональный выпад Григория Ивановича, после чего твердо произнес:
– Повторюсь, Иосиф Виссарионович, я считаю необходимым вооружить отечественными ПТР наши стрелковые, а также кавалерийские части. Как показала практика боев за Львов, собственное ПТО могут не успеть подвезти, его можно потерять во время бомбежки или артналета, его подавит вражеская бронетехника, имея численное превосходство. А наличие бронебойных ружей у бойцов, как и прочих средств карманной артиллерии, дает им реальные шансы выстоять в бою даже против танков.
– Принимается, товарищ Шапошников!
Хозяин кабинета в первый раз улыбнулся за время совещания, немного даже порозовел с лица и уточнил уже своим обычным, повседневным тоном:
– Какие будут предложения у Генерального штаба по ходу кампании?
Борис Михайлович все так же молодецки, энергично кивнул:
– Докладываю, товарищ Сталин. В районе Стрыя в настоящий момент действует Двадцать второй германский армейский корпус, а также Пятая танковая дивизия, занявшая Бориславское нефтяное месторождение. Это крупные силы, однако начальник штаба Украинского фронта Николай Федорович Ватутин уже предложил операцию по окружению и разгрому данной группировки врага…
Снова направив указку к карте, Шапошников продолжил:
– В настоящий момент Двадцать третья легкотанковая бригада полковника Мишанина следует вдоль отрогов Карпатских гор, приближаясь к Бориславлю с юга. Сегодня под селом Красное у города Буйск случилась стычка с польскими уланами, действовавшими при поддержке старых танков «Рено». Однако, получив соответствующие указания, в дальнейшие боестолкновения с поляками бригада уже не вступала, а, частям Двадцать четвертой и Двадцать пятой польских дивизий были направлены делегаты связи с целью сообщить о вступлении СССР в войну с Германией.
Вражеской авиаразведкой бригада в настоящий момент не обнаружена, марш ее остановлен и будет продолжен ночью. Мишанину передано указание замаскировать танки. В свою очередь, Пятый кавалерийский корпус, командование которым принял на себя начальник штаба корпуса комбриг Павел Алексеевич Белов, переподчиняет себе Двадцать шестую лтбр и поворачивает на север с дальнейшим движением на северо-запад. Есть хорошие шансы, что подобного маневра враг сейчас не ожидает, и его авиаразведка не сможет с ходу обнаружить перемещение корпуса. В любом случае в интересах Пятого кавалерийского будут действовать две эскадрильи Двадцать восьмого иап. Еще одна прикроет район продвижения полковника Мишанина.
Сделав короткую паузу, чтобы прочистить горло, командарм продолжил:
– Ватутин рассчитывает, что Яркин сумеет оттянуть на себя основные силы Двадцать второго корпуса вермахта, продолжив штурм Стрыя при подходе Первой моторизованной стрелково-пулеметной бригады, а в дальнейшем и частей Четвертого кавалерийского корпуса. Когда же немцы перейдут в контрнаступление при поддержке Пятой танковой дивизии – а я считаю, что введение ее в бой неизбежно, – то Белов нанесет фланговый удар с севера, а танкисты Двадцать третьей лтбр займут нефтяные месторождения, одновременно с тем перерезав пути снабжения германской группировки с юга.
Намечаются «Канны» довольно солидной группировке германских войск… Но необходимо отметить, что скрытное сосредоточение наших частей для фланговых ударов невозможно без активных действий советской авиации. Допускаю возможным, что сил Двадцать пятого и Двадцать восьмого иап, действующих в интересах Каменец-Подольской группы, может быть недостаточно. В связи с чем я предлагаю уже сейчас перевести из Монголии на Украинский фронт авиагруппу Смушкевича и наиболее подготовленных, отличившихся в боях на Халхинг-Голе летчиков, передав опытным пилотам все пулеметно-пушечные истребители И-16 тип десять, что сегодня есть в наличии.
Иосиф Виссарионович, немного помолчав, коротко кивнул:
– Готовьте приказ, Борис Михайлович… А что же у нас со Львовом? Ватутин планирует организовать «Канны» немцам подо Львовом?
Командарм отрицательно мотнул головой:
– Никак нет, товарищ Сталин. Боюсь, что у Львова нас ожидает тяжелое встречное сражение, и это сражение начнется с решительного штурма города германским Восемнадцатым корпусом… Шоссе Тарнополь – Львов было забито войсками и техникой, после воздушных ударов врага движение по нему, по сути, парализовано. Остро не хватает зенитной артиллерии, а имеющиеся трехдюймовки необходимо дополнить автоматическими орудиями по типу шведских «бофорсов». В настоящий момент их могли бы заменить крупнокалиберные пулеметы ДШК, способные эффективно поражать низколетящие цели, а это и германские пикировщики, и истребители, идущие на штурмовку наших колонн. ДШК принят на вооружение, однако выпуск его не налажен…
Щека Сталина непроизвольно дернулась, а взгляд его словно потяжелел.
Не поднимаясь со стула, начальственно рыкнул Кулик, в эту самую секунду неуловимо похожий на бульдога:
– Воюйте тем, что есть!
Иосиф Виссарионович никак не прокомментировал этот выпад, молча соглашаясь с последним, и Шапошников, запнувшись всего на секунду, продолжил:
– Истребители Шестьдесят девятого иап сегодня сделали до десяти боевых вылетов, Тридцать пятого иап – семь. В обоих истребительных полках большие потери, до трети истребителей. Помимо того что наши «ястребки» были атакованы «мессершмиттами» прикрытия, вражеские бомбардировщики старательно сбиваются в плотный строй, создавая непроницаемую завесу огня кормовых пулеметов. Лишь немногие наши летчики атаковали вражеские бомберы снизу, от земли, как ранее делали это в Испании…
Могу сказать прямо: несмотря на то что в настоящий момент обеспечено посменное дежурство советской авиаразведки, наши летуны не справляются, им просто не хватает сил. Очевидно, что для прикрытия Четвертой армии комдива Чуйкова, следующей к Бресту, необходимо также выделить истребительный полк Восемнадцатой авиабригады, в настоящий момент прикрывающий Смоленск и близлежащие аэродромы. А в интересах Волочиской и Каменец-Подольской армейских групп использовать Пятую и Восьмую эскадрильи из состава фронтовой авиации, а также перевести как минимум две эскадрильи Двадцать второй иап из-под Киева. Кроме того, нелишним будет задействовать и пограничную авиацию войск НКВД – в частности, для прикрытия Тарнополя.
Короткий взгляд на Берию, но на пенсне наркома упал отблеск лампы, и разглядеть выражение его глаз Шапошников не смог.
Впрочем, Лаврентий Павлович ответил вполне благосклонно:
– По мере сил поддержим.
Начальник Генерального штаба с благодарностью кивнул, после чего продолжил:
– Из-за налетов вражеской авиации в настоящий момент движение на шоссе Тарнополь – Львов парализовано, в первую очередь для танков и прочей тяжелой техники. Переброску кавалерийских частей – прежде всего Пятой кавдивизии Шарабурко – планируем организовать в ночное время. Основные же силы Волочиской группы Голиков в настоящий момент концентрирует у Тарнополя, где ему проще собрать имеющиеся средства ПВО в один кулак, а летчикам Шестьдесят девятого иап – обеспечить прикрытие с воздуха.
В свою очередь завтра, после расчистки и хотя бы частичного восстановления дорожного полотна, Ватутин предлагает перебросить на помощь Двадцать четвертой лтбр Десятую танковую бригаду, вооруженную средними танками Т-28… Но, так как налеты германской авиации очевидны, марш-бросок предлагается осуществить также в ночное время. Таким образом, двадцать первого сентября Львов будут защищать кавалеристы Шарабурко, оставшиеся в городе исправные танки Двадцать четвертой лтбр и сами поляки. Яков Сергеевич примет на себя общее командование передовой группой.
Сделав небольшую паузу, начальник Генерального штаба заговорил необычно твердо, буквально печатая слова:
– В настоящий момент, товарищи, столкновения с немцами имеют очаговый характер. И везде, где враг противостоит нам – Стрыя, Брест, Львов, – мы можем добиться паритета в силах или даже численного превосходства над врагом. Но как только будет установлена единая линия фронта, превосходство германских войск в численности станет решающим. Подпитка разбитыми польскими частями не решит проблему, и доверить им можно разве что второстепенные, наименее опасные участки фронта… Однако и это не вполне осуществимо!
