"Фантастика 2026-48". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Шер Вениамин

– Ты не первый, кто упрекает меня в гордыне, король Айслинд. Со смирением у меня всегда было плохо. Просто одно время мне приходилось скрываться, и меня весьма активно разыскивали. Мои портреты были на информаторах. Это такие экраны, что-то вроде магических зеркал…

– Я знаю, что это такое. Мои посланцы говорили мне. Но о тебе они ничего не рассказывали. Видимо, не сочли эту информацию такой уж важной. А может, она как-то прошла мимо них. А жаль. С удовольствием познакомился бы с тобой раньше.

– А где те германарские дети, которых ты спас от колдунов? Кто-нибудь ещё из них кроме Тэда есть в замке?

– Нет… Но они в надёжном месте. Там, где их не найдут никакие колдуны. Здесь, в замке, они были бы слишком на виду. Мне бы и Таддео следовало отослать, но уж больно я к нему привязался, пока лечил. Сперва хатаны задумали похищение детей, чтобы просто пополнять ряды своего войска. Приходилось изменять память похищенных, а при помощи одного внушения это трудно, да и ненадёжно. Всегда оставалась опасность, что по той или иной причине память вернётся и похищенный выйдет из-под контроля. Позже проклятые колдуны научились при помощи магического льда делать из детей гормов. Горм – это что-то вроде зомби, если перевести на ваш язык, но гораздо хуже. Это существо, обладающее нечеловеческой силой и выносливостью, при этом совершенно лишённое воли. Таддео был усыплён и почти полгода провёл в магическом ледяном коконе. В конце концов его тело и его душа должны были измениться. Я успел вовремя. Его душу колдуны изменить не сумели, а тело… Оно стало сильнее и устойчивее к холоду. В чём-то злая магия даже помогла ему, но его память сильно пострадала. Теперь он почти всё вспомнил, но до сих пор чувствует себя растерянным.

– Но если он почти всё вспомнил, то почему не вернётся домой?

– Потому что я ему этого не позволяю. Сперва мы должны выяснить, обречён ли он в своём мире на смерть. А для этого, как я уже говорил, надо раздобыть зеркало судьбы. От этого же зависит и возвращение в Германар всех остальных детей. Я не хочу, чтобы с кем-нибудь из них что-нибудь случилось, едва они вернутся в свой мир. Ведь если кому-то из них там суждено рано умереть, судьба может настигнуть его, как только он окажется по ту сторону врат. Если кто-то обречён на смерть там, он сможет остаться здесь. Лучше уж жить на чужбине, чем умереть, не достигнув расцвета.

– Но Тэд мог хотя бы дать о себе знать своим друзьям и близким…

– Девочка моя, он вспомнил их совсем недавно. И сразу после этого мой посланец сообщил мне, что его отец покончил с собой, а мать сошла с ума. Он не должен этого знать, пока не окрепнет духом. Малейшее потрясение – и Таддео тоже превратится в безумца. Я позволил себе обмануть его. Для его же блага. Сказал ему, будто его родители знают, что он жив, но пока не может вернуться. Я действительно отправил гонца, который сообщил графине Анне, что её сын жив и в безопасности. Он даже не понял, поверила она или нет. Разум её настолько повреждён, что она совершенно непредсказуема, и лучше её пока не трогать. Таддео пока действительно не может вернуться, а потом… Будем уповать на судьбу. Надо поскорее отыскать зеркало и вырвать из лап колдунов остальных детей. Мы ищем их, но колдуны хитры. Они хорошо их спрятали.

– Выходит, ортодоксы не так уж и неправы, говоря, что умершие от ледяной болезни превращаются в ледяных демонов. Ты называешь этих двойников ханнами?

– Да. А староверы так называют бодрствующих мертвецов. Души, не нашедшие покоя. Ни те, ни другие не опасны. Бодрствующих мертвецов попросту не существует, а ледяные двойники – это что-то вроде ваших заводных кукол. С той разницей, что у ханнов этот завод быстро выходит из строя.

– Есть мир, где ханнами называют демонов смерти…

– Забудь о демонах, девочка, – снисходительно улыбнулся король. – Наши враги страшнее всяких демонов. Но мы их обязательно одолеем.

– Я хотела бы увидеть тех детей, которых тебе удалось спасти. Это ведь нетрудно устроить?

– А вот это ещё как сказать, – вздохнул король. – Они в надёжном укрытии, но лучше бы по возможности возле него не появляться, тем более толпой, – ведь хатанские колдуны намерены вернуть свою добычу и следят за каждым моим шагом…

– А для чего тогда магический переход? Мы можем посетить твоё укрытие через ледяное зеркало.

– Не забывай, что наши враги тоже маги. И они чувствуют магию за километр. А их хорошо замаскированные логова рассеяны по всему Айсхарану. Не беспокойся за этих детей, Илана. Мы придём за ними, когда отыщем зеркало, а пока лучше не привлекать к ним внимание… И пожалуйста, не говори Изабелле о моих догадках по поводу её сына. Она расстроится и, возможно, даже рассердится на меня. Матери не любят, когда об их сыновьях говорят плохо. Мы обязательно найдём принца Гая, и если он оказался во власти колдунов, поможем ему от неё избавиться. Иногда бывает недостаточно вырвать человека из лап злодеев. Хуже, если зло успело проникнуть в его душу и уже достаточно глубоко.

– Айслинд, а ты уверен, что этого не произошло с Тэдом?

– Уверен. Его вовремя спасли. Пожалуйста, будь с ним терпеливей. И не говори с ним пока о прошлом, о Гаммеле… Есть вещи, к которым он ещё не готов.

– Хорошо. Я искала его не для того, чтобы причинить ему вред. А почему ты называешь его Таддео, а не Таддеуш?

– Не люблю звуки, похожие на шипение, – улыбнулся король. – В языке иланов их нет. Я неплохо научился их произносить, но я не люблю их. Кстати, свой язык я уже, наверное, скоро совсем забуду. Последние годы общаюсь только с хатанами и гостями из твоего мира.

– А заклинания снежных магов… Выходит, без разницы, на каком языке их произносить?

– Заклинания? У снежных магов их нет и сроду не было. Иланы всегда развивали свою магическую силу, учась её концентрировать, тренируя свою волю… Хотя, как ни развивай силу, у каждого свой предел. Это ведь практически то же, что и талант в его обычном человеческом понимании. У кого-то он есть, а у кого-то нет, у одних больше, у других меньше… Кстати, будь осторожна со своим даром. Зеркальный переход – вещь небезопасная. Можно оказаться там, откуда не выберешься. Если захочешь прогуляться по какой-нибудь из дворцовых картин, лучше спроси у меня, стоит ли это делать. Ещё угодишь в картину-ловушку. Молодые маги любили пошутить друг над другом, но ты к таким шуткам не привыкла.

– А ты можешь определить, какая из картин ловушка?

– Боюсь, что не всегда, – признался Айслинд с виноватой улыбкой. – Так что лучше по чужим картинам не гулять.

– Хорошо, что я не знала этого, когда увидела картину на стене ледяного замка в гаммельском парке. Я вошла в неё и оказалась в Айсхаране. Так я и открыла для себя зеркальный переход.

– Тебе очень повезло, Линда, – нахмурился король. – Всё могло быть гораздо хуже. Будь осторожна, девочка.

Айслинд замолчал, задумчиво рассматривая свои тщательно отшлифованные ногти. На его левом безымянном пальце красовалось серебряное кольцо с крупным камнем, похожим на сапфир. Только этот камень был светлее и ярче. Илана уж успела заметить, что король Айсхарана одевается просто и почти не носит украшений, только этот перстень.

– Что это за камень? – поинтересовалась она.

– Линдимин, – улыбнулся король. – В переводе с древнего языка это значит «звёздный осколок». Его добывают высоко в горах. Он весьма редок и по некоторым свойствам напоминает ваши алмазы. Этот перстень достался мне от матери, и я никогда с ним не расстаюсь.

Самое странное, что на следующее утро в одном из дворцовых залов Илана увидела ту картину, о которой упомянула в разговоре с Айслиндом. Правда, приглядевшись, она поняла, что картина не та же, просто очень похожа. Здесь был изображён не ледяной грот, а пещера, причём явно глубокая, юная жрица держала в руках не чашу, а ветвь с серебряными листьями и белыми цветами, напоминающими лилии. А рядом с девочкой сидел зверь – очень похожий на волка, только чуть ли не вдвое крупнее. Он не скалил зубы, но весь его вид говорил о готовности перегрызть горло любому, кто попробует причинить его хозяйке вред. Лиловое пламя за спиной жрицы освещало длинный коридор. Его конец терялся где-то в полумраке. Эта картина не являлась копией той, что была на стене гаммельского замка-лабиринта, но обе изображали одну и ту же девочку. На этой картине она казалась красивее. Интересно, какой из портретов более правдив? Огонь, который освещал пещеру, горел на гладко отшлифованном алтарном камне. Серебристо-белый дым окутывал фигурку юной жрицы мерцающим туманом.