Парень выслушал его, потом сказал что-то сам, отрывисто и быстро, я не разобрал смысла совсем. После чего развернулся и так же сразу растворился в окружающем нас кустарнике. Я глянул вопросительно на Николо, но тут кусты нормально так затрещали, и на поляну с трудом выбрался мужчина лет пятидесяти, в нелепых шортах кремового цвета, белой грязной майке, и с сумкой через плечо, практически родной сестре той, что носил с собой Джонни. На ногах вышедшего товарища были сандалии, надетые на грязные белые носки, из чего я сразу заключил, что вышедший к нам человек – немец.
–
Добрый день. – заговорил я на немецком. – Вы к нам? Ваше имя?
–
Добрый день. – обрадованно ответил мужчина, тут же протянув мне свою полную потную руку. – Да, я с вами, в Портофино, меня зовут Юрген, Юрген Тиммерманн.
–
Замечательно. Вы знаете, что вам нужно сказать?
–
Да, да, конечно. Центр, двенадцать – семь – ноль три.
–
Это был специальный код, который присваивался каждому конвою, и который был указан на нашем письме-заказе. Нам нужно было знать, что мы общаемся с тем, с кем должны общаться. Код был верный, мужчина его произнес очень уверенно.
–
Замечательно, спасибо. Вы наверное в курсе, что мы должны вас доставить в Портофино как можно скорее.
–
Именно так! Я и сам не хочу тут задерживаться ни на секунду более.
–
Пойдемте.
Я указал жестом на машину, герр Тиммерманн пошел за нами, и послушно залез на заднее сидение. Как только за нашим спутником захлопнулась дверца, парень из местных молча развернулся и исчез в кустах. Я лишь позавидовал его способности двигаться бесшумно. Николо завел мотор, мы развернулись в два подхода на узкой поляне, и осторожно поехали обратно по той самой колее. Примятая трава на тех местах, где мы проезжали, нас выдавала, но это будет совсем недолго, скоро всё вернется в свое обычное состояние.
Мы выбрались на дорогу, машина набрала скорость, а я решил, к своему же удивлению, всё же потешить свое любопытство, поговорив с нашим гостем. Инструкции сопровождения предписывали не отвлекаться на разговоры, молчать и смотреть по сторонам, но тут я решил ими слегка пренебречь.
–
Герр Тиммерманн, вы сказали, что не хотите там задерживаться ни на минуту – с вами плохо обращались?
–
Что? А… Нет, я бы не сказал, что плохо. Им было всё равно, по сути, и я не могу их осуждать – они там живут в жутких условиях. И ещё эта постоянная жара. У вас тут кондиционер не работает, в машине?
–
Мы экономим топливо, потому просто открываем окна. А как вы там оказались?
–
Ээээ… Я не уверен, что я должен вам все рассказывать. Меня, видите ли, предупреждали, даже в некотором роде приказывали. Тут везде такая секретность, вы извините. Вы разве не должны следить за дорогой и все там такое?
–
Да, конечно. Хотя, вы же ученый, а не военный. – выстрелил я наугад, пропустив мимо ушей его намек на "отстань".
–
Да, но у нас сейчас секретности ещё больше, чем у армии, как мне кажется. И мне это тоже поверьте не нравится.
–
Бывали уже в Портофино?
–
Ээээ… Нет, вроде… Ну, то есть был, но давно, еще до… Ну, вы понимаете.
–
Да, я сам там был еще до всего. Очень красивое место.
–
Да, очень.
–
Вы не волнуйтесь, ехать совсем недалеко, скоро будем на месте. Хотите пить?
–
Пить? Да, если можно.
Я протянул ученому бутылку с водой, он долго, но осторожно из нее пил, потом протянул мне обратно с благодарностью, и демонстративно отвернулся к окну. Наш разговор его явно тяготил, он инструкции соблюдал строже меня, однозначно.
Около местечка Аулла дорога начинала довольно активно зигзагом спускаться вниз, с гор, к уже такому близкому (если смотреть по карте) морю, делала замысловатую петлю в самом городке, и выскакивала на европейское шоссе Е33, пересекая напоследок неглубокую быструю речку. Как-то само собой подразумевалось, что дорога от Ауллы до Портофино была более-менее спокойна, по ней часто ходили конвои, её “чистили” от ненужных машин, в общем – следили. У меня даже на сердце полегчало, когда я с одного из поворотов увидел внизу домики Ауллы и ту самую петлю перед шоссе. За те полчаса, пока мы ехали от поселения до этой точки, герр ученый с интересом наблюдал за зараженными вокруг, не выражая при этом страха, даже когда те пробовали наскочить на нашу машину, пользуясь нашими заминками там, где проехать быстро было невозможно из-за брошенного транспорта или сложностей самой дороги. Надо признать, что водил Николо действительно отлично и уверенно, и всегда спокойно уворачивался от такого рода атак, даже самых неожиданных, вполне мастерски. Тиммерманн явно видел зараженных не в первый раз в жизни, и даже не во второй, и испытывал к ним какой-то чуть ли не детский неподдельный интерес. Мне было занятно наблюдать за нашим спутником краем глаза в зеркало, не забывал я впрочем и поглядывать на дорогу.
Уже на самом кольце, выезжая из Ауллы на автомагистраль, мы с Николо синхронно заметили, что дорога впереди перегорожена большим кемпером. Выезд на шоссе, в отличии от самого шоссе, был достаточно узким, однополосным, с высокими бетонными бордюрами по краям, такие бы может даже и наш додж не перескочил. Мы заметили преграду буквально за несколько секунд до того, как должны были въехать в этот узкий “рукав”, и Николо успел среагировать и крутануть руль вправо, поставив машину почти боком на дороге. Я краем глаза заметил движение сбоку сзади на дороге, и только успел крикнуть Николо “вперед, вперед!”, показывая пальцем на выезд со встречной полосы, ведущий на то же шоссе, но в сторону Милана. Баварский автомобиль зарычал на пониженной передаче, и рванул по встречному “рукаву”, вылетая на шоссе. Следом за нами на шоссе вылетел большой джип, то ли лэндкрузер, то ли что-то в этом же роде, я не сразу разобрался. Николо продолжал разгоняться, на этой машине мы джип должны уделывать по скорости, только вот едем мы совсем не туда, куда нам нужно. Мы пролетели мост через речку, за секунду проскочили короткий тоннель, в котором я с упавшим в пятки сердцем ожидал засады, но не получил ее – видимо, соперник не ждал, что мы сумеем среагировать и не уткнемся в преграду.
Сзади нас грохнули выстрелы, пока одиночные, но расстояние между машинами было достаточным, чтобы ни один из них не попал, и оно постепенно увеличивалось. На шоссе мы уйдем, вопросов нет, но нам надо бы всё же в Портофино, а куда мы несемся сейчас, я понятия не имел. Я уже взялся было за планшет с картой, как вдруг Николо крикнул мне что-то на итальянском, и показал вперед. На нас по шоссе навстречу катился танк. Нет, секунды через две я понял, что это никакой не танк, а самый настоящий БТР, но было уже поздно что-либо предпринимать: мы сближались просто моментально. Дальше почти одновременно случились две вещи: Николо начал тормозить, пытаясь при этом избежать заноса, БТР сместился влево, к краю дороги, и открыл огонь из спаренного пулемета на башне – мимо нас. Первая очередь оглушительно грохнула, заставив меня инстинктивно закрыть уши руками: защищаться тут как-то было бессмысленно. Второй длинной очередью стрелок накрыл так же экстренно тормозящий джип, превратив его секунд за пять в сито. Когда пулемет затих, то я обнаружил, что мы стоим бортом метрах в двадцати перед БТРом, а расстрелянный джип метрах в пятидесяти за нами. Открыл дверь, оставил бесполезный в этой ситуации автомат в машине и вышел на шоссе, внезапно ставшее таким тихим. Слышно было как пощелкивает, остывая, мотор нашего БМВ. В БТРе распахнулся задний люк, из него выпрыгнуло четыре бойца в форме, бронежилетах и с автоматами в руках. Я поднял руки, выражая решительный отказ сопротивляться, один из выпрыгнувших что-то крикнул остальным бойцам, и подошел ближе, сняв шлем. Я узнал его почти сразу – это был один из офицеров охраны базы Сиены – туда я сделал уже несколько рейсов, почти каждый раз пересекаясь с ним по долгу работы, а один раз мы даже шли обратно в одном конвое. Я так и не знал, как его зовут, потому просто подошел, и пожал протянутую мне руку.
