Мия не обернулась, когда я подошел со спины и только спросила:
— Можно задать личный вопрос?
От неожиданности я растерялся:
— Для тебя все мои личные папки доступны. О чем ты хочешь узнать?
— Это очень личное для тебя, — повторила Мия. — У каждого есть такая папка.
— Обещаю ответить на любой вопрос.
— Скажи, почему именно теперь ты позволяешь обращаться к себе другим именем? Ведь ты остро реагировал на его известность.
— Пришло время, — пояснил я, поняв, о чем идет речь.
— Можешь сказать, откуда оно?
— Тебе скажу. В детстве, когда я только начал говорить, отец играл со мной, спрашивая, чей я сын. «Чей это ребенок? — спрашивал он. — Ты чей сын? — Я отвечал: — Я Остин. — Чей? — переспрашивал отец. — Птичкин? Васин? — Я качал головой и повторял: — Остин! — Костин? — еле сдерживаясь от смеха, спрашивал отец. А я не понимал, что не так, и упрямо твердил: — Да! Я Марк Остин Равинский».
Мия бросила на меня взгляд.
— Раньше ты никому не позволял произносить его вслух.
Я задумчиво кивнул:
— Это имя было только нашим, сугубо семейным, оно тесно связывало меня с отцом, это необычная связь. Константин меня усыновил, но всегда оставалось впечатление, что он мой родной отец. Этот человек имел такую же сложную инверсию, как у меня, он чувствовал и видел так же как я. Он воспитал меня. Общение с ним всегда складывалось органично, мы были как рыбы в своей стихии. И только он называл меня «Остин», даже когда я вырос. Я бы очень хотел стать хоть немного похожим на него.
— Уверена, твое желание давно воплощено. У такого отца не может быть другого потомка.
Я покачал головой:
— Ты просто не знала его.
— Но я знаю тебя, — отозвалась Мия и, помолчав, добавила: — Слышала, Константин мог выстроить сложный шифр, который делал его недоступным для древних. Ты можешь создать такой?
— Нет. Этот человек неповторим. Отец очень сильный, он прошел сложный путь к истине, которая его изменила. Я на такое не способен, у меня просто не хватит сил.
Мия развернулась, внимательно оглядывая мое лицо.
— Ты прав. Ты не способен на шифр, потому что тебя ждет задача куда более глобальная. И ты, последователь Константина Равинского, решишь ее и спасешь человечество.
— Перестань… Перестань относиться ко мне как к спасителю. Я всего лишь простой обратник, пытающийся походить на своего отца, который смог одолеть древнего.
— Ты лидер союза обратников, Марк. Сильный, с сумасшедшими способностями. Поверь, наступит время, когда многие захотят быть похожими на тебя.
Такие слова меня смутили.
— Я сильный только в вашем присутствии. Это слишком ограничивает.
— Для этой миссии мы и существуем. Для этого объединились. Нужно сделать то, что не сделали наши предшественники. И покончить с древними.
— Следующая ночь, — тихо произнес я, машинально проверяя растянутый щит. — Это должна быть она.
— Хорошо. Помни, мы с тобой, Марк.
— А ты?
Два синих океана почти поглотили мое сознание в этот момент.
— Ты знаешь, — ответила Мия. — Я тоже. До самого конца.
Весь следующий день меня не отпускал мандраж. Всего через несколько часов мы ступим на тропу войны, откровенной вражды с великой тьмой. Это точка невозврата.
Как поведет себя Валентин, никто не знает, он всегда разный. Но если учесть, что наше путешествие направленно в Главные Врата темной Изнанки, можно представить, насколько это серьезно обернется для обеих сторон.
Я собирался совершить безумную вещь: войти за границу Врат и там раскрутить воронку. Это будет особая мощная спираль, которая соберет весь темный полк с нашей стороны и затянет на сторону Изнанки. Это сработает, я уже проверял способ притяжения. Вот только с главой тринадцати придется повозиться, что я уже предусмотрел, разрабатывая схему особого вакуума, которым нужно покрыть Валентина. Вакуум создаст моя специально разработанная тайная руна. После этого сопротивление главы сведется к нулю, и мой гигантский магнит унесет его к остальным.
Конечно, все нужно делать быстро, без колебаний и пауз, они равносильны провалу. Для этого мне нужны все ребята, весь наш союз, который отдаст свои силы мне, а я отдам их на закрытие портала. Как только древние будут собраны на темной стороне, я разверну заключающую руну, что создал однажды кропотливым подбором, и поставлю ее перед выходом из Врат. Самому же нужно очень быстро вернуться на нашу сторону, иначе я рискую остаться там навсегда.
Весь день я избегал встречи со своим родственником, постоянно закрывая себя щитом. Я боялся, что Валентин что-то почувствует или поймет мой замысел, но встреча все же произошла.
Мой брат появился словно из воздуха, неожиданно шагнув ко мне из-за угла.
— Что-то случилось? — поинтересовался он, внимательно наблюдая за мной.
— Нет, — сконфуженно выдал я. — А что?
— Ты волнуешься сильнее, чем всегда. Может, тебя кто-то обидел?
Я отрицательно качнул головой, пытаясь восстановить самообладание от внезапной встречи. Валентин давил на меня, возможно, не специально, а так работало всего лишь одно его присутствие, но создавалось ощущение, будто мое тело пронизали мощной гравитацией.
— Я сам кого хочешь обижу, — пришлось безразлично бросить мне. — Как там шестой? Жив ли, мертв?
Валентин остановил давление и усмехнулся:
— Мне нравится эта жилка в тебе, брат. Она напоминает меня.
Ледяная волна тут же окатила мои легкие, стало больно и трудно дышать. Нет. Я никогда не стану похожим на это существо. Никогда. Такого нельзя допустить. Помоги мне удержаться, отец. Сейчас очень нужна твоя поддержка и опора.
— Мне тоже нравится эта жилка, — ответил я, высокомерно подняв голову. — Надеюсь ее развить.
— Это радует. — Валентин прищурился, будто хотел понять истинный смысл моих слов, но ему не удавалось. — Хлоя поправляется. Ей поделом. Она провокатор, а такие рискуют. Но пальцы мы ей вырастим, паралич восстановим, а вот мозг не заменим.
— Я это понял. Она не помеха для меня.
Брат покачал головой:
— А скоро эта красивая, хоть и глупая, голова будет склоняться перед тобой по закону. Завтра вечером твоя коронация. Это важное событие, Марк.
Я согласился и прекратил разговор, сославшись на усталость и на то, что перед таким мероприятием хочу отдохнуть. Но внутри меня все кипело от негодования. Если честно, я еле сдержал себя, хотелось рвануть воронку, хотелось бушевать и выбрасывать энергию кусками. Во мне зарождалась буря, пришлось попросту сбежать и постараться успокоиться.
Неужели Валентин думает, что я буду рад сесть по правую руку древнего, который подмял под себя мой мир? Неужели он считает, что лидер обратников вот так просто опустит голову в подчинении тьме? Я, который родился для борьбы с темными силами, шагну на их сторону и с радостью буду сотрудничать? Это же немыслимо. Глава тринадцати не может быть настолько глуп.
— Завтра вечером намечена моя коронация, — тихо произнес я, встретив Мию. — Поэтому действуем по плану. Будь готова.
— Уже много лет готова, — отозвалась она, сжав фигурку кролика в кулаке. — Жду твоего сигнала.
В то время, когда небо наряжается в миллиарды мерцающих звезд, а в левом корпусе наступает тишина, мой брат Валентин расслабляет напряженную слежку за периметром и переходит в свободный режим. Именно это время я выбрал для решающего рывка.
Максимально укрепив щит, я стукнул в дверь комнаты Мии. Мы заранее приготовили сумки, взяв только необходимое, поэтому сразу же направились к выходу. Покинув зону института, пошли пешком к прибрежной пристани. На машине было бы быстрее, но это могло привлечь внимание.
Мы двигались под куполом щита, тихо пробираясь по заросшим дорожкам, и общались знаками и жестами.
Когда опасная территория осталась позади, Мия остановилась, удержав меня за руку.
— Нам придется действовать жестко, — напомнила она. — Но только в рамках нашего плана. Ничего лишнего, Марк.
