Мы побродили ещё часа полтора, перекусили в кафе под тентом и, выловив такси, вернулись к себе в гостиницы.
А на следующий день коридорный передал мне записку — Нэсса просила перезвонить. Я спустился в холл, где был телефон, набрал её номер.
— Приезжай, Вячеслав, — сказала она. — Дирк хочет поговорить.
Глава 6
Мы встретились в домике на холме.
Дирк теперь выглядел как раздолбай-курортник — в широких белых штанах и цветастой пляжной рубахе с короткими рукавами, расстёгнутой почти до пупа. При этом перстень он не носил.
— Значит, так, девочки и мальчики, — сказал он нам с Нэссой, — о нашей встрече на всех углах не трезвоним, чтобы моя семейка сюда не прискакала вприпрыжку. Общаться с ними — желания не имею. Поняла, мелкая?
— Дирк, я сто раз просила, — досадливо поморщилась Нэсса, — не называй меня этим дурацким прозвищем. Мне уже девятнадцать вообще-то! Через два месяца будет двадцать, и я давно не ребёнок!
Дирк довольно заржал:
— Вот когда перестанешь беситься из-за такой ерунды, тогда будешь взрослая, а пока не спорь с мудрым дядюшкой. Присаживайся, не мельтеши.
Закатив глаза и махнув рукой обречённо, она устроилась за столом, стоявшим посреди комнаты. Мебель здесь была простенькая, дешёвая, из фанеры. О достатке хозяина свидетельствовал разве что навороченный радиоприёмник в углу — сундук в деревянном корпусе, с блестящими рукоятками. Дневной свет с натугой просачивался в окно, которое почти закрывал разросшийся куст.
На некоторое время воцарилось молчание. Дирк рассеянно вертел в пальцах карандаш и с лёгкой ухмылкой меня разглядывал, сидя прямо напротив. Наконец произнёс:
— На той стороне не сообразил, а теперь вот вижу. Нездешний, правильно? Это всё объясняет. И не ругай племяшку, она не проговорилась. Сам догадался.
— Ну, догадался — и молодец, — пожал я плечами. — Это как-то влияет на ситуацию?
— Вопрос интересный. Хотя навскидку — оно, пожалуй, и к лучшему. Меньше вероятность, что ты успел увязнуть в здешнем болоте. И даже допускаю, что ты в вправду что-нибудь рассмотрел интересное свежим взглядом. Племяшка вот тоже умная, но слишком зациклена на клановых плясках, поэтому соображает со скрипом.
Нэсса закрыла лицо ладонью, тяжко вздохнула, но промолчала. Дирк, не дождавшись от неё комментариев, кивнул одобрительно:
— Растёшь, мелкая, поздравляю. Может, и будет из тебя толк. А теперь расскажи своему дружку, что конкретно ты разглядела в кампусе. Давай, не стесняйся.
— Собственно, я уже рассказала. В некоторых студентах мне чудятся неуловимые изменения, которые я не в состоянии объяснить и хоть как-то интерпретировать. Мне нечего к этому добавить по существу.
— Ну почему же — нечего? — вновь усмехнулся Дирк. — Осталось добавить главное, иначе этот рассказ — пустое сотрясение воздуха. Назови имена.
Нахмурившись, Нэсса качнула головой:
— Повторяю — я не уверена в своих подозрениях. И мне не хотелось бы бросить тень на другие кланы, пока у меня нет стопроцентной уверенности в своей правоте.
— Ты давала этим людями какие-то обязательства? Обещания?
— Разумеется, нет, но…
— Тогда послушай меня, — произнёс Дирк неожиданно жёстко. — Не доверяешь дружку? Боишься, что он использует информацию в своих клановых интересах? Дело твоё. Встаём и расходимся, мне некогда тратить время на эту чушь.
— Вячеславу я доверяю, — хмуро сказала Нэсса.
— Тогда в чём дело? Хочешь и дальше играть в клановые фантики? На здоровье, но опять-таки — без меня. Или ты до сих пор не можешь понять, что всё это выходит за рамки той мышиной возни, которой развлекаются кланы из года в год? Так я тебе объясню — эти трое, чьи имена ты мне назвала, думают не о клановых интересах, а исключительно о себе. Если хочешь разобраться в вопросе, а твой друг может помочь, то расскажи ему, о ком идёт речь. Если нет, заканчиваем эту комедию.
Пока он говорил, Нэсса сидела мрачнее тучи. Она молчала, плотно сжав губы, и я решил, что пора вмешаться.
— Не переживай так, — сказал я ей. — С вероятностью в девяносто процентов я уже знаю, кто эти трое. Давай я их назову — и если угадаю, то продолжать конспирацию будет и правда глупо.
— А вот это уже становится любопытным, — заметил Дирк. — Излагай, мы с мелкой заинтригованы.
— Это Грегори, Кэмден и пятикурсник Вирчедвик. Ну, то есть был пятикурсником, а теперь, по идее, выпустился.
Нэсса взглянула на меня быстро, и в этом взгляде мелькнул испуг, как мне показалось. Она спросила:
— Но, Вячеслав, как ты догадался? Насчёт Грегори с Кэмденом я ещё понимаю — ты ежедневно видел их на занятиях, мог в деталях отследить поведение, тем более что испытываешь к ним недоверие. Но пятикурсник…
— Ладно, — сказал я, — давайте откровенно. У меня тоже есть ощущение, что назревает какая-то нездоровая ерунда. Принимать меры без доказательств не собираюсь, в межклановую грызню не полезу. Но вынужден согласиться с Дирком — проблема шире, поэтому поделюсь информацией. Дирку ты доверяешь полностью? Я могу при нём говорить?
— Да, — сказала Нэсса. — Он иногда бывает невыносим, мне хочется побить его, но корыстно использовать эти сведения он не будет, даю гарантию.
Я кивнул:
— Тогда вот вам информация к размышлению. Вирчедвик ищет талантливых следопытов, желательно первокурсников с титулом. Собирает команду, в которой все должны быть из разных кланов. Грегори с Кэмденом — это Охра и Киноварь. Сам Вирчедвик — Лазурит. Ещё ему нужна Ярь-медянка, а для комплекта — какой-нибудь растительный клан. Поэтому он обращался ко мне, но я отказался.
— Зачем ему это нужно? — спросила Нэсса.
— Он не сказал. Только намекнул, что задачи будут нестандартные и масштабные. Члены этой пятёрки, дескать, получат какие-то секретные навыки, а через несколько лет — инструмент влияния, о котором все остальные могут только мечтать. И да, он проговорился, что хочет выйти за рамки традиционной клановой иерархии.
— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Дирк. — И ты, по-моему, догадываешься, как они это собираются провернуть.
— Есть гипотеза, — подтвердил я. — Мне кажется, они получили доступ к древней суперкраске из мифов. У них я видел, например, символ, который с этой краской вроде бы связан. Кстати, не знаешь, Дирк, что он значит дословно?
Я изобразил в воздухе букву «w». Взглянув на меня заинтересованно, он ответил:
— Самое внятное толкование — цикличность.
— Это я уже слышал. Звучит, по-моему, слишком размыто. Честно говоря, я надеялся, что символ подскажет, где суперкраска спрятана.
— Насчёт этого, — сказал Дирк, — ничего не знаю.
Цыкнув разочарованно, я поднялся из-за стола, прошёлся по комнате. Постоял у окна, отрешённо глядя на улицу, затем обернулся:
— Дирк, ты услышал уже много всего. Теперь твоя очередь, откровенность за откровенность. Ты намекал, что ждал появления всяких странностей в Академии. Почему? Давай, объясняй, я слушаю.
Дирк тем временем размышлял, царапая на листе бумаге перед собой бессмысленные каракули. Как мне показалось, он только что услышал от меня нечто важное и теперь соотносил это с тем, что знал. Нэсса поторопила чуть раздражённо:
— Дирк, не молчи. Нечестно по отношению к Вячеславу. Да, собственно, и мне ты пока ничего конкретного не сказал.
Ухмыльнувшись в очередной раз, он подмигнул ей:
— Люблю, когда ты злишься, племяшка. Ну, а история тут занятная, да. Пару лет назад я рылся в отцовской библиотеке и наткнулся на книжку по древнему искусству. Средневековый трактат. Некоторые отрывки — понятные, а другие — заковыристые настолько, что смысл терялся. Там шли аллюзии на события, о которых сейчас никто и не вспомнит. И в одном месте автор вскользь упомянул некую серебристую прель. Та якобы завелась в магических красках. И даже пришлось на некоторое время прекратить занятия в Академии.
— Серебристую? — быстро переспросил я.
— Да, так он её называл. Я тогда решил, что это авторская метафора, потому что больше нигде не читал об этом. Любопытно, что автор назвал конкретную дату, когда эта прель фиксировалась. Если считать от сегодняшнего момента, то это было пятьсот семьдесят пять лет назад, плюс-минус. Прель продержалась около года, потом пропала. Но это ещё не самое интересное.
