Одиночка. Том III (СИ) - Лим Дмитрий

Последнее было особенно вкусно.

Можно будет спокойно заходить в разломы, не отвлекаясь на огошников.

— Красивый значок, — повторил я с ледяной вежливостью, отодвигая чашку. — Который обязывает меня к корпоративной культуре, внеплановым собраниям и, как я погляжу, к участию в сомнительных авантюрах для поднятия рейтинга самого клана. Ты знаешь, что за самовольное использование моего имени — статья?

Он побледнел заметно. Видимо, этот пункт устава он как-то упустил в своём рвении обогнать родного брата. Я позволил паузе растянуться, наслаждаясь зрелищем, как его мозг лихорадочно перебирал варианты отступления.

— Но я же не со зла, Вова! — выпалил он, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Мы же братаны! Ну, в смысле, почти. Я всё исправлю! И… и… — он глотнул воздух, делая последний, отчаянный рывок. — И тридцать миллионов — это же только за первый заход! Дальше — обсудим! Если всё пройдет гладко, можно и сорок, и пятьдесят! Главное — начать! Мне этот клан… нужен! Мне нужно обогнать братца, понимаешь⁈

Вот мы и подобрались к сути. Я сделал вид, что глубоко задумался, глядя на его побелевшие костяшки, сжимающие стакан. Внутри всё уже давно пело и плясало. Пятнадцать раз по тридцать… нет, лучше считать сразу по сорок пять. Или даже по шестьдесят, если я буду тянуть с ответом ещё минут пять. Но внешне я изображал человека, который продаёт душу дьяволу, причём по сильно заниженной цене.

— Пятнадцать раз, — тихо сказал я, не глядя на него, будто выговаривая приговор самому себе. — Ладно.

— Что? — Игорь не понял.

— Ты говорил про завтрашний разлом. Я схожу. Но каждый раз — отдельная оплата, наличными или криптой, до входа в разлом. Никаких задержек, никаких «после успешного завершения». И мой статус в клане… — я наконец поднял на него взгляд, — остаётся. Но только как формальность. Никаких собраний. Никаких упоминаний в вашей рекламе. Я — призрак. Призрак с банковским счетом. И если я хотя бы раз замечу, что моё имя используется где-то без моего прямого указания — не только наши договорённости, но и твой дорогой клан полетит в тартарары с таким треском, что «ОГО» будет разбирать обломки следующие пять лет. Договорились?

Игорь сидел, словно парализованный. Его глаза бегали по моему лицу, выискивая подвох, шутку, любую возможность отыграть назад. Но находили только сталь. Он кивнул. Сначала еле заметно, потом уже увереннее:

— Договорились! Пятнадцать! Конечно! Всё будет строго по твоим правилам! Я… я даже расписку составлю! — Он уже полез в карман за планшетом, его пальцы дрожали от облегчения и предвкушения будущих рейтингов.

— Не надо расписок, — остановил я его жестом. — Слова достаточно. И память. У нас с тобой теперь, Игорь, прекрасная, взаимовыгодная память. Завтра в десять утра на точке сбора. Не опаздывай. И принеси первый транш. Наличными.

В этот момент мой телефон, лежавший экраном вниз на столе, взорвался тихим, но пронзительным вибрацией. Не обычный звонок — короткие, отрывистые импульсы, повторяющиеся раз за разом. Тревога.

Я накрыл его ладонью, но Игорь уже заметил.

— Девушка? — оживился он, но затем схватился за свой. — И у меня тут что-то…

Я поднял аппарат. Экран горел алым, будто облитый кровью. Ни имени, ни номера — только текст:

«В связи с ЧП введен специальный режим: „Охота первого протокола!“ Любой охотник поблизости, имеющий лицензию… Разлом — S-ранга. ТРЦ „Ганзейский“. Есть жертвы среди мирных.»

В кафе стало тихо. Не то чтобы оно было шумным, но теперь тишина сгустилась, стала осязаемой. Даже Игорь замолчал, уставившись на мое лицо. Я чувствовал, как с него сползает вся его напускная деловитость, обнажая обычный человеческий испуг. S-ранговый разлом в городе. Не на отшибе, не в тренировочной зоне. В торговом центре. «Есть жертвы».

— Что… что это? — прошептал он, и в его голосе не осталось ни истерики, ни задора. Только пустота.

Я уже вставал, на ходу застегивая молнию на кофте. Усталость как рукой сняло. Ее место заняло знакомое холодное напряжение, скручивающее мышцы спины в тугой жгут. Все внутренние споры, всё раздражение от Игоря и его дурацких схем — всё это смялось и улетело в мусорку. Остался только этот алый текст на экране и давящее чувство…

Сейчас, я, получу — опыт. Много опыта!

В кафе звонко упала ложка, потом ещё одна. Со своего места у окна я видел, как у трёх других посетителей — двух парней за ноутбуком и девушки в углу — замигали экраны. Тихий, но противный звук синхронной вибрации прорезал воздух. Через секунду он повторился уже у бариста. Алые вспышки отражались в стеклянной витрине. Никто не произнес ни слова, но в тишине стало понятно: «Охота первого протокола» объявлена не мне одному.

Всему городу. Каждому охотнику, у которого есть приложение «ОГО».

Игорь вскочил, опрокинув стул. Его глаза, еще секунду назад тупые от удивления, загорелись азартом. Он схватил меня за рукав.

— Вова! Я тоже… я с тобой! Подвезу! Я ведь тоже… тоже могу! — в его голосе не было ни капли той хитрой расчетливости, что звучала за минуту до этого.

Была лишь детская, жадная до зрелищ амбиция и желание не выпасть из этой внезапно наступившей «большой игры». Отказываться было бессмысленно — времени терять нельзя.

Его машина, припаркованная у входа, была такой же вычурной и непрактичной, как и его планы: низкий спортивный купе кислотно-зеленого цвета.

Мы втиснулись внутрь. Дорогу до ТРЦ «Ганзейский», которая в обычный вечер заняла бы минут сорок, он пронесся за пятнадцать, дорога была пустой. Сегодня весь день была аномальная активность по всему городу, так что обычные жители отсиживались по своим домам.

Я молчал, Игорь болтал без умолку, его трясло от адреналина:

— S-ранг в городе! Представляешь, что там за лут? Это же историческое событие! Нас, наверное, будут показывать в сводках!

Я лишь смотрел на мелькающие за окном огни, чувствуя, как холодная сосредоточенность вытесняет всё остальное. Опыт. S-ранговый босс. Мой шанс.

У торгового центра уже стоял хаос. Огошные оцепление, кричащие люди, мигалки машин скорой и черные фургоны с эмблемой — перечеркнутым глазом.

Нас остановили у первого же кордона. Сурового вида мужчина в форме «ОГО» с планшетом даже слушать не стал.

— Лицензии. Игорь… Отказ. Владимир Войнов, ранг E. Отказ. Проход закрыт для низкоранговых охотников. Ожидайте инструкций или отправляйтесь по домам. Это не спектакль.

Игорь начал что-то яростно доказывать, тыча пальцем в небо и в свое уведомление. Я же просто отошел в сторону, за тень фургона. Эти правила писались для обычных охотников. Для тех, кто не провел полжизни в разломах. Я плевал на эти правила. S-ранговые мобы означали S-рангового босса. А такой шанс выпадает раз в жизни.

Пока Игорь отвлекал регулятора жалобным криком о «братской помощи», я сделал глубокий вдох и активировал ускорение.

Мир на мгновение растворился в гуле ветра и мельтешении света. Ощущение было знакомое до тошноты — сдавленные виски, судорога в икрах, вкус железа на языке. Я не бежал — земля просто перестала быть для меня препятствием. Охранник у кордона, повернувшийся на крик Игоря, лишь почувствовал резкий порыв воздуха и обернулся к пустому месту, где я только что стоял. Я уже был в двадцати метрах, сливаясь с глубокими тенями здания.

Мой маршрут был прост и прямолинеен как пуля — не к парадному входу, залитому светом прожекторов и кишащему огошниками и охотниками, а вдоль глухой бетонной стены, к уродливой железной двери, отмеченной жёлтым треугольником с молнией. «Технический вход. Посторонним вход воспрещён».

Дверь была крепкой, с электронным замком. Я не стал искать код или взламывать его. Весь импульс движения, всю кинетическую энергию ускорения я вложил в плечо и короткий, жёсткий удар ногой в область замка. Раздался не столько грохот, сколько глухой, влажный хруст — не металла, а чего-то органического, будто дверь внезапно стала плотью.

Она отлетела, сорвавшись с петлей, и я вкатился внутрь, в полную, давящую тишину служебных коридоров. Горел только аварийный свет, отбрасывая длинные, неверные тени.