Тринадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Теперь, естественно, бандиты предпримут, не дождавшись разведчика, более решительные действия. Возможно, ночью всей бандой придут. Ну, пусть приходят. Воевать в открытую с ними Коська не собирался, он схоронится, но так, чтобы посчитать разбойников, а возможно и выпустит четыре стрелы из арбалетов, а потом сбежит в лес. Ну, например через тот заболоченный лужок. Он‑то знает там тропку, можно по кочкам до ручья проскакать, а вот бандиты этого знать не могут, побегут застрянут… и не погибнут. Там чуть выше колена глубина, но завязнут точно. Пока до ручья доберутся, он километр промчится. Ищи потом ветра в поле.

Ну, это на будущее, пока же у него в плане рыбалка вечерняя. Он должен вести себя так, словно никаких бандитов и не существует. Так и долги нужно окончательно раздать, хватит побираться и выпрашивать, нужно, чтобы, как две недели назад, он не знал куда продукты девать.

А ещё в плане постоять, подумать и даже поискать. Если поставщиком информации о богатых купцах банде Федьки‑Зверя был его отец, то те крохи серебра и золота, что он нашёл, не могли быть единственной платой банды наводчику. Они несколько лет орудуют по словам бабки Ульяны, и должны быть и более существенные богатства у Ивана Коробова. Ну, почему‑то не поделил он с Федькой этим книгу волшебную и за это был убит, но ведь несколько лет работал на бандитов, возможно и провизией их снабжал, это уже после те на старосту переключились.

В общем, клады нужно поискать.

Касьян после захоронения любителя шпор пообедал и обошёл несколько раз вокруг всех их построек. Всё пытался выудить из памяти чего‑то необычного в поведении отца. Ну там посматривал на новую грушу, непонятно зачем посаженную очень близко к конюшне. Или вот зачем тут коновязь сделали, совсем не на месте. Есть старая, и она как раз у входа в таверну, а вот новая расположена у сарая, зачем туда путник лошадь поведёт? Третьим местом, которое парню показалось потенциально возможным для кладокопательства, было… был… была… Куча коротких обрезков брёвен сложенных недалеко от конюшни. Для дров чурбаки были слишком длинны, для стройки коротки. Что это и зачем они там лежат, непонятно? Возможно, клад зарыт как раз под этим штабелем? С них, с него, со штабеля Коська и решил начать раскопки, но завтра, после посещения татей.

Враги они дебилы. Конченные. Они не учатся на своих ошибках. Впрочем, на чужих они тоже не учатся. Они пришли. Алё!!! Эй вы там на другой стороне холма! Песня такая была у группы «Урфин Джус» в молодости Константина Ивановича.

Коська снова расположился в своём шалаше. И четыре арбалета под рукой. Дрыхнет себе без задних ног. Ну, а чего, день супернасыщенным выдался. Сначала войнушка с обладателем эксклюзивного лука, покрытого иероглифами… а ещё обладателя качественных сапог, сейчас надетых на пацана. Потом поливка огорода, потом поедание кузнечиков в рыбе запечённых. Он семь кобылок поймал. Переполол их труху… м… сначала зажарил, а потом перемолол в труху, смешал с кусками жаренной рыбы и съел. Теперь, когда лапки кузнечика не чесали гортань, вкус рыбы жареной и майонеза полностью перебили вкус кузнечиков, даже если этот вкус и был. Дальше рыбалка… А ведь потом ещё и переработка рыбы, нужно выпотрошить и засолить. Эту партию, так как много мелочи было, Коська решил засолить и потом высушить на солнышке, благо лето, и солнце это почти каждый день жарит.

Спать только в полной темноте и еле на ногах стоя, отправился.

Лежит это он в шалашике, спит без задних ног, мышка опять же не объедает ноги, и тут бабах, разбивается второй уже кувшин. Причём этот даже жалко. Почти целый, только небольшой скол на горлышке. Вполне годился пьяным уже посетителям подавать хлебное вино. Им уже барабир из какой посуды пить.

Теперь от этого звука Коська уже не подскочил. Второй раз это так не работает. Он зажмурил глаза, помотал головой и сделал три глубоких вдоха, но так чтобы ни единого звука не донеслось до двух теней, застывших скульптурами на пороге сеней. Бандиты (а кому там ещё по ночам ошиваться) отскочили от двери в разные стороны и бросились за угол сеней. У каждого при этом свой угол. Того, который за дальним, Коська не видел. А вот этот, второй, тать даже ближе на пару метров к нему стал. Ещё бы освещение получше. Луна‑то со звёздами на небе была. Даже практически полная, не обкусанная. А только погода чуть напортачила. Вместо ясного неба с мириадами звёзд и яркой полосой Млечного пути на небе были проплешины только. Не совсем пасмурно, но такая переменная облачность. Луна то выскакивала в прорехи, то назад за тучи заскакивала. Сейчас был период, когда она стеснялась на испуганные бандитские хари смотреть.

Сам охотник на разбойников еле‑еле видел только силуэт татя на серой стене. Серый силуэт на серой стене. Лишь чуть оттенками отличались. Однако медлить и дожидаться иллюминации было нельзя. И Коська поднял арбалет. Опять заряженным оставил. Угробит же к чёртовой бабушке дорогое оружие из‑за этих сволочей.

Вообще, расстояние плёвое, промахнуться можно, но для этого нужно либо постараться, либо уж совершенно невезучим товарищем быть. И Коська решил рискнуть, прицелившись в замершую тень, он потянул за спусковую скобу. Тетива оглушительно брянкнула в ночной тишине, казалось этот звук и на другой стороне села услышат. Но тут этот «громкий» шлепок перекрыл по‑настоящему громкий вой. Стрела не подвела, куда‑то бандиту попала. Куда не понятно, парень где‑то на уровне живота целился. Куда‑то туда, возможно, и попала.

Вот теперь пусть не половина села, но пару соседей точно услышат. Как поведут себя неизвестно, но утром обязательно поинтересуются. Могут ли сейчас выбежать с вилами? Вилы, кстати, сейчас деревянные трёхзубые и оружием их назвать можно с большой натяжкой.

Бандит между тем продолжать выть, а Касьян уже отложил первый разряженный теперь арбалет и поднял второй. Цели номер два не было видно. Светлее за эту секунду не стало, видно поедание жареных кузнечиков по совету Волшебной книги, обычное зрение кошачьим не делает. А ещё его желания не могут облака на небе разгонять, никудышний из него маг получился.

Раненый упал на колени и вой стал переходить в скулёж, такой перерывистый, словно товарищу, воздух для издавания этого звука то подавали, то перекрывали.

– Генка! – из‑за угла сеней вылезла вторая тень, не полностью вылезла, а так наполовину, словно угол пузырём вздыбился.

– Генка, ты чего? – тень пугливая попалась, не бежала на помощь соратнику.

– У! А! И! – ответил ему (ей) Генка.

Тогда тень, всё же решилась на поступок достойный настоящего разбойника, она встала на карачки и, быстро передвигая мослами, двинулась к пострадавшему. Напрасно это. Там черепки уже двух разбитых кувшинов на дороге.

– Ай! – и дальше про чёрта и разные извращения.

– И вам по тому же месту, – прошипел себе под нос Коська и отправил стрелу на звук больше, чем в почти невидимую на фоне крыльца сеней тень.

Глава 22

Рывок был не силен, но настолько неожиданным, что Касьян даже закричать не смог. В зобу дыханье спёрло, как заметил известный баснописец. При этом произошло два события. У Коськи в это время был третий арбалет в руках. И он раздумывал, а в кого из двух татей у угла сеней ему стрелу отправить, выбрал наконец того, в которого первого стрелял, добавить ему добавки. Уже потянул за спусковой крючок или скобу, скорее, но тут его дёрнули за ноги. Стрела ушла, но возможно выше, так как рывок был довольно резкий. Второе событие было не сильно и важным на первый взгляд. С него слетел один из сапог. Тот самый сафьяновый, зелёненький, новенький, кстати, он и с разбойника ведь слетал. Может, чуть пошире был второго. Сейчас, кстати, нет ни правых сапог, ни левых, все средние.