Третий. Том 6 (СИ) - "INDIGO"

Устроившись на диване, достал планшет и написал Ори: «Вернулся. Можем встретиться».

Ответ пришёл через несколько минут:

— Отлично! Место встречи предлагаешь ты.

Я думал несколько минут, перебирал варианты. Потом написал:

— Помнишь здание, откуда нас обстреляли? Где лейтенанта ранили? Возле старой базы «Имперской закупочной». Завтра в полдень.

— Согласен. До встречи.

Отложил планшет и посмотрел в потолок.

Место я выбрал не случайно. Заброшенное здание, хорошо знакомое мне. Множество входов и выходов — четыре точно. Если это засада, у меня будут варианты для отхода. Хорошая видимость с верхних этажей: можно заранее увидеть, кто и откуда приближается. И ещё я хотел посмотреть, что стало с базой «Имперской закупочной»: что там теперь, кто там теперь.

На следующий день я прибыл к зданию за час до назначенного времени. Брошенный административный корпус бывшей «Имперской закупочной» стоял неподалёку. Солнце едва перевалило за зенит, отбрасывая длинные тени от покорёженных металлических конструкций, торчавших из соседних развалин. Со стороны базы тянуло горелым пластиком.

Занял позицию на третьем этаже. Отсюда хорошо просматривались все подходы. Выставил винтовку на самодельную опору из перевёрнутого ящика, снял предохранитель и стал ждать, не отрывая взгляда от прицела. Доверия к кому‑либо у меня больше не было.

Ровно в полдень они приехали. К зданию подкатила знакомая багги. Она выглядела так же, как я её запомнил: пыльная, с вмятиной на левом борту и треснувшим передним стеклом, залепленным полосой прозрачного скотча. Машина остановилась в десяти метрах от входа, двигатель заглох.

Из кабины выбрался Ори. Он огляделся — неторопливо, по сторонам, — потом задрал голову к окнам верхних этажей. Поправил куртку на плечах и направился ко входу.

Но следом из машины выбрался ещё кто‑то. Я инстинктивно взял фигуру в прицел — и выдохнул сквозь зубы.

Форма Службы Безопасности флота, с серебристыми нашивками на плечах, без знаков различия. Фуражку фигура несла в руке, и я увидел коротко стриженый затылок, знакомый разворот плеч.

— Лейтенант?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь — первый раз за три недели.

Это действительно был лейтенант Обри — живой, на своих двоих. Они вошли в здание, и коридор ответил эхом шагов: тяжёлые армейские ботинки лейтенанта и лёгкая поступь Ори отличались друг от друга, как барабан и флейта.

— Отпуск! Где ты? Это Ори! — голос прокатился по пустым этажам.

— Поднимайтесь на третий этаж! — крикнул я в ответ. — Комната в конце коридора. Дверь без ручки — просто толкните.

Я убрал палец со спускового крючка. Потом подумал — и убрал руку с цевья, но винтовку убирать в чехол не стал, а привалил к ящику — так, чтобы мог дотянуться до неё за доли секунды.

Вскоре в дверном проёме появился Ори, за ним — лейтенант. При дневном свете лицо у него выглядело изменившимся: осунувшееся, но взгляд тот же — сильно не любящий меня. Ему явно выдали приказ отправиться сюда: сам бы добровольно он точно сюда не отправился.

Опустил взгляд, посмотрел, нет ли следов хромоты. Шёл вроде ровно.

— Лейтенант! — я не удержался от улыбки — она вышла сама, помимо моей воли. — Ты ли это? Живой, здоровый и без костылей? Даже удивительно. Видимо, не зря я столько тащил тебя на себе, — я покачал головой с наигранным укором. — Ты, кстати, знаешь, что у меня медик украл твой бластер? Нахальство редкостное, я тебе скажу!

Лейтенант поморщился — коротко, как от зубной боли.

— Знаю, — недовольно сказал он, и я тут же разочарованно посмотрел на его пояс. Оружия при нём визуально не было.

Глава 21

— Вот именно, — кивнул я с видом знатока. — Обещаю, что в следующий раз — Обязательно стырю у тебя его снова, раз уж такая традиция сложилась, — и картинно вздохнул. — Хотя, честно говоря, оружия у меня и так хватает. Но традиция есть традиция, и ей нельзя изменять — это святое.

— Попробуй только, — произнёс лейтенант без тени улыбки.

— Ладно, хватит шуток, — сказал Ори. Он стоял у стены и смотрел на нас без раздражения, но с особенной серьёзностью.

— Какое дело? — сразу напрягся я в ответ: мне совсем не нравилось выражение их лиц. Ори умел улыбаться даже когда всё было очень плохо. Сейчас он не улыбался.

Лейтенант огляделся, выбирая место. Подтащил ногой старый деревянный ящик — из тех, что валялись по всей комнате, — и сел напротив меня, положив руки на колени. Ори остался стоять у окна, вполоборота к свету.

— Нам нужна твоя помощь, Клим, — сказал лейтенант. — Требуется вытащить кое‑кого из колонии.

Я посмотрел на него удивленно.

— Клим? — медленно переспросил у него. — Лейтенант, ты сейчас меня пугаешь. Ты ли это? Всегда Отпуском был, а тут вдруг Климом стал. Либо дело очень серьёзное, либо у тебя после ранения что‑то с памятью стало.

Лейтенант на секунду прикрыл глаза — терпеливо, как человек, который умеет ждать. Я даже стал подозревать, что он считал про себя.

— Ладно. Если хочешь — Отпуск. Так вот, Отпуск: нам надо, чтобы ты вытащил кое‑кого из колонии.

— Кого именно? — спросил в ответ.

— Пилигрима, — сказал Ори просто и спокойно. — Её нужно освободить.

— Кого? — переспросил у него, не поверив своим ушам.

— Ты не ослышался — именно её, — ответил лейтенант.

— Знаете, — произнёс я медленно, тщательно продумывая каждое слово, — даже если мне придётся выбирать: подохнуть или нет — я выберу подохнуть. Но эту суку оттуда вытаскивать не стану. Эта сука меня подставила! Вот пускай посидит и подумает, профессионалка недоделанная. Бросила меня на крыше — одного, с Мидландом на хвосте! Организовала засаду у гравицикла! И после этого я её должен освобождать⁈ Да ни за что. Я её сразу прикончу, если ещё раз встречу.

Ори не шелохнулся. Лейтенант тоже — только чуть сжал губы.

— Клим, успокойся, — сказал лейтенант ровным голосом. — Дело сложнее, чем кажется.

— Ничего сложного! — отрезал в ответ. — Она предательница. Работает на Мидланд. Никакие деньги не заставят меня её спасать.

— Мы готовы заплатить пятьсот тысяч кредов, — спокойно сказал лейтенант.

— Мы? — я прищурился. — Лейтенант, откуда у тебя такие деньги? Ты что стал взятки брать? — потом осёкся, потому что вспомнил кое‑что важное, и злость снова захлестнула всё остальное. — Впрочем, можете засунуть свои деньги себе в задницу! Я тебе отвечу просто: если я увижу её в прицеле своей винтовки, я, не задумываясь, нажму на выстрел. И поверь мне на слово, я точно не промажу.

В комнате стало тихо. Ори опустил взгляд. Лейтенант смотрел на меня с осуждением. Потом тяжело вздохнул, как человек, который ожидал именно этих слов и думал, как на них ответить, ещё по дороге сюда.

— Клим, ты не прав. Она не работает на Мидланд.

— Да ну? А маяк на гравицикле откуда взялся?

— Его установил медик, который менял нам лица, — неожиданно сказал Ори. — Его вычислили.

— Медик? — повторил я. — Это тот, что нам физиономии правил?

— Именно. В его лечебных капсулах обнаружили встроенные передатчики — миниатюрные, вшитые в стенки камер. Через них он отправлял данные Мидланду зашифрованными пакетами, с интервалами по двадцать минут, маскируясь под служебный трафик медоборудования. Именно он установил маяк на гравицикл, когда Пилигрим ругалась с тобой у нас в комнате. Здесь всё и выяснилось: его засекла камера наблюдения, о которой он не знал.

Получалось, что наши лица, голоса были у Мидланда ещё до того, как мы выходили из капсул. Ещё до того, как мы надели новые лица.

— И что с ним? — спросил я у Ори.

— Исчез, — пожал плечами лейтенант. — Видимо, понял, что его раскрыли, или получил сигнал. Ушёл, не оставил следов.

— Вот только это не меняет того факта, — сказал я после паузы, — что она бросила меня там, на крыше. Бросила и специально подставила под Мидланд. Это было её решение.