Плантаторы (СИ) - Грохт Александр

— Я должна была помочь заложникам и ребятам…там ничего страшного, просто ударило сильно. Да и вообще, с чего вы взяли, что у меня внутреннее кровотечение? Удар пули прошел по касательной, броня выдержала

Так, а с Анькой все плохо. Голос слабеет с каждой фразой, да и выглядит она паршиво. Что там случилось то с ней, а?

Самуил Яковлевич, закончивший измерения, покачал головой.

— Все, Анна Михайловна, я устал с вами спорить. Вы вообще живы благодаря случайности. На носилки и в транспорт. Еще мне не хватало как маленького ребенка коллегу уговаривать! У вас давление уже 80 на 65.

Я подошел к ним.

— Ань, что случилось? Ты ранена?

— Да это так, мелочь…

— Она умрет через полчасика, молодой человек, если не ляжет сейчас на носилки. В Анну Михайловну угодил по касательной крупнокалиберный патрон. Попади он прямо — и мы бы с ней сейчас не говорили, но ей невероятно повезло — пуля ударила вскользь по бронежилету, вырвала из него кусок и улетела дальше. Заодно устроив, что характерно, забарьерную травму Анне. Вон, полюбуйтесь сами. Если бы я не видел подобного несколько раз — то и внимания бы не обратил.

— А вы, простите, кто вообще?

— А я, простите, врач. Местные зовут меня Реаниматором, в миру — Самуил Яковлевич Беленштейн. Был когда–то заведующим отделением, где эта милая девушка проходила интернатуру, так что мы с ней, так сказать, коллеги в прошлом.

Я схватил Аню за руку — та была холодной как лед. Крупные бисеринки пота покрывали все ее лицо, и только в глазах было привычное упрямое выражение…

— Черт. Ань, на носилки. Сейчас же.

— Но Жень! А как же ребята, Медведь точно совсем плох был…

— О Медведе уже позаботились. Видишь? — я кивнул в сторону, где здоровенного бойца грузили в санитарный вездеход. — И ты едешь вместе с ним. Разговор закончен, это приказ меня–командира. Ясно?

Аня кивнула и тут же обмякла. Самуил Яковлевич всплеснул руками и тут же заорал в рацию. Через пару минут возле нас были сразу четверо его помощников, с носилками и реанимационным оборудованием.

Сначала нас довезли на «маталыгах» до базы военных в Кремне. Но там медпункт был уже забит раненными — похоже, бандиты неплохо сопротивлялись и знатно дали «прикурить» воякам. Минут двадцать Самуил Яковлевич пререкался с майором Филиповым, в итоге тот, плюнув и выдав что–то нелицеприятное, выделил для эвакуации раненных на базу Полковника «Урал» и два джипа в сопровождение. Я тут же сообразил, что сейчас они там грабят базу, и надо бы застолбить свои трофеи, а то товарищи военные радостно экспроприируют и оба бронетранспортера, и остатки нашего ЛИАЗа. Но недовольный майор разговаривать не стал, только отмахнулся.

— Ничего не знаю, все вопросы к Полковнику. По нашей с ним договоренности трофеи с базы делятся пополам. И уж простите, но мне совершенно до барабана, что там наколотили вы, а что — мои люди. Вас на этот идиотизм подписал он, задействовал мои ресурсы, а результат так себе. Куча раненных и мертвых гражданских и все. Так и мои орлы бы сработали.

— Так чего ж вы не вызвались то, а? — я тут же вспылил. Этот урод пытался забрать себе наше, кровью добытое. — Крота мы завалили, два БТР тоже. Без нас вы бы кровью умылись там, выйди они на укрытые позиции и накрой вас из пулеметов

Про Крота это была чистой воды импровизация, но я на девяносто процентов был уверен, что последний БТР, тот, что доставил столько хлопот, перевозил именно местного «бугра», а мы ему на пути попались скорее случайно.

— Еще раз повторяю — мне все равно. С моей точки зрения, все трофеи наши. Не нравится — пишите в спортлото.

Я очень резко подошел, даже скорее добежал до майора, и прежде, чем он успел рыпнуться, взял его за грудки, приподняв над землей. Охрана тут же похваталась за стволы, но немаленькая тушка майора надежно прикрывала меня от них, и я был уверен, что стрелять без приказа они не станут. Майор, судя по его глазам, все понял, да и вообще, как–то крайне резко подрастерял апломб.

— А теперь слушай меня, майор, и слушай внимательно. Во–первых, скомандуй своим песикам пушки убрать, а то я нервный и резкий, может плохо кончиться.

Майор хрипло скомандовал убрать оружие. Я кровожадно улыбнулся, так что охранники аж сбледнули с лица. Ссыкуны… Уставившись на испуганное лицо Филипова, я медленно выцедил сквозь зубы слова:

— По моим скромным подсчетам, мы уложили там человек тридцать. Потеряли — одного своего. Четыре тачки, набитые бандюками, два БТР, и до двух десятков пехотинцев. Это, мать его, треть тех людей, что были у бандитов. Треть, майор. И потери — один человек. Ты же, имея роту солдат и кучу техники — уложил там в землю сколько? Два десятка своих? Три? И теперь ты мне заявляешь, что мы там были бесполезны? Если…нет, не так. Когда я вернусь сюда — меня должны ждать мои трофейные БТР, оба. Мой разбитый автобус. И все стрелковое оружие, что там осталось. Ну и самое главное — тело парня, который хоть и недолго, но был нашим. Если этого не будет — я устрою тебе партизанскую войну. И клянусь, выбью тут всех до последнего. И ни Полковник, ни спортлото, ни даже президент всея Союза вот тебя лично — не спасут от пули. Понял меня, ты, жадная скотина?

Майор судорожно закивал, хотя я по глазам видел — нихрена он не понял, просто испуган до ужаса, в том числе и моей скоростью движений. Ну, ничего, пусть побоится. А то еще надумает сейчас каких плохих мыслей. Хотя…все равно для страховки лучше его с собой захватить.

Удивительно, но Филипов ничего не попытался выкинуть на выходе. То ли слишком испугался, то ли связываться с доктором по прозвищу Реаниматор ему было не с руки — похоже, этот медик пользовался здесь большим уважением. Но вслед нам майор смотрел крайне злобно, и вряд ли быстро забудет, как я его «опустил», причем со свидетелями. Мести его я не боялся — с моей точки зрения, как противник он был не опаснее тупых зомби — такой же предсказуемый.

Дорога до базы заняла два часа. Медицинский эвакуатор — переделанный армейский «Урал» с кузовом, набитым оборудованием, мчался по разбитым дорогам, подпрыгивая на ухабах. Я сидел рядом с Аней, которая лежала на носилках, подключенная к капельнице. «Икса» вел Серега, а на пулемете стоял Макс, ненавязчиво удерживающий на прицеле один из двух джипов сопровождения. Второй так же контролировала Надя, которую пришлось поставить к пулемету на пикапе. Я сомневался, что в случае чего от нее будет толк, но водить она не умела, так что вариантов больше не было. Леха был столь же неопытен с пулеметом, но при том гораздо импульсивнее.

Самуил Яковлевич хмуро проверял показания приборов и что-то бормотал себе под нос.

— Как она? — спросил я.

— Переживет, если повезет, — буркнул он. — Разрыв селезенки, внутреннее кровотечение. Нужна срочная операция, и то — никаких гарантий я не дам.

Аня слабо улыбнулась:

— Не драматизируй, Самуил Яковлевич… Ты самый крутой хирург из всех, кого я знаю.

— Не льстите мне, Анна. Я уже не в том возрасте, чтобы меня заставляли млеть от удовольствия комплименты красивых барышень. У нас с вами есть главная проблема — я не могу остановить кровотечение вне операционной, так что все довольно плохо. Дайте–ка я вас вырублю, так сердцебиение станет медленнее.

Операционная база Полковника, в отличии от той, где мы побывали по пути в Кремень, оказалась внушительным сооружением — бывшая ракетная часть, обнесенная высоким бетонным забором с колючей проволокой, с вышками, вкопанными танками и кучей техники. На вышках дежурили снайперы, у ворот стояли БТРы — все по–взрослому, короче. Сновали по делам десятки поголовно вооруженных людей, кипела жизнь.

— Впечатляет, — пробормотал я.

— Полковник умеет организовывать, — кивнул Самуил Яковлевич. — Когда все началось, он собрал остатки гарнизона, местных ментов, добровольцев. Сейчас тут живет около трех тысяч человек. Не густо, конечно, но это именно что личный состав этого объекта. Помимо нее есть еще три примерно таких же по численности, и еще огромное количество поселков с гражданским населением, являющихся фактически сателлитами, платящими за охрану.