Ликвидаторы (СИ) - Грохт Александр

— Но можно же залить заново, — возразил Пряник. — Там же обычная солярка, дизельное топливо. Мы можем собрать его с заброшенных заправок, из баков грузовиков.

— Ага, — Филимонов усмехнулся без капли веселья. — Интересно, как? Будем сливать канистрами? Ха-ха-ха… Нет, ребят, боюсь, что этот план обречен на провал. Тут просто нет столько солярки, чтобы нам хватило заново заполнить топливное хранилище. Нужны сотни тонн. Сотни! А у нас в лучшем случае несколько тонн можно наскрести по всему району.

— Да почему? — не унимался кто-то. — Тут жили миллионы людей! И половина из них ездила на машинах, на грузовиках. Должно же где-то быть топливо!

— Если что, запасов топлива на острове в принципе всегда было мало, — терпеливо объяснил Филимонов. — Вспомните любой кризис, любой скачок цен. Сразу начинался дефицит, очереди на заправках. Те же хранилища заправок пополняли топливом, которое везли с большой земли. А Ахтияр и корабельные топливохранилища заполняли и вовсе с танкеров, морским путем. После начала эпидемии краник прикрылся — что с моря, что по суше. Поставки прекратились. То, что осталось на острове, было быстро разобрано. «Вороны» тащили топливо из Чернопокупска. Торговцы — с восточных территорий. А тут, в центре… его тащили у нас. Смит и его люди. И вытащили почти все.

Поднялся гомон. Люди заговорили все разом — кто-то возмущенно, кто-то испуганно. Ситуация становилась все более безнадежной с каждой новой деталью.

Этот хаос прервал голос одного из бывших замов Вовы. Я так и не запомнил его имени — приземистый мужик с залысинами, тот самый, кто помог Вове с оранжереями. Он перекричал всю толпу со своим вопросом:

— Джей! А если посмотреть другие варианты? Вот ты говоришь о союзниках. О ком конкретно речь? Кто может нам помочь в такой ситуации?

— Шендеровский из Чернопокупска, — ответил я. — Он мне должен. Серьезно должен. У него есть армия, техника, ресурсы. Целый город под контролем, налаженное производство. Если убедить его помочь — у нас появится реальный шанс противостоять Полковнику. Технически, можно просто купить у него и топливо, если найдем, чем его заинтересовать. А у нас есть чем — технологии МПЛ, медикаменты, вакцины.

— А если не получится убедить и заинтересовать? — спросил тот же человек.

— Тогда все, — я пожал плечами. — Больше нам тут некого звать на помощь. Организованных сил на острове всего три — мы, Полковник с его вояками, да «Вороны». Вояки против нас. «Воронов» мы разогнали, их база разрушена, лидер мертв. Других просто нет. Мелкие группы выживших не в счет — у них нет ни сил, ни ресурсов помочь нам.

— А что, если все же принять бой? — выкрикнул кто-то. — Мы же не трусы! Мы можем постоять за себя!

Я посмотрел туда, откуда раздался вопрос. Молодой парень, лет двадцати с небольшим. Испуганный, но храбрый. В глазах горел огонь — желание защищать, драться, не сдаваться.

— Принять бой — это храбро, — сказал я спокойно, стараясь не обидеть парня. — Я уважаю твою смелость. Правда. Вот только… шансов у нас нет. С «Воронами» и зомби нам просто повезло — противник был тупой, действовал предсказуемо. Зомби шли напролом, без тактики. «Вороны» были плохо организованы, не имели серьезного вооружения и весь их военный опыт — это драки в горах. Полковник — не тупой. Это опытный военный, который прошел войны, знает тактику, стратегию. Так что не стоит рассчитывать, что он тоже выставит свои силы в одно место, подставившись под удар нашей единственной пусковой установки. Он будет действовать умно, методично. Артиллерия, авиация если найдет, обходные маневры, диверсии. Мы будем раздавлены. А потом он придет, и сожжет нас всех.

Люди переглянулись. Несколько человек нервно зашевелились, но никто больше не предлагал принять бой. Реальность была слишком очевидной, чтобы спорить.

— Тогда давай по твоему варианту действовать, — резюмировал за всех Медведь, подойдя ближе. — Есть конкретные идеи? План действий?

Я развернул на столе карту региона, придавив углы камнями, чтобы не сворачивалась.

— Нам нужно выиграть время, — начал я, проводя пальцем по линиям дорог. — Полковник не нападет сразу — ему нужно укрепить позиции на новой базе, навести порядок, разобраться с гражданскими, которых он захватил вместе с Ривендейлом. Установить контроль, организовать снабжение. Это даст нам неделю, максимум две. За это время нам нужно понять, куда именно есть резон уходить. Одновременно мы укрепляем базу — готовим ловушки, минируем подходы, чтобы если что, задержать противника. Нам нужно найти транспорт, достаточно машин для всех. Нужно выкачать все топливо, которое сумеем. Нужно постараться вывезти отсюда все, что только возможно — оборудование, запасы, оружие. На новом месте нам вряд ли просто так дадут пограбить какие-нибудь склады. Все давно уже поделено, и за каждый ящик патронов придется торговаться или драться.

— А если Полковник ударит раньше? — скептично спросил какой-то дед с седой бородой, бывший военный, судя по выправке. — Ему тоже ждать нет резонов. Чем быстрее он нас уничтожит, тем меньше риск, что мы сбежим или укрепимся.

— Тогда держимся до последнего и отходим к запасной точке, — кивнул я. — Старая база ученых неподалеку, та, где мы прятались раньше. Там тихое и относительно безопасное место. Не идеальное, но лучше, чем ничего. Можно затаиться, переждать, собрать всех кто выжил и свалить «как есть». С завтрашнего дня разместим там постоянный гарнизон, просто скрытно, и будем готовиться.

— А МПЛ? — напряженно спросил Филимонов, явно волнуясь за свое детище. — Мы же не бросим лабораторию? Это единственный работающий научный комплекс на всем острове!

— МПЛ… — я задумался на секунду. — На нее у меня большие планы. Очень большие. И уж точно бросить ее мы не можем. Это наш главный актив, наша страховка, наш козырь в переговорах с любым лидером. Кто контролирует МПЛ — тот контролирует производство вакцин, лекарств, медикаментов. А это значит — власть над жизнью и смертью людей.

Филимонов нахмурился, явно что-то обдумывая, но кивнул, соглашаясь.

— Хорошо. Ты распределишь круг обязанностей? Кто за что отвечает?

— Да. Начнем прямо завтра, — я обвел взглядом собравшихся. — Пряник остается командовать обороной. Он знает военное дело лучше всех нас. Медведь — замом, помощником по тактическим вопросам. Фил — на тебе подготовка медицинского оборудования к эвакуации. Разбери, что можно взять с собой, что слишком громоздкое. Подключи к этому Аню, она тоже медик, понимает в оборудовании.

— Понял, — Пряник кивнул, его лицо стало жестким, собранным. Он уже переключился в боевой режим. — А Вова? Что с командиром?

Я тяжело вздохнул. Это был неизбежный вопрос.

— Вова… Вова пусть лежит себе, страдает. В текущем состоянии он только обуза для всех. Больной человек, который не может принимать решения. Я не виню его — каждый ломается по-своему. Но факт есть факт.

Повисла неловкая пауза. Все знали о состоянии Вовы, но никто не решался говорить об этом вслух. Их командир, их лидер, превратился в овощ, лежащий на кровати и не реагирующий на внешний мир. Кроме меня. Я не видел смысла скрывать очевидное.

— Вова вас бросил, вот и все, — сказал я жестко, глядя людям в глаза. — Ему проще лежать на кровати и страдать, свалив все вопросы на меня, чем принять факт того, что он знатно облажался. Он доверился Смиту, а Смит его предал. Он любил Асю, а Ася умерла, превратившись в монстра. Это тяжело. Я понимаю. Но мы не можем позволить себе роскошь горевать, пока враг у ворот.

Люди молчали, переваривая мои слова. Кто-то кивал, соглашаясь. Кто-то отводил глаза, не желая признавать правду.

Еще несколько минут мы обсуждали детали — кто, сколько и когда готовит внутри остатков нашего коллектива.

— Еще вопросы? — спросил я, когда все основные моменты были оговорены.

Молчание. Люди устало переглядывались. Информации было слишком много, и вся она — плохая.

— Тогда расходимся, — подвел я итог. — Филимонов — заряжай МПЛ готовить вакцину. Она сейчас станет нашей валютой, если что. Нашим товаром для обмена, нашей страховкой. Кто контролирует вакцину — тот контролирует выживание людей. А за выживание люди готовы платить любую цену.