Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

— Да я её разгромлю.

Это вызвало смех у командиров что это слышали. Коробков же улыбнулся, и похлопал меня по плечу. Ну а дальше в здание штаба. А на улице до стрельбы дошло, брали диверсантов. Оказывается, те вывозили секретные бумаги штаба. Да. Более того, они делали это законно, пусть и по липовым документам, наши сами отдавали. Так вот, когда в штабе накапливается ряд второстепенных документов, их отправляют на уничтожение, этим секретный отдел занимается. Просто сжигали. Вот диверсанты с документами такой группы, ликвидации, спокойно приехали, принимали документы и готовились уехать. А там множество всего, свежих и нет приказов, а главное, можно узнать расположение всех частей армии. То есть, особисты за голову схватились, те это не первый раз проворачивали, и уже кололи двоих подранков. Коробкову доложили, тот в шоке был. Из штаба округа выехала спецгруппа. Дело-то серьёзное. А я отдал устав и рукописный перевод адъютанту генерала, и дальше меня отправили на машине в дивизию. «Эмка» комдива была, тут он сам, комиссар и начальник штаба дивизии. Совещание было, к слову, с командирами частей Четырнадцатого мехкорпуса. Комкор тоже будет. Ой, напугали ежа голой попой.

Весело напевая, я спрыгнул с танка, и подошёл к комдиву Богданову, принимая у него синий флаг капитуляции. Не хотел выходить и отдавать, пришлось подъехать и тюкнуть передком в угол здания. Отчего оно сотряслось. Тогда вышел. Ну а что они хотели? Ночной марш к танковому полигону, дальше рассредоточил танки, и сначала разбил из засады передовой танковой полк, как раз откуда мой батальон, арбитры засчитали уничтожение, а потом днём, совершил марш по бездорожью, по пути громя тылы, три подразделения записали в уничтоженные, и штурмом взял штаб дивизии, что встал в деревне, трасса на Пружаны. Причём не обращал внимания на вопли деревенских, по огородам шли, даже танк второй группы один сарай развалил, и взяли на прицел дома, где штаб размещался, часть танков блокировали силы охранения и зенитчиков. Ну вот и всё. Тем конечно сообщили, что колонна к ним идёт, но эвакуировать не успели, я блокировал все дороги.

Коробков, что тут же был, с частью командиров штаба и Политуправления, начал громко аплодировать, комкор же с интересом меня изучал, пока я сдавал батальон новому командиру, перевели с повышением с другого полка, дальше он командовал, и разбирался с возмущёнными деревенскими. А чуть позже меня пригласили в дом, где штаб разместился и Коробков сообщил:

— Оставляем тебя в мехкорпусе, я приказ подпишу о формировании особой мехгруппы, примешь ею командование. Усилим группу ротой стрелков, зенитным взводом, хозвзвод, а также танков там. Те четыре «Три-Четыре», роту новых «двадцать шестых», как и просил, и пять броневиков, как раз прибыли. Пушечные машины. Будешь резервом штаба корпуса. Как тебе? Если война будет, во что многие командиры не верят, такая группа очень неплоха как рейдовая. Как смотришь?

— Сугубо положительно. Рота по последним штатам, пять танков на взвод?

— Да, пятнадцать машин в роте.

— Отлично, товарищ генерал.

— Вот, товарищ Богданов и обеспечит формирование особой мехгруппы, и экипажи даст.

Богданов имел кислый вид, но тут только кивнул, Коробков видно, что настроен серьёзно, может и проверить. А я тому подмигнул, и на выход кивнул, первым двинув, всё что нужно мне сообщили. Полковник вышел вскоре и хмуро глянул на меня.

— Чего тебе?

— Меняю пять пушечных танков на пять химических. Чтобы на ходу и в полном порядке.

— Хм, договорились.

По сути по рукам ударили. Дальше я занялся делами. Управление корпусом находилось в Кобрине. Занимало часть зданий совместно со штабом армии, так что меня туда отвезли, и дальше пошло формирование. База отряда, это территория учебной школы Тридцатой дивизии. Рядом с Кобрином постройки, севернее. Меня оформили, и началось формирование, пригоняли технику, людей. Часть из курсантов, этого года призыва, пополняли. Танки осваивали. Богданов не обманул, десять новых танков «Т-26» и пять «ХТ-133», огнемётные машины на базе тех же пулемётных танков на базе «Т-26», но без одной башни. На её месте люк для погрузки баллонов с огнемётной смесью. Также пять броневиков. Новые, с платформ спустили. В мехкорпусе кстати броневиков почему-то вообще не было. Роту стрелков обещали позже, а пока нет. Ну а дальше так и командовал, сбивал из этой массы людей и техники спаянное крепкое подразделение, благо всё для этого имелось. Да, дополнительно выдали автовзвод, пятнадцать грузовиков, десять «ЗИС-5» и шесть «полуторок». Буксируемую армейскую полевую кухню выдали, так что тут хорошо снабдили. Зенитный взвод из двух счетверённых пулемётных установок «Максим» в кузовах двух «полуторок». Сформирован и штаб отряда.

Пять человек, это начальник штаба, писарь, радист и двое посыльных, они же охрана штабной машины. Дали и политработника, тоже капитан. То есть, старший политрук, фамилия Фролов. Хотя по виду, типичный Шнипельсон. Формирование закончил десятого июня, а дальше уже активно обучал личный состав. Кстати восемнадцатого числа прибыл курьер от риелтора, всё привёз, я принял. Порядок. Даже в военкомате приняли справку о моей прописке и затребовали личное дело из Минска. Теперь я столичный житель. Также получил благодарность от Особого отдела штаба армии, за выявление вражеских лазутчиков. Там много кого арестовали, работала комиссия долго. Меня тоже опрашивали. Так что описал всё. Допросные листы подписал и свободен, ко мне особо претензии и не было. А вот начальника секретного отдела арестовали, в Минске, под следствием. Там всё плохо, вышка светит. Ну а я, используя полтонны свободного места, заказывая тыловикам запасы топлива, снарядов, патронов и питания, и разъезжая на легковом мотоцикле что приписали к группе, он у нас вообще один, ночами развозил запасы. Искал бандитские схроны и спускал туда бочки с бензином и дизтопливом, ящики со снарядами, патронами и питанием. Медикаменты не забывал. В основном топливо. За раз две бочки мог взять, и сколько-то снарядов. Остальное, всё на складах у Бреста возьму. Кстати, вскрыл один бункер, рядом с Кобриным был, помнил о нём из бумаг, того штабного убежища у Бреста. Туда немало нужного убрал. Делал запасы. И да, я собирался деблокировать наших, не сразу, к двадцать пятому июня, примерно, когда те осознают, что блокированы серьёзно и вырваться возможности нет. Да и ждали помощи от своих. Вот я и буду этими «своими». А до этого бойцы будут получать боевой опыт, воюя с немцами. Кобрин они возьмут. В общем, не дадим бескровно войти, а дальше прячу технику или воюю, потом идём ночью к Бресту и там по ходу дела смотреть буду. К слову, я помню о двадцати танках «КВ-2» у станции Лида, там же ещё восемь, или шесть, новеньких «тридцатьчетвёрок». Точно не уверен, источники тоже ненадёжные, всё это собираюсь захватить и использовать, людей освобожу из лагерей. Да я за счёт своего отряда механизированный полк сформирую, два танковых и мотострелковый батальоны. Плюс другие подразделения. Ничего, справимся.

Дел много было. Учёба шла постоянно. Всех танкистов прогонял по изучению танков «Т-34». Чтобы знали от и до, все боевые посты на борту. Танковой роты у меня не было, а было пять взводов, все прямого подчинения мне, из «тридцатьчетвёрок» сформировал танковой взвод под командованием лейтенанта Ефимова. Три танка у него, четвёртый я политруку отдал. Мой резерв. Сам я в штабной машине перемещаться буду. На базе «ЗИСа» та. Потом два взвода «Т-26» по пять машин, командиры, младшие лейтенанты Епифанов и Ершов. Командир взвода химических танков лейтенант Грозных, командир взвода броневиков, лейтенант Ткач, командир зенитного взвода старшина Трюков, хозвзвода, техник-интендант второго ранга Лазарев. Он же наш интендант. Начальник штаба лейтенант Андронов. Ну и двадцатого июня, к нам поступила на службу Аня Мороз, военфельдшер, единственный медик в отряде. Это все командиры, что были в отряде, сержантов не считаю. Даже двумя «тридцатьчетвёрками» командовали сержанты. Хотя новые машины обычно получали от младших лейтенантов и выше. Ничего, осваивались. Одну автомашину выделил для медика, кузов её рабочее место, медикаменты перевозить и раненых. Остальные заполнял нужным. Мы готовились, и за этим пристально следили. А роту стрелков так и не дали. Передумали. Я это тоже видел. За Мороз конечно спасибо, полностью в моём вкусе куколка, так что я начал осаду по всем правилам амура. Впрочем, времени на это не было, всего два дня до начала войны. Кстати, охрана тыла была в полной боевой. Я в штабе был двадцать первого, говорят часто перестрелки звучали, выявляли диверсантов и их пособников из местных. Охраняли связь, ловили на живца. Ну а в ночь на двадцать второе, всю технику, матчасть и личный состав вывел с территории учебного центра, и увёл в лес. Без приказа. Грузовики четыре ходки до утра сделать успели на склады, вывозя топливо, снаряды и остальное. Вывезли всё что накопили. Мы готовы, так я скажу.